Глупая русалка

      Бамбуковая хижина — драгоценное убежище, взлелеянное мастером пика Цинцзин. Именно здесь он может скрыться от многого, но только не от себя и своих сновидений. Шэнь Цинцю и раньше не мог похвастать хорошим и крепким сном, а теперь, после встречи с глупой русалкой, разбередившей самые мучительные воспоминания, его и вовсе одолели еженощные кошмары. Ему снилось всё то, что он так старательно хотел забыть. В худшие из ночей он заново переживал надежду. Надежду, что подарил, а затем жестоко растоптал тот, кому он верил больше всего.       Вот и в эту ночь Шэнь Цинцю в который раз прошептал: «Больше я не буду ждать», — и в тот же миг его ноги срослись вместе, превращаясь в изящный рыбий хвост. Он ударил им по земле, поднимая в воздух целый фонтан прозрачных брызг, и нырнул в тёмные и тёплые глубины. Под водой он плыл, как будто парил в небе. Без надежды почему-то стало так легко, словно до сих пор она болталась на шее железным ошейником и одновременно тяжким грузом давила на спину. Без этой ненужной тяжести он легко парил в толще воды по-настоящему свободный и почти счастливый. Над головой серебрилась поверхность, а снизу поднимались щупальца тёплой тьмы. Шэнь Цинцю скользил между ними, лениво шевеля хвостом. А затем одно из щупалец дотянулось до него и цепко схватило за тонкую часть хвостового стебля над самым плавником. По телу прошла волна ледяного отвращения. Шэнь забился, стараясь выпутаться, но щупальца словно остервенели и захлёстывали его всё новыми и новыми петлями, заворачивая в ледяной кокон.       Шэнь проснулся в холодном поту, скинул тяжёлое и мокрое одеяло и схватился за веер, лежащий рядом с подушкой. Плечи расслабились сами, стоило сжать пальцы на тонких пластинах. Гуев русал! Это из-за него снится всякая дичь! Пойти и пришибить скользкую тварь! Но не за сны, нет. За то, что глупому русалу не на кого надеяться. За то, что его силы не пожирало упование на других. За то, что в его жизни не было того, кто обещал вернуться и спасти, а потом обманул. Если бы и у этого Шэня не было «братца»-предателя, он бы тоже стал сильным! Тоже мог пытаться, пока не победит или не умрёт. Если бы… если бы... глупый, гуев русал!         Утром Шэнь Цинцю, завернувшись в бледно-зелёные одежды скромного кроя, но зато щедро украшенные утончённой вышивкой, медленно поднимался на главный пик Цанцюн. Не то чтобы ему было, что сказать главе Юэ Цинъюаню, но этот Шэнь должен был увидеть ненавистное в своей извечной благости лицо. Лицо того, кто украл его силу.       Глава Юэ подался навстречу всем телом, едва заметил того, кто не показывался на его пике без крайней необходимости. Того, кто пришёл сегодня сам, по своей воле. Однако взгляд зелёных глаз поверх веера мгновенно оттолкнул назад. Не забыл, не простил. Юэ Цинъюань молча опустил глаза. Слова «я сожалею» беззвучно повисли между двумя заклинателями.       Шэнь резко сложил веер и перехватил тонкие пластины второй рукой. Вот же глупость! И зачем он шёл сюда? Неужели и вправду думал, что, увидев предателя, вернёт свою силу? А то мало этот Шэнь любовался на сию благостную рожу? Гнев на главу и зависть к русалу разрывали надвое. И, надо заметить, ничего хорошего не было ни в одной из частей… — Сяо Цзю…       Глава наконец-то отмер и сразу же испоганил то немногое, что ещё можно было испортить.  — Не смей! — Шэнь Цинцю зашипел змеёй. — Не смей называть меня этим именем! У тебя больше нет на это права!       Юэ Цинъюань опускает глаза в безмолвном, но очень отчётливом и совершенно бессмысленном «прости». Шэнь шагает вплотную, упирает веер в грудь и без слов шипит, глядя на опущенные веки. Он не говорит «никогда», ему это даже не приходит в голову. Но тот, кого раньше звали Ци-гэ, слышит невысказанное: «У тебя больше нет прав на меня».       Веер жёстко отталкивает главу школы на полшага. — Зачем?..       И Юэ Цинъюань вскидывает ресницы. Глаза под ними почти круглые и ошарашенные. Ну, оно и понятно, в некоторых вопросах прославленный и многомудрый глава Юэ тот ещё тупица. Неужели так трудно понять, о чём спрашивает этот Шэнь? Зачем было обещать? Лучше бы ушёл молча. Зачем было давать надежду? Эту опасную, бесполезную и ненужную вещь? Без неё этот Шэнь был бы сильнее! Без неё зубами выгрыз бы свободу. Он смог бы! Смог бы! Если бы только не надеялся на другого. Если бы только…       Шэнь Цинцю резко развернулся. Глупо! Как же глупо было приходить сюда! Ведь с самого начала было понятно, что ничего не изменится! Зачем? Зачем он шёл сюда?       Юэ Цинъюань замер, не решаясь позвать своего шиди. Обычно он мог продержаться целых пять фраз, но сегодня… Юэ покаянно опустил голову: всё же ему нет прощения.         Гнев клокотал в горле, грозя вырваться нечеловеческим рыком. Ну или хотя бы змеиным шипением. Прямо сейчас у этого Шэня не было сил даже на то, чтобы как следует вонзить в толстую шкуру предателя пару-другую ядовитых колючек. Останавливало только одно: этот Шэнь серьёзно опасался, что, начав кричать, уже не остановится. Казалось бы, столько лет прошло… а вот снова рвёт в груди, снова сердце кровоточит от предательства, а ци готова пуститься вразнос, разрывая меридианы и сотрясая золотое ядро. Казалось, что этот Шэнь привык к боли, смирился с нею, сросся всем своим покалеченным телом, а сейчас стоит на грани искажения только потому, что увидел того, кому не на кого было надеяться. И, как оказалось — не нужно. И это было так несправедливо.       Ну, раз так, то этот Шэнь с удовольствием посмотрит на то, как глупый русал «умрёт, пытаясь». Сюя сам нырнул под ноги, предлагая спуститься с пика к злосчастному озеру.       С высоты оно казалось небесно-голубым и крохотным. Но чем сильнее снижался Шэнь Цинцю, тем больше становилось озеро и тем красочнее. Этот Шэнь различал отмели и омуты тем чётче, чем ближе подлетал. Зрение бессмертного заклинателя позволяло видеть многое. В том числе и крупную стремительную тень, что безупречно повторяла все его пируэты. И легко было поверить, что это собственная тень, если бы не тонкое ощущение знакомой дикой ци там внизу.       Шэнь Цинцю заложил ещё один крутой вираж, резко снижаясь, а затем понёсся по прямой через всё озеро. С этой высоты уже можно было различить характерный вытянутый силуэт с широкими лопастями хвостового плавника. Тень скользила под водой, не отставая ни на полцуня. А затем водная гладь с шумом и плеском расступилась, взмывая вверх сверкающими брызгами, выпуская на поверхность сильное и гибкое тело. Шэнь Цинцю едва с меча не упал от этой мощи, позволяющей вытолкнуть из воды тело покрупнее многих мужских. Русал в своём неимоверном прыжке сравнялся с этим Шэнем, обжёг горящим взглядом и с шумным плеском ушёл под воду.       Зрение заклинателя позволило в мельчайших подробностях разглядеть тонкое, нежное лицо, сильную шею с глубокими щелями жабер, широкие плечи, мускулистые руки, даже облепленную длинными чёрными волосами спину с перекатывающимися мышцами. Но как торс воина казался слишком мощным для почти девичьего личика, так же человеческий стан казался слишком изящным по сравнению с неожиданно крупной и тяжёлой рыбьей частью, покрытой ослепительно-белой чешуёй. Неудивительно, что русалу хватило сил не только развить под водой скорость не меньше той, с которой рассекают воздух мечи заклинателей, но и сделать такой впечатляющий прыжок.       Шэнь Цинцю не хотел признавать, что он поражён. Поджав губы, он завис на месте, пропуская русала вперёд, и тот азартно пронёсся дальше. Впрочем, довольно скоро рыбья морда вернулась и высунулась из воды по самые плечи, бесстыдно сверкая ключицами. Нахмуренные брови снова сотворили чудо с изысканными чертами лица, превратив его в мрачную рожу, которой впору пугать детишек. Причём можно и некоторых уличных.       Шэнь прикрыл лицо веером. В ответ русал неторопливо проплыл вокруг заклинателя. Этот Шэнь не ведётся на такие простые уловки. Тщательно отслеживая ци и рябь на воде, Цинцю оставался неподвижным на своём мече, позволяя нечистой твари заплыть за спину. По коже снизу вверх торопливо пробежались мелкие и противные мурашки, но этот Шэнь никому не позволит догадаться о том, что творится у него внутри.       Русал вернулся на своё место. Посмотрел в зелёные глаза, громко фыркнул и… снова отплыл в сторону, но с таким деловым видом, что Шэнь позволил себе скосить глаза. Русал направлялся к одному из крошечных скальных островков, который было бы правильнее назвать просто крупным камнем. Сильные руки взметнулись из воды, цепляясь крепкими и — Шэнь Цинцю мог бы поклясться в этом даже с такого расстояния — перламутровыми когтями за скальную породу. Русал подтянулся и довольно ловко запрыгнул на камень, устраиваясь на сложенном вдвое хвосте. Белоснежная чешуя блестела на солнце, вынуждая отвлечься от насупленного лица. Шэнь Цинцю было всё равно на недовольство пустоголовой рыбины. А вот чешуя... чешуя и в самом деле была прекрасна. Более крупная на спинной и боковых частях, спереди она совсем мельчала, даже казалась нежной. Почему-то эта деталь делала образ существа более гармоничным. Шэнь Цинцю не давала покоя впечатляющая разница между лицом, таким нежным и точёным в обрамлении длинных волос, сильным торсом, испещрённым шрамами, и исполинским хвостом, каждая линия которого кричала о мощи и первобытной силе. И вот эти крошечные, перламутрово-белые, словно едва выпавший снег, чешуйки на животе и ниже. Они волшебным образом примиряли с бесстыдством русала, демонстрирующим своё тело, словно дикий зверь.       Пока Шэнь разглядывал чешую хвоста, русал собрал свои длинные волосы в толстый жгут и деловито отжал. Жабры на его шее внезапно захлопнулись с влажным, почти неприличным звуком, от которого Шэнь едва не вздрогнул, но надменно уставился в светлые глаза.  — Лю Цингэ, — внезапно разродился русал и уставился с выжидательно-требовательным видом прямо на этого Шэня.  — Я не спрашивал, — едко отозвался Цинцю. — Зачем мне вообще об этом знать?       Русал возмущённо втянул воздух, разворачивая мощную грудь, перепончатые уши мелко затряслись и растопырились ещё сильнее. Это было смешно и нелепо. — Сухопутный, — совершенно по-детски обозвался Лю Цингэ, словно один из младших учеников этого Шэня. Тех самых, выросших в довольствии и тепле за крепкими стенами, отделяющими от опасности и грязи улиц.       Скрыв нижнюю часть лица веером, Шэнь Цинцю ответил ещё более надменным взглядом. Может, русал и в самом деле подросток? Вряд ли бы взрослый полез в озеро: эта выходка в духе малолетних недоумков, сбегающих из дома, потому что мама слишком строго отругала.       Русал вдруг перестал дуться и затрепетал ноздрями, явно принюхиваясь. — Лжец! — возмутился он. — Тебе же интересно!       Размеренно колыхающийся веер на мгновение застыл. Хотелось также по-детски заявить, что ничего подобного, но… этот Шэнь не поведётся на такую убогую провокацию. — А ещё ты злишься. — Взгляд полупрозрачных глаз внимательно пробежался от макушки до Сюя под ногами заклинателя, и внезапно успокоившийся Лю Цингэ беззлобно фыркнул. — В ловушке оказался я, так чего же злишься ты?       Веер на миг опустился ниже, а затем снова взмыл вверх, надёжно закрывая лицо. Шэнь Цинцю ненавидел признавать свою вину. Но в этот раз её почему-то не спешил предъявлять тот, кто из-за него оказался в безвыходном положении. И это было странно. Цинцю просто не знал, что с этим делать.  — Если ты расскажешь о жизни русалок, этот Шэнь Цинцю поможет тебе освободиться, — заклинатель повыше вздёрнул нос и произнёс это с самым заносчивым видом, на который был способен, глядя при этом в сторону.  — Рождаемся. Живём. Сражаемся с достойными противниками. Умираем, — послушно перечислил Лю Цингэ.       Шэнь Цинцю подавил неизвестно откуда взявшееся желание стукнуть тупую рыбину веером по голове. И откуда он только такой выискался! То ли издевается, то ли действительно мозгов в этой красивой голове как у трёхлетки, потому и настроение скачет от обиды до буддийского спокойствия.  — Берёшь камень и отодвигаешь, — в тон, но не жалея яда, посоветовал в ответ.       Русал нахмурился, помолчал, чему-то кивнул и снова честно уставился на Шэня. Ушные перепонки всё так же топорщились в стороны, выдавая, что русал вовсе не так спокоен, как пытался показаться.  — Спрашивай сам, — наконец решил Лю Цингэ. Перепонки неуловимо расслабились и слегка отклонились назад.       Что ж, вот это решение Шэнь Цинцю с удовольствием одобрил. Он элегантно уселся на мече, сложил веер, отметив, как русал снова зачарованно уставился на безделушку. Вот далась она ему.  — Разговор будет долгим, но этому Шэню некуда спешить, а уж тебе — и подавно.