Серые глаза

Хаширама удивленно приподнимает брови. — Снова война? Прошло только семь лет с момента окончания первой, — Сенджу откладывает официального вида бумагу и смотрит на Изуну, который барабанит пальцами по столу. — Судя по донесениям, — Учиха трет лоб, — собираются использовать биджу. У нас такого оружия — нет. — Зато у нас есть я, Мадара, Торью и ты, — Хаширама мягко улыбается, и Уна откликается на эту улыбку. За дверью в кабинет раздается топот детских ног, а затем, трио влетает в кабинет, чтобы нырнуть под стол Хокаге и замереть. Сенджу удивленно приподнимает брови, а в следующий миг, дверь снова распахивается и появляется Мадара. — Изуна, где? — Сбежали через окно, — младший мило улыбается, но его старший брат лишь поджимает губы, — что опять натворили? — Намазали маслом крыши, десяток генинов и три чунина оказались в госпитале с вывихами, растяжениями, а один с переломом ноги. Я одобряю ловушки, но не в собственной деревне и не в жилых районах. — Зато, наши шиноби будут внимательней, — Хаширама улыбнулся. — Чему я безмерно рад, но, шестеро были с миссий и возвращались в собственный дом целыми и невредимыми, когда мелкая пакость, их покалечила. Пусть устраивают ловушки на всех общественных полигонах, раскрашивают магазины и скалу, но устраивать диверсии против своих же шиноби, — Мадара недоговорил, а из-под стола, высунулся Орочимару, жалобно мигая желтыми глазами. — Мы больше не будем, — Савада даже носом шмыгнул для убедительности. — Угу, — белобрысая голова Джирайи появилась следом, а затем и внучка выбралась. Сенджу покосился на друга, но тот, лишь устало вздохнул и сжал пальцами переносицу. — Ведра, тряпки, и чтобы через пять минут, вы уже отмывали крыши. Дети вылетели из кабинета со скоростью хорошо запущенного куная, а Хаширама негромко рассмеялся. — Они все ещё дети, как мы и хотели. — И им явно некуда деть свои силы, — огрызнулся старший Учиха, закрывая дверь и проходя к столу, — что у нас? — Вторая война, — Изуна положил письмо на стол, — пока, Коноху и страну Огня не трогают, но уже присылают предложение о союзе против других стран. Мы не отсидимся, так что, придется с большим умом выбирать союзников и врагов. — Уверен? — Мадара присел на край стола, — может, получиться отстоять свою неприкосновенность. — Если две-три страны спустят на нас биджу, никакие демоны бездны не помогут, — Изуна покачал головой. — А если нам тоже биджу завести? — Хаширама почесал затылок. — Это же тебе не котенок, — возмутился Мадара, — его только подчинить можно и направить, и слава Ками, если получиться. К тому же, из свободных биджу, которого так и не смогли обуздать остался только девятихвостый. — А ты бы смог? — Сенджу склонил голову к плечу. — Возможно, — старший Учиха хотел сказать, что-то ещё, но Изуна хлопнул ладонью по столу от чего по дереву пошла трещина. — У тебя жена в положении, — прошипел младший Учиха, — пока не разродиться, к биджу близко не подходи. — Пойду я, а не Соно, — Мадара хмуриться, — или, ты думаешь… — Не нервируй свою женщину, к тому же, как ты и сам сказал, биджу не котенок, его нужно куда-то поместить, и желательно так, чтобы он не разрушил деревню. Опять же, ядовитая чакра может очень далеко распространяться. — Другие деревни справляются с этим, запечатывая в человеке, — старший Учиха покосился на трещину на столе, — а у нас есть Узумаки, которые сильны в фуин. — И кем мы… Изуна не договорил, на подоконник запрыгнул Тору и тряхнул белой головой. — Сюда направляется огромная огненная сила, судя по всему, это биджу. — Накаркали, — Изуна побледнел, — как далеко? — Пока на самом краю страны огня, но если он продолжит движение, то будут многочисленные жертвы. Вероятно, его кто-то выгнал с места обитания, и он пошел сюда. — Хаширама, к Тобираме и быстро, Мадара — готовься. И ты не пойдешь один. — Сомневаешься во мне? — изумился старший Учиха. — Не хочу тебя потерять, — отрезал Изуна, — ты лучше знаешь кого взять с собой. Мадара лишь кивнул, а в следующий миг исчез в шуншине, а Сенджу, быстро коснулся губами теплой щеки, последовал за ним. Стряхнув кровь с гунбая, Мадара огляделся. Вторая война, для Конохи, началась с того, что Ветер попытался обуздать Кьюби как это сделали с однохвостым и провалились. Пришлось делать за них всю работу и забирать биджу себе. Тюремщиком стал Кубаши Узумаки, один из шиноби пришедших вместе с частью клана и принесший клятву верности Конохе. Вначале, все текло вяло, мелкие стычки, постоянная боевая готовность, но пожара войны ещё не было, и тлело все это, больше десяти лет. Более десяти лет худого мира, когда всего две деревни пытались уговорить не начинать бой на истребление. Проведя ладонью по волосам Учиха глубоко вздохнул запах крови, гари и земли, пытаясь прийти в себя. Да, он силен, но, когда нападающих слишком много, личная сила теряет свое значение. Так произошло с Тобирамой, который погиб, давая возможность отступить своим ученикам и шиноби Конохи, помощь просто не успела. Кагами только и смог, пробраться в чужой лагерь и выкрасть тело, чтобы вернуть деревне и бледному, как смерть, Хашираме. Тряхнув головой, Мадара обвел взглядом выжженные земли отмечая только мертвые тела. Последняя его атака была слишком мощной. Покачнувшись, Учиха с трудом устоял на ногах и медленно направился к их лагерю. Чакры оставалось немного, но это не главное, пятьдесят лет для шиноби — это огромная цифра, особенно для такого как он, жившего ещё в те годы, когда скрытых деревень не было. Тело уже не настолько пластично, да и регенерации Изуны у него нет. Тот до сих пор в свои сорок восемь выглядит на двадцать и чувствует себя так же. Усмехнувшись, Мадара продолжил шагать. Мир без войны, вот о чем мечтали два маленьких ребенка встретившихся на реке, но как оказалось, этого не существует. Война будет всегда, не важно, между деревнями ли, или кланами, как когда-то отзвучали слова: на том берегу трава зеленее. Где-то над головой пророкотал гром и первые капли дождя упали на испепеленную землю. Орочимару аккуратно поставил чашку с чаем на стол Хокаге и притянув змеями плед, накрыл спину Изуны-сенсея. В последние месяцы, тот часто задремывал прямо на важных бумагах, иногда, через силу смеясь, говорил, что теперь лучше понимает Хашираму, который тоже любил вздремнуть так. Савада покачал головой разглядывая стопки донесений о потерях. Много, даже слишком много умирающих на этой войне, к счастью, подходящей к концу. В дверь аккуратно проскользнула Цунаде и махнула рукой, подзывая к себе, заставляя Орочимару выйти и поставить печать тишины. — Как Джи? — Нормально, — Сенджу глубоко вздохнула, — ты сам то как? — Скоро буду в норме, — Савада прищурился, оглядывая женщину с головы до ног, — Наваки? — Выжил, — Цунаде обхватила себя за плечи, — если бы не ты, то… — Я? Я лишь смог стабилизировать насколько это было возможно. У него ведь, пробудился мокутон. — Верно, — Сенджу слабо улыбнулась, — дедушка счастлив, но безумно устал от всего этого. Да и я тоже. Мой клан теряет слишком много людей, и как бы Хокаге-сама не пытался не пускать тех, кто ещё не готов, они сами рвутся в бой. — Учиха тоже многих потеряли, — заметил Орочимару прищуривая золотые глаза. — Верно, — Цунаде тихо вздыхает, — но от Сенджу осталось три семьи, Хокаге-сама недавно кричал на дедушку, что не позволит клану основателей сгинуть. — Изуна-сенсей повысил голос? — изумился Савада, — никогда такого не слышал. — Зато я слышала, — невесело усмехнулась Цунаде, — Ки полыхал на всю округу, так страшно, мне ни в одном сражении не было. Орочимару притянул к себе сокомандницу и коротко поцеловал в висок, позволяя себя обнять. Пожалуй, в том сражении с Ханзо, он не застыл придавленный мощью, только благодаря тому, что не раз и не два видел тренировку сенсея с его братом в полную силу. Да и противостоять Ки, его учили хорошо, в том числе, помогали практики в демонологии. Кажется, Изуна-сенсей начал давать их даже раньше, чем Орочимару научился правильно бросать кунай в цель. Быстрый шорох шагов и по лестнице поднялся встрепанный шиноби из Инузуки. — Цунаде-сама, — короткий поклон, — Орочимару-сама. Хокаге-сама на месте? — Да, — Савада оглядел шиноби и взгляд остановился на конверте, который тот сжимал, — донесение с фронта? — Да, — Инузука склонил голову, — нападение на Узушио. Просят помощи. Орочимару резко постучал в дверь снимая печать тишины и выхватив письмо, влетел в кабинет. Медленно закрываю седзе и стекаю на пол, понимая, что ноги меня больше не держат. С губ, срывается слабый всхлип. Коноха почти закончила вторую войну шиноби, но слишком дорогой ценой. Подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них лицом. Вот так, прямо на пороге не в силах даже добраться до комнаты. Мы успели спасти большую часть клана Узумаки, более того, аловолосые демоны переселились к нам, в Коноху, но… Короткие ногти впиваются в кожу. Мадара и Хаширама погибли. Это кажется безумием, каким-то ненормальным гендзюцу, так нельзя, только не они. Когда, Данзо докладывал об этом, на ногах я устоял только благодаря силе воли, но вот мангеке полыхнул знатно, как и Ки, едва в Сусано не облекся. Первая же мысль — не верю. Они не могли погибнуть, но… таков наш мир, со смертью не шутят. Окончательно поверил, когда доставили их тела для похорон. И глаза, некогда бывшие моими, отдельно, как и полагается по традиции клана Учиха. Правда, ослепшие, брат дважды использовал Изанаги, стирая реальность. В горле клокочет вой, и я отпускаю его. Больно-больно-больно. Почему они? Почему не я? Тихое мурлыканье фамильяра заполняет уши и Тору подныривает под сцепленные руки позволяя вцепиться в себя. — Почему? — вопрос едва слышно срывается с моих губ. — Ты делал все что мог, — жесткие усы щекотят щеку, — ты и так дал каждому, не менее двух десятков лишних лет. — Что? — упираюсь взглядом в бирюзовые глаза фамильяра. — Твое присутствие в мире живых, демонолог, не будь тебя, они оба ушли бы намного раньше. Мы с тобой связаны, — Тору аккуратно лизнул щеку, по которой катятся слезы, — ты не из этого мира, но сделал все ради него. Использовал запрещенную магию, на которую раньше и не смотрел, защищал своих как мог и как умел. Ты не Ками, а человек, пусть и особенный. — Я знаю, — устало поглаживаю белую шерсть, — как мне жить дальше? Без них. — Ты справишься, найдешь в себе силы жить, даже если сейчас их нет. Это твои слова, — фамильяр подлезает под ласкающую руку, — у тебя есть твой клан, твои ученики, твоя деревня, которая готова молиться на своего Хокаге. Твой брат и любимый, одним ударом переломили ход второй мировой войны. Сейчас, немного дотлеет то, что было, а затем, затем наступит мир. Гибко поднимаюсь, удерживая Тору на руках и понимаю, что не могу сделать и шага. Это наш с Хаширамой дом, и второй хозяин, больше никогда не войдет сюда. — Хаши бы не одобрил твое поведение, — фамильяр бодает меня в челюсть головой, — ты сможешь, ты уже падал. — Тогда, это был год любви, — тихо шепчу, — а сейчас, почти тридцать лет вместе. Как подняться после такого? — Так же, как и тогда, — Тору задевает кисточкой на ушах, подбородок, — собери себя из осколков, клеем станут другие люди. Прикрываю глаза и делаю первый шаг в одиночество.