Распорядок сна

      Площадь Гриммо       Её пальцы скользили по перилам на голой стене. Портреты, которые кричали на неё на протяжении нескольких недель после переезда в Гриммо, были сорваны. Гермиона всегда считала, что отодрать проклятые картины от стен было практически невозможно. Пока домой не вернулся Сириус и не выпустил Адское пламя в приступе пьяной ярости.       Она слишком ясно помнила ту ночь. Ползущие к сводчатым потолкам обои были опалены, и с тех пор белое пятно образовалось на том месте, где когда-то висел портрет Вальбурги. Из-за выходки Сириуса пришлось вызвать команду авроров, и когда Гарри спросил его, зачем…       — Чем, мать твою, ты вообще думал? Ты же мог убить и себя, и Гермиону, вытворяя такое! — ворчал черноволосый парень, указывая на голую стену у себя за спиной.       Сириус закусил губу, сверкнув глазами, когда янтарная жидкость выплеснулась из бутылки в его руке.       — Меня уже тошнит от этой стервы. И не обманывай себя, Гарри. Будто бы я позволил, чтобы с Гермионой что-то случилось.       Она приостановилась на лестнице. Предательская дрожь пробежала по спине, когда она задумалась над тем, как он произнёс её имя: подобно рыку, а не низким голосом, к которому она привыкла. Ничего особенного, уверяла себя Гермиона, пялясь в стену и желая, чтобы пронзительный голос продолжал ласкать её слух.       Голос Вальбурги исчез вместе с остальными портретами в старинном доме. По крайней мере впредь Сириус ждал, пока Гермиона выйдет из дому, прежде чем снова использовать Адское пламя.       Внутри Гриммо по-прежнему оставался таким же унылым, но за последние два года стал больше походить на дом. После окончания войны все близкие Гермионы ожидали, что она вернётся в Хогвартс на последний год обучения. Конечно, мальчишки не собирались возвращаться — они никогда не ценили знания так, как она. Была ли у неё веская причина, чтобы не возвращаться? Гермиона нашла целый ряд подходящих причин и событий, но не считала, что кто-то имел право узнать о них. Она остановилась на полуправде и утверждала, что теперь не могла разграничить финальную битву и школу, которую так любила. Она так и не смогла превратиться из воительницы в ученицу, поэтому сдала ЖАБА и постепенно перешла в Министерство.       — Ты рано встала, — прозвучал хрип за её спиной. Его мозолистые пальцы скользнули по её кудрям, по обнажённой шее. — О чём думаешь, котёнок?       Гермиона сглотнула, падая на место за столом, пробормотала:       — Ни о чём важном. Просто не могла уснуть.       Сириус покачал головой, ставя чайник.       — Лгунья из тебя ужасная.       Гермиона подняла голову:       — Я обманула Беллатрису. — Её ответ был резким, и она пожалела об этом только тогда, когда лицо Сириуса помрачнело. Он вздохнул, проведя рукой по тёмным волосам. Его серебряное кольцо сверкало на свету, а губы сложились в ровную линию.       — Не могла уснуть? Сколько раз я говорил тебе, что моя дверь всегда открыта, если тебе приснится кошмар?       Щёки Гермионы залились едва заметным румянцем. Она поморщилась.       — Достаточно того, что ты позволил мне жить здесь. Ты не должен меня утешать.       Сириус закатил глаза, откинувшись на спинку стула напротив неё:              — Трындёж.       — Прошу прощения?       — Тебе не послышалось. Мы оба знаем, что ты можешь жить, где захочешь. С Гарри или Роном. Мерлин, да ты могла бы жить в собственной квартире, но остаёшься здесь со мной. — Сириус барабанил пальцами по треснувшему деревянному столу, который, ещё пару стуков, и развалился бы полностью. — И сейчас я спросил бы у тебя почему, но… — он замолчал, ухмыльнувшись.       Вот правда, Гермионе не нужны были разговоры о её маленьком, незначительном увлечении мужчиной постарше.       — Не то чтобы это твоё дело, но я беспокоюсь о тебе. Я не хотела оставлять тебя одного. Ничего страшного, ты — неплохая компания.       — Неплохая компания, — фыркнул Сириус. — Ты хотела сказать «красавчик». — Он потянулся через стол и взял Гермиону за руку. — Почему ты не могла уснуть?       Гермиона отвела взгляд, волосы выбились из её хвоста. Кухня, в которой они сидели, была в беспорядке, несмотря на её многочисленные чистящие чары, и… он ждал её ответа. Ожидал довольно терпеливо, судя по тому, как его большой палец медленно поглаживал её покрытые шрамами костяшки пальцев.       — Просто приснился плохой сон, — вздохнула Гермиона. Она подняла взгляд, и ей перехватило дыхание.       Сириус Блэк обладал непревзойдённой способностью заставлять её чувствовать, что он не просто смотрит на неё, а видит её насквозь. Он мог быть частым пьяницей, но никогда не упускал мельчайших деталей. В подтверждение этому у неё имелось несколько примеров: на прошлой неделе он заметил её новые духи, неделей до того он заметил, что она подстриглась, а на прошлую Пасху она пришла домой и застала подарки, которые должны были помочь ей отвлечься… Но ей не стоило так увлекаться ими.       — Это не просто плохой сон, — пробормотал Сириус, его голос едва перекрывал свист чайника. — Почему бы нам не выпить чашечку чая и не подняться наверх?       Глаза Гермионы расширились от намёка в его тоне. Он никогда бы не предложил вернуться с ним в постель — ей просто послышалось.       — Что?       Он улыбнулся, и Гермиона была очарована тем, насколько красивым он был, когда улыбался. Обычно Сириус ухмылялся или заливался смехом, но искреннюю улыбку она видела не так часто.       — В библиотеке ты позволила мне положить голову тебе на колени, когда я не мог уснуть, — вспоминал он, вставая с места.       Девушка нахмурилась. Не то чтобы эта перспектива была неприятной, как раз наоборот, но на мгновение она обескуражила Гермиону.       — Ты предлагаешь мне положить голову тебе на колени? — пробормотала она. Сириус издал лающий смешок.       — Нет, котёнок, но я думаю, тебе просто нужен кто-то рядом. Гарри как-то упоминал, что частенько держал тебя за руку.       Она слишком хорошо запомнила лето после войны. Из-за переизбытка гормонов, которые только начинали пробиваться после пост-военного стресса, они с Роном расстались. Джинни и Гарри не продержались. И когда Гермиона будила Нору своими криками, Гарри брал её за руку.       — Я не задаюсь целью воспользоваться тобой, если ты беспокоишься об этом, — продолжил Сириус, повернувшись к Гермионе спиной. Мышцы его спины напряглись, когда он потянулся к верхним шкафам, — он не потрудился надеть рубашку до того, как спуститься вниз. — Может, ты предпочла бы Бродягу?       Гермиона кивнула. Хоть ей было ужасно любопытно, какие были бы ощущения от его твёрдого, горячего тела, прижатого к ней, скорее всего, она тёрлась бы о него во сне, а этого она не могла допустить.       — Хорошо.       Пока она молча допивала свой чай сон вновь начал накатывать на неё.       — Твоя или моя? Забей, моя лучше, — сказал Сириус, пока они поднимались по лестнице.       — Что? — пискнула Гермиона.       — Моя кровать удобнее твоей, — ответил он, схватив девушку за руку и потянув по коридору. Она бывала в его комнате раньше. Но пусть это и не запрещалось, она никогда там не спала.       Гермиона замерла в дверях, глядя на кровать с лёгким ужасом. Сириус ухмыльнулся и наклонился. Через несколько секунд Бродяга сел у её ног, его хвост подметал деревянный пол, покачиваясь взад-вперёд. Он шмыгнул за неё, прижался холодным носом к тыльной стороне колена и, поскуливая, подталкивал её вперёд.       — Ладно, — огрызнулась Гермиона, шаркая по полу и забираясь на его большую кровать. — Мерлин, ты не соврал. Почему твоя кровать настолько удобнее?       Бродяга фыркнул через нос, и Гермионе показалось, что он смеялся. Он не проскользнул к ней под одеяла, а просто свернулся калачиком, прижавшись к ней, и положил голову ей на руку. Она провела пальцами по его меху, почёсывая за ушами.       — Не знаю, нравится ли тебе это, — тихо рассмеялась Гермиона. — Спокойной ночи, Сириус.       В ответ он проскулил и лизнул её в лицо.