Глупая русалка

      Больше всего Глава Юэ хотел лечь спать. Нет, он не устал, но чужой веер в его рукаве требовал встречи с владельцем. Сяо Цзю всё понял и сейчас, конечно же, злится. И имеет на это полное право. Но оставить всё между ними на этой ноте просто нельзя. Лю Цингэ вывел Сяо Цзю из-под удара, так что сейчас тот в безопасности. И в гневе. И чем дальше оттягивать встречу, тем злее будет Сяо Цзю. Но Юэ Цинъюань просто ни на миг не мог оставить всё происходящее без личного внимания. Последствия катастрофического Собрания бессмертных настойчиво требовали всего его времени. Слишком много погибших учеников, а Цанцюн лишился ещё и Главы пика.       Но самое главное — обвинение демона Мобея. Весь заклинательский мир бурлил и кипел. Хуаньхуа многим успели оттоптать больные мозоли, а беседы шиди Шана с главами мелких кланов перед самым нападением морских тварей пришлись как никогда кстати. Раззадоренные заклинатели шумели, проклинали, плевались, требовали ответа. Встать на защиту старого главы решилась только его вспыльчивая дочь. И лучше бы для Золотого Дворца, чтобы она этого не делала вовсе. Похоже, старый глава тоже так решил и попросту… исчез.       Оказалось, что до этого бессмертные реагировали ещё сдержано. Теперь же и вовсе воцарился хаос. Старейшины и наследники Золотого Дворца не могли сопротивляться такому яростному напору и попытались откупиться. Глава Юэ с большим удовольствием распустил бы всю школу, но тогда это означало бы ещё много ночей без сна, поскольку делёж такого лакомого куска нуждался в особо пристальном внимании, чтобы не сместить баланса сил. Одно хорошо: в этом гуле без следа растворились гадкие шёпотки о причастности самого Юэ Цинъюаня к смерти Шэнь Цинцю. Ну а с откупными разберётся Аньдин. Не стоит недооценивать хватку Шан Цинхуа.       К тому моменту, когда глава Юэ смог вернуться на Цанцюн, спать ему хотелось уже по-настоящему. Что бы там ни говорили, а даже у его сил был предел, и никакие медитации уже больше не помогали. Но прежде чем войти в свои покои и наконец уснуть, сжимая в руке Чжень Чжумэг и прикреплённую к нему жемчужину снов, Юэ Цинъюань не мог не зайти на Цинцзин.       Пик встретил его белыми траурными одеждами и повязками. И без того строгие лица учеников стали ещё более похожими на маски, лишь единственная личная ученица смотрела покрасневшими глазами да главный ученик Мин Фань как-то незаметно повзрослел. Занятно, порой Цинцю покидал пик на гораздо больший срок, отправляясь на миссии, а уж о многолетних медитациях и говорить нечего, но никогда его отсутствие не было так заметно. Склонный вести жизнь едва ли не затворника, проводящий почти всё время в крошечной бамбуковой хижине, он был скорее легендой, чем настоящим учителем. И вот теперь он действительно ею стал. Юэ Цинъюаню хотелось утешить учеников, сказать им, что их учитель не погиб, но он не смел сделать этого до разговора с Цинцю. Ведь именно его умалчивание стало причиной того, что Цинцю сейчас не здесь.       Сон встретил Юэ Цинъюаня тихим плеском волн и шелестом древесных крон. Берег озера у подножия Цанцюн был залит солнечным светом и безмятежен. Неужели Сяо Цзю больше не злится? Юэ Цинъюань оглянулся, ища своего собрата. В том, что сон не был обычным, он не сомневался, хотя бы потому, что его насквозь пронизывала ци, пахнущая морем и Сяо Цзю. — Юэ-гэ, — знакомый голос раздался над водой, а у заклинателя сжалось сердце. Он не смел надеяться, что однажды снова услышит старое и такое ласковое обращение.       Неожиданно простоволосый Сяо Цзю смотрел прямо из воды. Похоже, он решил зачем-то принять образ русалки. Во всяком случае, его белые точёные плечи были скандально обнажены, а под ключицами темнели два круглых отверстия. А потом Сяо Цзю улыбнулся, и этот Юэ едва не отшатнулся. Что ж, он заслужил большего наказания, чем зрелище частокола тонких, загнутых внутрь зубов, превратившее прекрасное лицо Сяо Цзю в демоническую маску. Но даже так это был Сяо Цзю. — Стал бы я прилагать столько усилий, чтобы наказать тебя, — фыркнул Сяо Цзю. — Нет, твоё наказание будет серьёзнее. Теперь ты будешь ждать, когда я приду и заберу тебя туда, где лучше, где ты сможешь продолжить совершенствование.       Смысл этих слов всё не доходил до Юэ Цинъюаня. Точнее, каждое слово было понятно, но все вместе они никак не укладывались в голове. Сяо Цзю снова фыркнул и подплыл ближе. На мелководье стало видно его тело. Сверху человеческое (пусть и бесстыдно обнажённое), а снизу… драконье? Гладкая кожа цвета цин шёлково переливалась на длинном-длинном и гибком теле, похожим на змеиное, но без чешуи и с чуть более тёмным плавником вдоль всего хребта. По коже, серебрясь под лучами солнца, расплывались изысканные узоры. Дракон, только без лап. Сяо Цинцю, имевший привычку застывать бесстрастной статуей, с удовольствием и, явно красуясь, укладывал свой хвост кольцами. — Ты всегда был глупым, Юэ-гэ, — насмешливо начал он. — Конечно, я злился, но и печалился. Я всегда хотел вознестись вместе с тобой. И понадобилось же тебе сделать всю свою работу бесполезной! Похоже, мне снова придётся взять всё в свои руки. Я уже нашёл способ для тебя. Мне он, как видишь, тоже подошёл. Не мог же я предложить тебе решение, не испытав его сам.       И кто тут, спрашивается, заплатил непомерную цену? — Вот даже не смей, — прошипел Цинцю, будто прочитал его мысли. — Да, прочитал. Хотя ты такой глупый, что я уже начинаю об этом жалеть.       Мысли горохом рассыпались внутри черепа. Юэ Цинъюань уже ничего не понимал. Сяо Цзю вздохнул и сжалился. — Юэ-гэ, ты же знаешь, что я был за человек, — обычно такой едкий голос смягчился, а после короткой паузы продолжил ещё мягче: — У меня слишком маленькое сердце, в него вмещался только ты один. Я не хотел быть главой или учителем, не хотел власти, богатства и славы. Я хотел лишь быть с тобой вечно. Вот почему так злился, когда думал, что нас разделит круг перерождений. Вот почему был счастлив, когда Лю Цингэ восстановил мои меридианы. Но ты снова предал меня. Поэтому в моём сердце ты теперь занимаешь только половину. Даже меньше!       Перед глазами промелькнуло дивной красоты лицо с родинкой под глазом, а Сяо Цзю расплылся в самодовольной и чрезвычайно зубастой улыбке. Юэ Цинъюань не мог отвести взгляда от того, сколько счастья плескалось в зелёных глазах. — Цингэ — мой, — важно сообщил Сяо Цзю вполне очевидное. — Но ты тоже мой. Юэ-гэ, брат, я даю тебе время хорошенько подумать, пока управляешь Цанцюном. Когда нашему поколению придёт пора вознестись, ты придёшь ко мне. К нам с Цингэ. В нашем содружестве мы достигнем совершенства вместе. Но не думай, что я позволю тебе целовать Цингэ! Я сам обращу тебя.       Кажется, Сяо Цзю всё же простил этого Юэ…       Что?       Поце… луй…       Русалка-дракон плавно поднял руку, и в ней появилось ярко-красное яблоко, спелое настолько, что при одном только взгляде на языке чувствовался вкус сока. Похоже, Сяо Цзю отлично держал этот сон. Усмехнувшись на невысказанную, но услышанную мысль, Сяо Цзю поднёс яблоко к своим устрашающим зубам и… спелый плод разнесло на куски, словно внутри него взорвалась петарда. Ошмётки мякоти и капли сока, словно фейерверк, разлетелись вокруг. Сяо Цзю довольно сглотнул и облизнулся нечеловечески длинным гибким языком. — Рискнёшь, Юэ-гэ?       Глупый вопрос, если Сяо Цзю попросит, этот Юэ своими руками вынет собственное сердце из груди и сложит к ног… хвосту. — Ты ещё глупее, чем я думал, — вздохнул Сяо Цзю. — Надеюсь, к нашей следующей встрече поумнеешь. Держи Чжень Чжумэг при себе. А на сегодня я устал от твоей глупости.       Сяо Цзю изящно изогнулся и с лёгкостью шёлковой ленты развернулся, уходя на глубину. Плыл он совсем не так, как Лю Цингэ. Тот изгибался волнами вверх-вниз, а Сяо Цзю извивался своим предлинным хвостом из стороны в сторону почти по-змеиному, но гораздо грациознее. Если Лю Цингэ воплощал собой безмерную силу и мощь, то Сяо Цзю — скорость и гибкость. Оба прекрасные и свободные.