Серые глаза

Время полетело будто кунай, пущенный ловкой рукой. Дни и недели сливались в месяцы, месяцы в годы, я даже не заметил Третьей войны шиноби, Коноху почти не затронуло, ни потерями в военной силе, ни в деньгах или землях. Но все это, тяготило меня. Вставая по утрам с холодного футона, я чувствовал себя пустым. Не радовали ученики и племянники, не радовали донесения о том, что мы процветаем, все стало серым, будто я снова смотрю сквозь серое виденье. Когда в мире закончилась третья мировая, я снял шляпу Хокаге и на свое место предложил, на выбор, Цунаде, Джирайю или Орочимару. Деревня и шиноби, выбрали последнего. В Конохе меня больше ничего не держало. Прощание вышло коротким и вот, я отправился в путь по миру, который, по сути никогда не видел. Лента заняла свое место на глазах, все же, они слишком приметны, а одежду с клановым моном оставил дома. Я бродил по сотни дорог, уходя все дальше от хорошо знакомых земель, где-то помогал чем зарабатывал себе на рис и хлеб, ночевал под крышей и в лесу, пока ноги не привели меня к границам изученных земель, что были на большинстве карт. - Чувствуешь? – Тору повел носом, а затем, почти мгновенно увеличился в размерах до хорошей лошади. - Да, - слегка киваю, рассматривая перекрученные деревья, - здесь много тонких мест которые ведут в бездну. - Вот почему эта территория неизучена, - фамильяр облизывается, - я вижу и чую лучше, забирайся. Молча покоряюсь и следующие три дня мы петляем по никому неизведанной тропе, чтобы выйти к голой пустыне. На её пересечение ушло почти четыре недели, знакомые звезды сменялись чуждыми, а затем, я вышел к людям. Города, так похожие на те, что были в моем первом мире, и полное отсутствие тех, в ком была бы чакра. Только изредка, пробегали искорки магии, знакомой и чуждой единовременно. Я не заводил знакомств, нигде не задерживался, и стремился сам не знаю куда. Ноги годы носили меня по чужим дорогам, а может и век, не знаю, но когда, пройдя аномалию вторично, мы с Тору ступили на уже знакомые земли стран, то осознал, что места мне здесь не осталось. Нет, я навестил Коноху, полюбовался на десятое лицо, которое выбивали на скале и никем не узнанный убрался оттуда вновь. Там я не нужен, и перестал быть таковым, когда умерли те, кем я дорожил больше собственной жизни и души. Я стал осколком древней истории, никому не нужный бессмертный демонолог с белым котом на плечах. Тору ругал меня, но я не находил в себе силы жить и, наверное, не найду никогда. Пепел взлетал и оседал при каждом шаге, заставляя застыть в напряжении. Тихое гудение розоватой прорехи, будто плоть мира разошлась, вынуждала напрягаться и ждать атаки. Теплая пульсация прорехи ускорилась и схлопнулась, оставляя черноволосого шиноби с белым странным котом на плечах. Серо-голубые глаза пробежались по четверке воскрешенных каге, задержавшись на первых двух, остро скользнули по Орочимару, что стоял неподалеку и наконец, обратились к ужасу Четвертой мировой войны шиноби, Мадаре Учиха, что стоял на скале. - Забавно, - губы незнакомца разомкнулись, но голос был хриплый, - Тору? - Параллель, - кот пошевелил сразу четырьмя ушами, - ты так стремился увидеть брата, что вместо прошлого своего мира, тебя потянуло туда, где ты действительно нужен. - Вот как, - тонкая ладонь рассеянно почесала пушистую щеку создания, - нужен? - Изуна? – Мадара в единый миг переместился шуншином во все глаза смотря на пришедшего из ниоткуда младшего брата. Чужого и родного одновременно. Серо-голубые глаза взглянули на него с любопытством, изучая и сравнивая. - Воскрешение? Здесь, в этом мире, ты погиб раньше? - Раньше, чем где? - Раньше, чем в моем. - И как погиб Мадара в твоем? – первый Хокаге сделал шаг ближе. Пришедший Изуна перевел взгляд на него, оглядывая трещины на лице от нечестивого воскрешения. - Плечом к плечу с Хаширамой Сенджу, защищая Узушио. Мадара фыркнул и тряхнул волосами. - Здесь, он убил меня, ещё до первой войны, а ты погиб ещё раньше. - И я даже знаю когда, - легкая улыбка появилась на губах младшего Учиха, а ладонь легла на бок, где когда-то его вспорола катана Тобирамы, - верно? - Да, - Мадара резко кивнул, - а в вашем мире, ты… - Выжил. И похоронил всех вас, и брата, и Хаши, и даже Торью. - Наглый Учиха, - Тобирама фыркнул, складывая руки на груди, - ты не выглядишь так, будто пережил нас всех. - Ошибка мироздания, - легко отозвался Изуна, - на данный момент мне триста восемьдесят четыре года. - Бессмертие? – молчащий до этого Орочимару удивленно моргнул. - Я бы назвал это проклятьем, - спокойно отозвался младший Учиха, - можно? Мадара шагнул ближе, понимая, что вопрос относиться к нему, а в следующий миг, теплые руки обняли за шею, а под носом оказалась черноволосая макушка. Сердце гулко забилось, и он машинально притиснул не своего-своего брата к телу. - Я скучал, - едва слышным шепотом, - постоянно думал, мог ли я оказаться рядом в тот момент, чтобы помочь, защитить и сберечь. Руки крепче сжались, не выпуская из объятий и Мадара уткнулся носом в волосы, пахнущие ромашкой и крапивой. Сердце неровно отбивало ритм, а разум, пытался осознать, что даже в другом мире, Изуна больше всего ценил именно его, брата, как и он сам. - Тору, верно, - Хаширама присел рядом с котом, - а позвольте узнать, почему у Изуны из другого мира, мой личный кулон висит. - Пф, - Тору лениво потянулся и уселся прямо на пыльную землю, пачкая белый мех, - тридцать лет вместе прожили, не удивительно, что он до сих пор его на руке носит. - Что?! – Тобирама резко присел рядом с котом, - как это вместе? - Ну что ты как юный мальчик, - кот фыркнул и раздраженно хлопнул двумя хвостами по земле, - как супруги. Только чаша его любви все равно к брату склонилась, родная кровь, а Хаши просто – любимый. Будь это иначе, нас могло бы привести в другую параллель, где живым был именно ты. Хаширама оглянулся на брата, но тот явно был шокирован такими откровениями и бессмысленно моргая, уставился на двоих Учиха, которые стояли в обнимку, явно не в силах разжать руки. - И что теперь? – третий каге аккуратно забил трубку табаком и неторопливо закурил, - придется сражаться против них двоих? Сомнительные шансы на победу. - Думаете? – четвертый неловко потер затылок. - Да почти уверен, - Сарутоби выдохнул дым и поджав губы, смотрел на братьев которые уже явно погрузились в какую-то иллюзию с помощью своих глаз. Пара секунд и Мадара озадаченно покосился на Хашираму. - Ты с ним? – донеслось до стоящих каге, - ками-сама, как такое вообще случилось? - Вот так. А зачем тебе мир вечной иллюзии? Мы от этой идеи отказались, она пуста и бессмысленна. Жизнь состоит в том, чтобы чувствовать. Ты видел, что произошло со мной, сколько лет я бродил в серой пустоте. Именно это и ожидает всех тех, кто погрузиться в неё. Если бы не Тору, я бы имя свое забыл, и года не считал. Ты хочешь, чтобы все были такими? Одинокими и потерянными? Мадара упрямо нахмурился, а затем снова притянул к себе Изуну, укладывая его голову себе на плечо. - А может и не придется, - Хаширама улыбнулся, - для того, чтобы начать с нами сражаться, им надо хотя бы отлипнуть друг от друга. - Сомневаюсь, что это будет просто, - кот мурлыкнул, - Изуна жил без своего смысла жизни больше трехсот лет, сейчас, любая попытка отделить его от Мадары, все равно что открыть провал в бездну. Взбесившийся демонолог, это вам даже не биджу. Мадара чувствовал себя странно. Одна часть его разума говорила о том, что он должен закончить начатое, но вторая скулила и билась от осознания того, что брат в его руках. Живой, теплый, дышащий. Из другого мира и вообще он теперь по факту старший, но Изуна здесь. Вторая часть уверенно побеждала, и демонстрация чужой жизни, себя со стороны, детей, супруги, лица брата на скале Каге, собственная смерть рядом с другом детства так и не ставшего врагом там, в том мире. И отчаянная боль, которая преследовала брата все эти годы. Не его, и его единовременно. - Поможешь справиться? - С чем угодно, - тихий шепот и лукавый блеск в серо-голубых глазах, таких живых сейчас, что перехватывало дыхание. Этот Изуна тоже отдал свои глаза, любил и любит больше жизни. - Спасибо, - едва слышно, - отото. Конец.