Глупая русалка

             Бамбуковая хижина — драгоценное убежище, взлелеянное мастером пика Цинцзин. Именно здесь он может скрыться от тех, кто раздражает одним только своим существованием. Проще говоря, ото всех. Кроме, разве что, единственной ученицы. И к сожалению, кроме главы Цанцюн. Поди запрети главе школы приходить. Всё, что может этот Шэнь: сократить количество ненавистных визитов, прогоняя Юэ Цинъюаня, невзирая на статусы и манеры. К сожалению, отвадить насовсем не получалось.        Вот и пару дней назад глава изволил посетить Бамбуковую хижину под почти надуманным предлогом. После того, как этот Шэнь обшипел назойливого мастера, вынуждая его с позором спасаться бегством, достичь спокойствия так и не получилось. Выбитый из своего и без того шаткого равновесия Шэнь Цинцю метался по всему пику, пока в сердцах не разнёс личную тренировочную площадку. Впрочем, легче не стало. Каждый стебель бамбука напоминал, что даже здесь этот Шэнь может в любой момент встретиться с тем, кого не желает видеть. А значит…        Возможно, спуститься с Цанцюна было не самым умным решением, но этот Шэнь уже видеть не может опостылевшие одежды цветов пиков, не менее опостылевших учеников, коим повезло иметь семью, силу, обучение — всё то, что самому мастеру приходилось выгрызать зубами, как уличному псу или помойной крысе. С ледяным выражением лица, изящно обмахиваясь веером, Шэнь Цинцю спускался с горы шаг за шагом, игнорируя почтительные поклоны учеников. Никого, этот Шэнь не желает видеть никого из них!        Сам не заметив как, Шэнь Цинцю вышел к озеру у подножия горы. Прохлада, царящая здесь, манила, обещая отдых, безлюдье и нежное журчание воды, изредка перекрываемое стрёкотом цикад или редкими птичьими трелями. Чинно усевшись на берегу, Шэнь Цинцю даже на миг пожалел, что не захватил с собой чайник: выпить здесь чашку ароматного чаю было бы в высшей степени прекрасно. Но и так это место умиротворяло. Шэнь прикрыл глаза и подставил лицо ветерку, ласкающему кожу озёрной прохладой.        Шёпот волн, шуршание зелёных листьев, по-дневному тихий стрёкот цикад и полевых кобылок, редкий птичий щебет и ещё более редкий плеск резвящейся рыбы. Истинная гармония, не осквернённая шумом и даже дыханием людей. Шэнь Цинцю растворялся в умиротворении озера.        Плеск!        Тончайший слух заклинателя мгновенно опередил неправильный звук, нарушающий гармонию. Такой, словно рыба, шлёпнувшая хвостом по поверхности, была размером примерно с главу Юэ. Чтоб ему! Даже сейчас не оставит в покое! Только и может, что раздражать да портить жизнь этому Шэню!        Плеск!        А вот это уже точно не случайность. Шэнь приоткрыл глаза, всматриваясь в уже не такую безмятежную поверхность озера. Что-то действительно было в воде — Шэнь Цинцю чувствовал движение ци. Вот только эта ци не была демонической. Но не была она и человеческой или магического зверя. Хотя-я-я… что-то первозданно-дикое в ней было.        Водная гладь не хранила следов, и даже если бы этому Шэню удалось увидеть, откуда расплывались по поверхности круги, это ни о чём не говорило бы. Плеснувшая тварь могла проплыть под водой треть озера в любую сторону. Оставалось лишь прислушиваться к течению ци.        Шэнь Цинцю уже почти закрыл глаза, когда почувствовал взгляд. Пристальный и сильный. Так может смотреть только разумное существо. Шэнь прикрылся веером, незаметно отслеживая малейшее движение. Это было непросто: мелкая рябь волновала поверхность озера, травы пригибались под легчайшим ветерком, листья прибрежных кустов трепетали крошечными зелёными флагами — всё двигалось в бесконечном ритме. Всё, кроме… светлых, как небесный омут, глаз, пристально смотрящих из воды. Этот Шэнь так удивился, что не заорал во весь голос только потому, что был Шэнь Цинцю.        Глаза моргнули, а затем нагло вытаращились в ответ. Потрясающая дерзость! Этот глава пика поистине возмущён!       Едва веер гневно щёлкнул, взгляд серых глаз метнулся к руке, сжимающей этот самый веер, а затем снова вернулся к Цинцю. Всё такой же настороженный и наглый, но теперь в нём угадывалось и любопытство. Знаток магических тварей не мог оставить это так — и Шэнь Цинцю снова с шелестом развернул веер. Подводная тварь послушно перевела взгляд. Теперь, не давая ей опомниться, Шэнь плавно повёл рукой в сторону, а затем резво взметнул ладонь вверх. Тварь метнулась вслед за движением, на миг показывая из воды... человеческую голову. Рука от неожиданности опустилась. Впрочем, тварь исчезла без следа, лишь несколько расходящихся колец мерно скользили по поверхности водной глади.       Что за…       Шэнь Цинцю шагнул ближе к воде, нашаривая в рукаве талисман. Ну же, покажись ещё хоть на миг, и этот мастер сможет изловить дерзкую нечисть. Ощущение взгляда пришло с другой стороны, и Шэнь Цинцю мгновенно повернулся, вскидывая зажатый в пальцах талисман. Из воды торчала давешняя голова. Мокрые волосы плотно прилегали к округлому черепу, открывая удивительно нежное и утончённое лицо с очаровательной родинкой под глазом. Шэнь Цинцю никогда не вредил женщинам. Даже если их ушки были не округлой формы, а топорщились полупрозрачными рыбьими плавниками. Русалка. Очень красивая русалка с сильным и решительным взором. Очень смелая русалка, так дерзко и открыто смотрящая на заклинателя.       Шэнь Цинцю опустил руку с талисманом, и русалка подплыла ближе. Но стоило убрать талисман обратно в рукав, как этот Шэнь понял, что жестоко ошибся. Едва минула опасность, русалка не только приблизилась, но и высунулась из воды открывая… сильную мужскую грудь.       Шэнь почти потянулся к Сюя, чувствуя, как лицо сковало от гнева, но глупый русал смотрел всё так же открыто. Даже придвинулся чуть ближе, словно не видел, как исказились черты заклинателя. А затем открыл рот, показывая острые зубы и… больше всего это было похоже на треск и клёкот одновременно. — Так ты не говоришь, — с превосходством бросил Шэнь. — Не… говоришь… ты, — старательно повторил русал и озадаченно моргнул.       Шэнь Цинцю тоже. — Прекрасно, — Шэнь не пожалел желчи, — вместо долгожданного отдыха я должен смотреть на такую же раздражающую рожу, как и у всех на Цанцюн. — Прекрасно… отдых… раздражающая рожа, — послушно повторил русал. Затем нахмурился и медленно, но внятно произнёс: — Это у тебя раздражающая рожа.       Шэнь задохнулся от возмущения. — Так ты говоришь?! — Ты тоже, — не остался в долгу русал. Теперь его голос стал почти неотличим от человеческого. — И это ты можешь уйти отсюда, если тебе не нравится смотреть на других. — Почему это я должен уходить! — возмутился человек. — Сам плыви отсюда.       Русал вдруг поник, даже перепончатые уши, казалось, обвисли. — Не могу, — мрачно ответил, складывая на груди сильные руки крест-накрест.       Вот уж полнейшее бесстыдство! Мало ему было тут светить крепкими мышцами и острыми сосками!       Не дождавшись, пока потерявший от возмущения все слова заклинатель хоть что-то ответит, русал продолжил: — Пару дней назад гора сотряслась и огромный валун запечатал подводный тоннель. Я больше не могу вернуться.       В первый миг заклинатель позлорадствовал чужой неудаче — не одному же только Шэнь Цинцю получать тумаки от судьбы! — вот только… пару дней назад именно он бесчинствовал на тренировочной площадке, словно дикарь с пика Байчжань. Неужели его вспышка гнева стала причиной обвала? Шэнь Цинцю вскинул подбородок, ожидая обвинений, но русал продолжал смотреть прямо и твёрдо. — Тем хуже для тебя, — тяжело уронил заклинатель. — Говорят, мясо русалок дарует бессмертие тому, кто его отведает. Что ваша кровь превращает обычные клинки в духовное оружие. А уж что сделают целители из чешуи и костей, даже предсказать не берусь. — Пусть приходят, — русал обнажил в зловещей улыбке острые клыки, отчего красивое и милое лицо мгновенно обернулось демонической маской. Больше он ничего не добавил. Однако Шэню почему-то понравилась эта немногословность. — Я уже здесь, — прозрачно намекнул он несносному русалу.       Тот сначала вскинулся, заблестел глазами, словно в предвкушении хорошей драки, но почти сразу же снова расслабился, только ещё и голову набок склонил, внимательно разглядывая. — Ты не хочешь драться, — в глубоком голосе русала слышалось что-то очень подозрительно похожее на сожаление. — И что? — этот Шэнь насмешливо скрыл нижнюю часть лица за веером. — Не станешь нападать? — Какое удовольствие от боя с тем, кто не хочет сражаться? — удивился русал.       То есть эта рыбья башка даже не подумал, что Шэнь Цинцю и сам может разобрать его на ингредиенты для зелий? Вот кому было только что сказано об опасности! — А если я хочу обрести бессмертие? — золотое ядро мясо русалки сформировать не поможет, но для многих людей бессмертие и без заклинательства покажется соблазнительным. — Не хочешь, — ответил русал, смерив пристальным взглядом Шэнь Цинцю от макушки до подошвы сапог. — А если я скажу, что это я завалил камнем тоннель?       Русал только пожал плечами... Внутри Шэня заворочался странный клубок. Впервые мужчина не обвинял его в своих бедах. Более того, даже когда он сам признался в содеянном, не прозвучало ни одного упрёка, ни одной угрозы. А ведь он и в самом деле виноват перед рыбьей мордой. — А если я скажу, что как заклинатель обязан уничтожить нечисть вроде тебя? — Шэнь Цинцю даже не заметил, что его голос прозвучал болезненно. Впрочем, русал тоже не обратил на это внимания. — Что тебе надо? — в его голосе неожиданно зазвучало раздражение. — Ты не хочешь драться, так зачем говоришь так? Бессмысленно!       С этими словами он резко развернулся боком и… натуральным образом надулся, но не спешил нырнуть в воду и уплыть.       Шэнь Цинцю ждал упрёков, обвинений или хотя бы предложения позвать сюда тех, кто жаждет русалочьего мяса или крови. Но глупый русал только обиженно отвернулся и то — не до конца.       И в самом деле — бессмысленно. Так же бессмысленно, как и прошлое этого Шэня, когда он ещё не был Цинцю, а лишь бесправным мальчишкой-рабом. А тот, по чьей вине он оказался в неволе, бросил его, накормив пустыми обещаниями. Ведь такова жизнь: если сам Цинцю пообещает вернуться и освободить, этот глупый русал точно так же будет бессмысленно ждать. Точно так же. — Ты будешь ждать? — вопрос сам сорвался с губ.       Русал удивлённо обернулся, нахмурился, отчего изящное лицо стало грозным. — Чего? — не понял он. — Того, что тебя спасут?       Русал фыркнул. — Я не могу сдвинуть камень сейчас, — несмотря на то, что русал только что расписался в своей беспомощности, он вовсе не казался униженным, — но если я буду пытаться день за днём, то однажды смогу. — Даже если к тому времени ты станешь слишком слаб, чтобы вернуться домой? — Шэнь Цинцю и сам не знал, зачем продолжает спрашивать. Что изменил бы ответ русала для него лично? Ну, не вернёт же в прошлое, чтобы он мог раньше заняться совершенствованием. Так зачем мучить себя? Зачем бередить и так не заживающую рану? — Глупость, — неожиданно брякнул русал. — Когда смогу, тогда и выберусь, или умру пытаясь.       Дикарь. Натуральнейший дикарь. И это от него Шэнь Циньцю хотел получить ответ? Действительно — глупость.       Заклинатель развернулся и, неторопливо обмахиваясь веером, двинулся в сторону ступеней. Злость на главу школы забылась, и этому Шэню больше нет причин оставаться здесь — пора возвращаться в бамбуковую хижину. Он больше не вернётся к этому озеру и глупому русалу. Довольно с него глупостей.       Тем временем русал пристально смотрел в спину уходящего заклинателя. Живущие на поверхности всё-таки странные. А этот — самый странный из них. Но русал не сомневался, что этот чудак ещё вернётся. Интуиция ещё никогда не обманывала Лю Цингэ.