Распорядок сна

      Министерство магии       Они не трахались, но занялись почти всем остальным. Гермиона не понимала этого, но и не выступала против. Слишком увлечённая тем, как его зубы царапали её соски, или как он сползал между её ног, или даже тем, как она опускалась на колени, беря его толстый член в рот, Гермиона обнаружила, что и вовсе не могла жаловаться.       Месяц май послужил многому: поминанию войны, тех, кого они потеряли, и дня, в который Сириус Блэк вернулся к ним. Видите ли, раньше о выпаданиях из Завесы никто не слышал. Как и о падении в неё, если уж на то пошло. Но очевидно, что это всё же случилось. Команды невыразимцев до сих пор не имели понятия, как такое произошло, но никто не отрицал факт, что вокруг Мальчика-который-выжил время от времени происходили чудеса.       Гермиона также обнаружила, что в мае спала не так уж много. Её ошеломляло полное отсутствие предназначения. На неделю 2 мая Министерство закрылось, и она была не уверена, чем занять себя без работы.       Первым, о ком она подумала, был Римус Люпин, затем Нимфадора Тонкс. Сириус сидел в гостиной Гриммо — молча и в трауре. Он поднял голову на Гермиону, выглянувшую в дверном проёме, и махнул ей рукой. Она понимала, что ему нужно было побыть одному, и оставила обед на кухне под заклинанием удерживания, возле бутылки огневиски, добавив записку о том, что выпьет с ним, если он захочет.       Затем, когда Гермиона шла по Косому переулку, её словно копьём пронзило. «Всевозможные волшебные вредилки» был закрыт на весь день, и, тяжело вздохнув, на секунду девушка задумалась, не аппарировать ли ей в квартиру над магазином. Но, как и остальным, Джорджу нужно было побыть в одиночестве.       Гермиона Грейнджер молча стояла посреди Косого переулка, вынуждена признать тот факт, что она хотела всем помочь, чтобы избежать необходимости помогать самой себе.

┈ ⋞ 〈 ⏣ 〉 ⋟ ┈

             Празднование окончательного падения Тома Реддла неизбежно стало грандиозным. Гермиона стояла у стойки бара, удобно расположенного вдоль большого зала в Министерстве. Люди болтали и смеялись вокруг. Однако она предпочла бы быть где угодно, но только не здесь.       — Собралась выпить весь бар, котёнок? — Гермиона не обернулась на звучание его голоса. — Принять твоё молчание за согласие? Тогда я помогу тебе. — Сириус сел возле неё, чокнув бокалом, что сразу же толкнули ему в руку, о её бокал. — Ты в порядке?       Гермиона осунула плечи.       — В этот день я редко в порядке.       Сириус кивнул.       — Все здесь хотят праздновать, и я понимаю их, прекрасно понимаю, — тихо начала Гермиона, скользя пальцами по матовому стеклу. Сириус опустошил бокал в два больших глотка, и она потянулась вытереть каплю, скатившуюся по его щетине.       — Я знаю, дорогая.       — Просто… — Гермиона осеклась, её глаза запылали. — Я знаю, что повод для радости есть: Волдеморт не вернётся. Но в то же время я ненавижу мысли о том, что празднование преуменьшает наши потери. Наших друзей, нашу семью и...       Сириус схватил Гермиону за подбородок, заставив взглянуть на себя. Глаза его были мрачными. Он провёл большим пальцем по её губам, что теперь делал всё чаще и чаще.       — Милая, сделай глубокий вдох.       Гермиона икнула в попытке не заплакать.       — Иногда я задаюсь вопросом, не сделает ли это грандиозное празднование Тома Реддла ещё более известным. Он же именно этого и хотел.       Сириус вздохнул.       — Думаю, с тебя хватит, — пробормотал он, когда она попыталась заказать ещё выпивки. — Пошли. Отведу тебя домой.       Гермиона поднялась со стула, всматриваясь в Сириуса:       — Поможешь мне забыться?

┈ ⋞ 〈 ⏣ 〉 ⋟ ┈

      Сириус аппарировал их домой, всё так же придерживая Гермиону за талию. Он действительно сделал так, чтобы она забылась, но не так, как она ожидала. И всё же у Гермионы не было сил жаловаться, ложась рядом с ним в кровать. Он разгрёб простынь и одеяло и умостился, подложив руку под голову.       Гермионе казалось, что она никогда не говорила никому столько всего за раз, а Сириус внимательно слушал и был рад всему, что она хотела обсудить. Он спросил о её родителях, и она рассказала ему, что они были далеко. В свою очередь она узнала о «Благороднейшем и древнейшем семействе Блэков» такое, от чего у неё по коже побежали мурашки. Вальбурга Блэк заслуживала смерть похуже той, что получила.       Гермиона рисовала круги на коже Сириуса пока он рассказывал ей о своих днях в Хогвартсе, о Джеймсе, Римусе, а затем стиснул зубы при упоминании о нём — о Питере.       — Он мучался, когда умирал? — спросил Блэк. Гермиона замешкалась и кивнула.       — Его медленно задушили. Думаю, это дало ему достаточно времени задуматься о том, что он сделал со своими самыми близкими друзьями. Прежде чем он… — она не смогла заставить себя произнести эти слова. — Прежде, чем это произошло, какими вы были в школе?       Сириус хмыкнул, остатки огневиски всё ещё чувствовались в его дыхании.       — Все они были моими лучшими друзьями. Но окружающие говорили, что с Джеймсом Поттером мы были не разлей вода.       Гермиона улыбнулась.       — Ты на самом деле так любил их?       — Я думаю о Римусе и Джеймсе каждый день. Мне кажется справедливым то, что раз они мертвы, то по крайней мере остаются со своими жёнами, — пробормотал Сириус. — Лили ты бы понравилась.       Как это мило.       — Я хотела бы повстречаться с Лили и Джеймсом Поттер. Я видела их на фотографиях, но иногда мне трудно поверить, какими молодыми они были — каким плохим тогда должен был быть мир.       Сириус замолчал, затем перелез по кровати. Он положил руку Гермионе на бедро, глядя на неё сверху вниз.       — Мы были детьми.       — На самом деле мы тоже. Хотя рядом с тобой я не люблю думать о том, что я ребёнок, — съязвила Гермиона. — Это может отпугнуть тебя.       Сириус нежно прижался устами к губам Гермионы, запустив пальцы в её волосы. И было в этом что-то совершенно волшебное, как бы банально это ни звучало.       Мерлин, ну она и влипла.