Серые глаза

Хаширама озадаченно почесал затылок. — Изуна потребовал от тебя сказку? — Именно, — прорычал Тобирама, — я не знаю какими путями бродят его мысли, но это был полный идиотизм. — И ты ему рассказал? — Да. Ты чем слушал, брат? — Ты выдал пустышку, Торью, — возмутился старший Сенджу, — к тому же, эта легенда куда более сложная. — Знаешь, если ты так хочешь рассказать, иди к Учиха и разбалтывай, — разозлился младший, — меня больше беспокоил кунай у горла моего ученика. Хаширама тихо хмыкнул, и задумался. И правда, с чего Учиха заинтересовался историей, да ещё и так бездарно отдал ребенка Сенджу. Глаза сами нашли отчет менталистов. Воздействие было, но только для того, чтобы убрать критичность мышления и внушить ощущение безопасности. Сам ребенок помнит только небольшую темницу и часть дороги по уже известной территории. Странным было то, что Мадара лично занялся ребенком, как и Изуна, и вопросы были странные. Не о секретах клана, а о самом клане. Старший Сенджу неожиданно вздрогнул, находя один из вопросов. «У тебя много друзей, Юки-кун?». С учетом общительности мальчика, который знал всех детей от самых младенцев до пятнадцатилетних подростков, это был кошмарный вопрос. Не важно, что он ответил точно, самое главное — количество. Тех кто уже ходит на миссии, тех о ком ещё не положено знать. Теперь ясно, почему Юки отпустили. Не попадись Тобирама Изуне, Учиха, скорее всего, просто оставил бы ребенка рядом с патрулем и ушел. — Торью, скажи, — Хаширама прикусил губу, — ты веришь в то, что между нами и Учиха может быть мир? — Нет, — младший брат среагировал моментально. — А Изуна верит. Если перефразировать его вопрос о сыновьях мудреца шести путей, то получиться, — старший Сенджу глубоко вздохнул, — почему мы воюем? — Ты во всем видишь намек на мир, — Тобирама потер глаза, — логику этих тварей нам не понять. — Они такие же люди, отото, — Хаширама покачал головой, — позовешь ко мне Юки-куна? Младший Сенджу молча поднялся и ушел из комнаты, позволив слегка расслабиться и погрузиться в собственные мысли. Если Изуна верит в то, что мир между их кланами возможен, пусть даже не сейчас, то можно будет попробовать продавить через него Мадару. Заключить перемирие, выждать пару лет без кровавого безумия, не убивать друг друга на миссиях и тогда, все же выстроить хрупкие взаимоотношения. До полноценного мира пройдет ещё не меньше двадцати лет, но если набраться терпения, то вполне возможно увидеть мечту детства, построенную своими руками. В столице страны Огня всегда было шумно и пахло не слишком ароматно, впрочем, как и в любом другом большом городе. В нашей полупустыне по всей местности независимо от севера или юга, было ещё хуже. Черная смерть вспыхивала яркими очагами, и только усилия магиков-лекарей не давало ей распространяться на большую площадь. Здесь, о такой заразе даже не слышали, были другие, не менее страшные, но подвержены им были в основном простые люди. Шиноби болеют только избытком металла в организме. Ходить в доспехах по дворцу Дайме считается непринятым, для шиноби делают исключение, но и то, не полное боевое облачение, так что, остается только собрать волю в кулак и заставить себя не вздрагивать от излишней открытости. Сколько раз, оказываясь при дворах, я спасался только за счет доспехов и не сосчитать. Пить и есть, тоже оказалось непосильной задачей. Все время хотелось сыпануть какого-нибудь анализатора или запустить диагностическое плетение, и не важно, что теперь из-за выверта лекарского дара, даже самый сильный яд вызовет лишь суточную лихорадку и другие радости отравления. Тенью следую за братом. Так лучше, я мало что понимаю в взаимоотношениях правительства и шиноби, но мое присутствие при очередном получении важных миссий заставляет Дайме платить больше и относиться лучше. Это даже забавно. Неподалеку мелькнули два мощных и знакомых очага чакры, заставляя стиснуть зубы. Сенджу тоже здесь. Ну вот почему нельзя развести два враждующих клана в разное время? Ведь не зовут тех же Инузука с Сарутоби в один день, а Шимура с Яманака. Зачем каждый раз сталкивать лбами кланы, которые и так постоянно грызутся? Беззвучно вздыхаю и тут же напрягаюсь. Будто назло, нам навстречу идут братья в сопровождении слуги. Вот есть ли у местных людей мозг или все давно отмерло за ненадобностью? Наша четверка от столицы камня на камне не оставит если сцепиться, и никакие солдаты и наемные шиноби не помогут. Вспомнить только перепаханное поле и возникшую реку на месте леса и холмов, которые были до нашей битвы. Старшие молча проходят мимо друг друга, но рядом со мной Хаширама замирает и меня обдает ароматом леса после дождя. — Что-то не так, Хаширама-сан? — мой голос ровный, но очень хочется спрятаться за Мадару. Я равен по силе Тобираме, но его старший брат раскатает меня в кровавый блин. — Спасибо за Юки-куна, — негромко произносит старший Сенджу и шагает дальше не смотря на возмущенное пыхтение младшего. Зябко передергиваю плечами и продолжаю следовать за Мадарой. Его плечи медленно расслабляются, а пальцы уже сложившие печать — разжимаются. Кажется, именно Сенджу попросил сменить маршрут. Блаженный псих. Мадара раздраженно потер виски. В столице пришлось задержаться на пару дней, нужно было сделать несколько важных заказов, обновить некоторые контракты на поставки, да и Дайме не торопился с аудиенцией, от чего старший Учиха нервничал. Крутящийся рядом Хаширама, тоже не добавлял благодушного настроения. Выскользнув из гостевой комнаты в сад, Мадара направился на поиски младшего брата. Тот решил прогуляться по внутреннему парку перед сном. Несмотря на то, что официально сражаться было нельзя, Сенджу все ещё были рядом, и кто знает на какую подлость они способны. Проскользив беззвучной тенью, Учиха замер, а затем сжал кулаки. На бортике аккуратного пруда с толстыми карпами сидел Изуна медленно водящий пальцами по воде, а рядом, на расстоянии вытянутой руки, устроился Хаширама. — Вот значит, как, — брат негромко хмыкнул, — а вы лучший рассказчик, чем ваш брат. — Тобирама предпочитает сухие факты, Изуна-кун, — Сенджу улыбался, — и его области интереса несколько отличны от истории. — Не сомневаюсь, — тихий фырк, — в его область входит раздел, как нанизать Учиха на катану и самому не получить по морде. — А я бы хотел, чтобы наши кланы подобным не занимались, — улыбка Хаширамы погасла, и он весь осунулся, прямо как в детстве. — Перестали быть шиноби? — поддел Изуна. — Нет, перестали враждовать. — Слишком давно это тянется. Ненависть перегорает если не хватает топлива, но наши кланы с успехом обеспечиваеют им друг друга. Ладонь брата, будто невзначай прошла по боку, на котором была рана. — Изуна-кун, позволь нескромный вопрос. — Смотря насколько нескромный, — изящно склоненная голова. — В том бою, Тобирама ранил тебя, но глаза. Мы все немного не понимаем ситуации. Младший Учиха отвернул голову от Хаширамы и Мадара мысленно хмыкнул. Сенджу всегда был любопытным. Ну же, не разочаруй братик, выбей этого идиота из колеи. — В традициях нашего клана, принято изымать глаза мертвецов. — Но… — Сенджу явно смешался, — ты жив. — Сейчас да, — брат слегка улыбнулся, — но в Чистом мире, мне пришлось пробыть достаточно, чтобы меня признали мертвым и все подготовили для похорон. Мадара счастливо улыбнулся, смотря на хватающего ртом воздух, Хашираму. Так его, Изуна. — Но, человеческое тело может сохраниться нетленным только в стазисе печатей Узумаки, хоронят на второй день, должно уже было начаться разложение, в том числе — мозга и распад очага. Старший Учиха почесал затылок. А ведь и правда, что-то такое он когда-то читал, когда ещё хотел стать ирьенином как мать. Увы, ему медицинские техники не давались от слова совсем. — Мне это известно, — неожиданно кивнул Изуна, — но, милостью Ками, я жив, и нахожусь рядом с братом. — Вы так близки, — с тоской протянул Сенджу и тут, будто туча набежала, — а меня Тобирама так не любит. Младший брат, явно не привыкший к таким сменам настроения смешался и чуть приподнял темные брови в явном недоумении. Мда, Хаширама тоже умеет вывести из себя. — Мадаре так повезло с братом, — было ощущение, что Сенджу сейчас расплачется, — ты такой хороший, Изуна-кун. Неожиданно, брат отодвинулся в сторону и напрягся, будто ожидал нападение, это и заставило Хашираму прийти в себя. — Извини, я бываю слишком эмоциональным, — яркая улыбка. — Вы поменялись в восприятии, Хаширама-сан, явно не для атаки, но ваши намерения меня напрягают. — Хм, я бы хотел обнять, но боюсь, что ты не оценишь. Мадара ещё в детстве не любил, чтобы его трогали посторонние. — Это естественно, мы шиноби и привыкли доверять только своим, чужие прикосновения можно рассматривать как агрессию, а если чужой ещё и много сильнее, — Изуна развел руками, — вы и сами это понимаете. — Эх, хотел бы я, чтобы все жили дружно и счастливо. Представь, Изуна-кун, деревня в которой живут разные кланы, мирно здороваются, вместе ходят на миссии, доверяют друг другу спину не зависимо от того, чей символ нашит на их одежде. — И правитель этой деревни, по самые ноздри закопанный в бумаги, поставки одного, второго, третьего, миссии нужно распределить учитывая особенности каждого шиноби, не забыть и о запасах на черный день, вычислить процент головотяпства и сколько можно потратить из бюджета на его ликвидацию, — довольно резко обломал младший брат, — это уже не говоря об изначальной постройке деревни такого масштаба. — А вот сейчас, ты мне Тобираму напомнил, — Хаширама повел плечом, — он тоже, более… практичный. — Это называется здравым смыслом, — Изуна вздохнул, — вы же глава своего клана и должны представлять объемы работы. Один большой клан удержать бывает не просто, а если их будет три, пять, десять. У каждого клана свои традиции, привычки и банальные правила поведения. Не стоит забывать о темпераменте, и особенностях различных додзюцу. То, что те же Абураме считают нормой, для Сарутоби будет смертельным оскорблением. Мадара мысленно присвистнул. Кажется, отото всерьез задумался о мире, раз даже разложил по полочкам проблемы. — Я это прекрасно понимаю, — неожиданно хмыкнул Сенджу, — но когда это озвучивает кто-то другой, лучше укладывается в голове. К тому же, это говорит о том, что ты размышлял над мечтой своего брата. — Я люблю Мадару, и поддержу любое его решение, я могу быть недоволен, обижен или категорически против, но если он все-таки решиться на что-то, я в любом случае встану за его спиной. В следующий миг, Учиха едва удержался от рефлекторного броска куная и немедленного выцарапывания своего брата из рук Хаширама. Этот идиот, все-таки полез обниматься к Изуне. Младший Учиха застыл, и кажется, даже не дышал. Пару секунд спустя, Мадара выругался и оказавшись рядом и ни капли не сомневаясь, отвесил Сенджу сильную затрещину и притянул Изуну к себе. — Мадара, — Хаширама подскочил, — честно, я ничего плохого не хотел… — Оно и видно, — процедил Учиха поглаживая брата по спине. Того колотило мелкой дрожью, — тебе же было сказано не тянуть свои лапы куда не надо. Оставь свои нежности для Тобирамы. Сникший Сенджу был не интересен, теперь, было важно добраться до комнат, чтобы никто ничего не заметил. Особенно альбинос.