When We Were On Fire

Одинокий свет фар пробивается сквозь темноту, освещая тихие пригородные улицы. Урчание двигателя, когда он переключает передачу, проносится по его телу, он чувствует знакомый комфорт. Он замедляет ход, когда из темноты появляется указатель места назначения, маячок, освещенный одиноким уличным фонарем. Остановившись, он оглядывается по сторонам, ставит подножку и слезает с мотоцикла. Его ноги немного напоминают желе, земля под кроссовками кажется странной, когда он опускается на тротуар. Каждый шаг по усаженной деревьями улице дается ему все легче, шаги становятся более уверенными. Спрятав подбородок в куртку, Юнги обходит забор, держась подальше от света фонарей и проскальзывает через заднюю калитку. Задний двор знакомый, но выглядит чужим в темноте. Медленно гниющие останки домика на одиноком дереве, цветущие цветы по краю террасы. Юнги поднимает голову, отвлекаясь от цветочных горшков на скрип окна. Даже в темноте он видит вспышку яркой улыбки Хосока, высунувшегося из окна. Он машет рукой и Юнги машет в ответ, в животе начинают порхать бабочки. Затем Хосок спускается вниз, пальцы и носки его кроссовок с привычной легкостью зацепляются за решетку.Ему не нужна помощь, но Юнги все еще там, чтобы поймать его. Юнги протягивает руки как только Хосок оказывается в пределах досягаемости, пальцы обхватывают его бедра и поддерживают, пока он преодолевает последние несколько сантиметров. Затем он оказывается на земле, поворачивается и улыбается той самой улыбкой, от которой замирает сердце. Руки Хосока обхватывают его шею, и внезапно Юнги снова может дышать. — Я скучал по тебе, — шепчет Хосок так тихо, что Юнги не услышал бы его, если бы губы Хосока не были прижаты к его уху. Юнги обнимает его в ответ, зарываясь лицом в шею Хосока, чтобы вдохнуть его запах. Чистое белье, свежесрезанные цветы и что-то сладкое — так пах Хосок.  — Я тоже по тебе скучал, — шепчет Юнги в ответ, проводя губами по цепочке ожерелья на шее Хосока. Им требуется несколько секунд, чтобы оторваться друг от друга. Они не должны задерживаться, но так трудно отпустить друг друга. Переплетая их пальцы вместе, Юнги кивает в сторону улицы. Озаряя своей улыбкой, Хосок берет инициативу в свои руки, переходя на бег трусцой и увлекая за собой Юнги. Шлепанье их кроссовок, как только они достигают улицы, становится громким и заглушается звонким смехом Хосока. Когда они почти дошли до угла улицы, Юнги остановился, упираясь пятками в асфальт. Хосок резко останавливается, их руки напрягаются, прежде чем он поворачивается назад. Юнги видит его теперь, под светом уличного фонаря. Притянув его за сцепленные руки, Юнги свободной рукой прижимается к щеке и нежно целует. Цвет возвращается в мир Юнги, все его грани вдруг сливаются воедино, перестают быть размытыми и неопределенными. Хосок целует его в ответ, крепко сжимая его пальцы, в то время как другая рука прижимается к груди Юнги через куртку. Простое прикосновение, мягкое давление ладони Хосока через одежду, но Юнги чувствует его до самой кожи, до самых костей. Снова эта связь, прикосновение руки Хосока облегчает боль внутри него, которая нарастала весь день. Тепло наполняет Юнги до кончиков пальцев на ногах и он улыбается еще раз чмокая Хосока в губы, прежде чем отстраниться. — Куда мы пойдем? — спрашивает Хосок, отступая назад. Юнги пожимает плечами, расстегивает молнию на кожаной куртке и снимает ее. — Куда захочешь, солнышко, — это не имеет значения, думает он, застегивая молнию на куртке Хосока, лишь бы они были вместе. — Пахнет тобой, — бормочет Хосок, зарываясь носом в воротник. Юнги прячет улыбку, поворачивая голову, забирается на мотоцикл и держит его ровно, пока Хосок садится позади него. Хосок прижимается к нему, обнимая Юнги за талию, утыкаясь носом в шею. Вероятно, им следует надеть шлемы, но Юнги не может заставить себя предложить это, потому что не желает лишать себя ощущения дыхания Хосока на своей шее. — Держись, — говорит он, убирая подножку и заводя мотоцикл. Руки вокруг его талии напрягаются и Хосок прерывисто выдыхает, касаясь его кожи. Юнги нажимает на газ, расслабляясь от ощущения Хосока позади себя. Он чувствует его сердцебиение спиной даже сквозь вибрацию двигателя. Заземляющее, успокаивающее присутствие, напоминающее ему, что Хосок здесь и реален. Они вместе, Хосок наконец-то так близко. По крайней мере, сейчас, по крайней мере, сегодня вечером.

***

Юнги нахмурился, глядя на бутылку со стиральным порошок и стал ломать голову, пытаясь вспомнить, тот ли это порошок. Пожав плечами, он бросает его в корзину и поворачивается, чтобы направиться к кассе. Он замирает, ботинки скрипят по поверхности пола, когда он замечает мужчину в другом конце прохода продуктового магазина, который уже наблюдает за ним. На лице Хосока появляется небольшая, неуверенная улыбка, а Юнги собирается подойти, просто быстро поздороваться, прежде чем… Она выходит из-за угла прохода еще до того, как Юнги успевает остановиться и сразу же замечает его. Лицо матери Хосока искажается, как будто она учуяла что-то неприятное, и Юнги бросает на нее самый грязный взгляд, который она когда-либо видела. Это почти впечатляет, как отвратительно это выглядит. Она поворачивается к Хосоку, что-то бормочет и жестом показывает на Юнги. Хосок напрягается, рот сжимается в тонкую линию. Он бросает взгляд на Юнги, затем отворачивается, опускает голову и кивает. Когда его мать отворачивается, чтобы покинуть проход, Хосок оборачивается. Выражение его лица грустное, извиняющееся. — Прости, — произносит он, — люблю тебя, — поцелуй, который Хосок дарит ему перед тем, как исчезнуть в проходе, немного смягчает впечатление от этой встречи. Так было не всегда. Раньше не было ни вопиющих взглядов с отвращением, ни ночных вылазок. Они всегда были вместе — Хосок и Юнги, с тех пор как им исполнилось шесть лет, а домик на дереве во дворе Хосока был их тайным убежищем. Неразлучные с начальных классов до подросткового возраста, лучшие друзья, пока это не стало чем-то большим. До той ночи в домике на дереве, когда им было по пятнадцать. Он не уверен кто первым поцеловал, Юнги знал только, что он был напуган и так влюблен. Когда их губы встретились в первый раз, он понял, что больше никогда не захочет целовать кого-то ещё. Первый поцелуй, первая любовь, первое все. Хосок — это все. Родители Хосока искали повод для этого инцидента задолго до него. Они не одобряли альтернативный стиль Юнги. Рваные джинсы и крашеные волосы, пирсинг в носу и сережки в ушах. Мотоцикл стал еще одним гвоздем в крышку гроба. Юнги увидел это в тот момент, когда въехал в подъезд Хосока на сверкающем черном «Триумфе» и на лице его матери появилось знакомое выражение. Тогда им было семнадцать, они тайком целовались на поле за школой, держались за руки за столом во время обеда. Может быть им не следовало так смело говорить об этом, не тогда, когда подростки такие придурки. Юнги мог с этим справиться, его собственная непоколебимая внешность заставляла любого опасаться связываться с ним, но Хосок, милый, солнечный и улыбчивый. Юнги нашел их за спортзалом: трое парней стояли перед Хосоком, прижав его к стене. Один из них толкнул Хосока, прижав его к кирпичной стене, пока тот не вскрикнул, и рука Юнги дернулась раньше, чем он успел подумать. Честно говоря, Юнги уверен, что ему было больнее, чем тому парню, которого он ударил по лицу. Он впервые (и, надеюсь, в последний раз) ударил кого-то и Юнги был почти уверен, что сломал руку. Но он не мог остановиться, не тогда, когда увидел заплаканные глаза Хосока. Юнги никому не позволил бы обидеть Хосока. Справедливость восторжествовала в виде дисквалификации обидчиков, но и действия Юнги не прошли бесследно. Несмотря на то, что он защищал Хосока, его все равно отстранили от занятий на три дня. Вполне приемлемая цена, подумал Юнги, чтобы снова увидеть его улыбку. Пока родители Хосока не узнали об этом. — Ты не должен больше видеться с этим мальчиком, — вспоминает Юнги слова мамы Хосока. Слова «тот мальчик» она произнесла так, словно это было какое-то проклятие, словно Юнги был мусором. Так они расстались. Или сделали вид, что расстались. Той же ночью Хосок забрался на крышу гаража Юнги и залез прямо в окно его спальни, чтобы свернуться калачиком в постели рядом с ним. Нежные поцелуи на его распухших костяшках пальцев, обещания любви и план. Их приняли в один и тот же университет в нескольких часах езды отсюда и ни один из родителей не мог за ними следить. Было легко притворяться в течение полугода. У них это получилось. Когда они в колледже, все в порядке. Там родители не могут до них добраться, не знают, чем они занимаются. Они могут быть рядом, жить вдвоём в своей крошечной квартирке за пределами кампуса. Это их маленькое укрытие, которое они строят вместе. Но дома, летом, как сейчас, им приходится жить так. Незнакомцы днем, любовники ночью, вместе под покровом темноты, тайком, ради одного-единственного прикосновения. Когда несколько минут спустя Юнги стоит у кассы и смотрит вслед удаляющейся фигуре Хосока, выходящего из магазина, он понимает, что нужно просто набраться терпения. Вот оно, последнее лето. Им нужно пережить его, тогда они наконец-то станут свободными.

***

— Неужели нельзя было взять обычную машину? — бормочет Хосок, уткнувшись лицом в шею Юнги, несмотря на то, что они перестали двигаться. Поворачивая ключ, Юнги садится немного прямее, когда двигатель выключается. Хосок перемещается вместе с ним, все еще крепко обнимая Юнги за талию. — Как насчет велосипеда? — Предпочитаю больше его, — хмыкает Хосок, наконец отцепляясь от спины Юнги, — Эта штука просто ужасна. Юнги усмехается, оглядываясь через плечо. — Да, точно. — Что? — Хосок сползает с мотоцикла и смотрит на него, положив руки на бедра. — Помнится, прошлым летом ты говорил совсем другое, когда мы припарковались у озера, — поддразнивает Юнги, слезая с мотоцикла. Даже в грязном свете фонарей вокруг них Юнги видит, как розовеют щеки Хосока. — Это не… это не… заткнись! — заикается Хосок. Юнги подходит к нему и обхватывает Хосока за талию, притягивая его ближе. — Тебе не понравилось? — Юнги мурлычет, покусывая нижнюю губу Хосока и слыша его учащенное дыхание. Припарковавшись у озера, Хосок сидит на блестящем кожаном сиденье «Триумфа» с Юнги между ног. Хосок издавал самые красивые звуки, куртка Юнги свисала с его локтей, а руки зарылись в волосы Юнги, когда он кончил ему в горло. — Кажется, ты говорил, что там было жарко? — продолжает Юнги, оставляя поцелуй в уголках губ Хосока. — Помнится, кто-то сказал, что в следующий раз хочет, чтобы я нагнул его над… — Хорошо! — надулся Хосок, вцепившись руками в рубашку Юнги. — Ты — угроза, тебе повезло, что ты — милейший жучок. Настала очередь Юнги нахмуриться. — Я не жук. — Ты был похож на него, когда у тебя были зеленые волосы в прошлом семестре, — воркует Хосок — Моя маленькая гусеничка. — Это не смешно, — ворчит Юнги, но в его голосе нет злости Хосок смеется, звук яркий и радостный, освещая Юнги изнутри. — Ты такой хороший, малыш. — он отстраняется и чмокает Юнги в нос. — Так или иначе, куда ты привёз меня в это раз? Юнги показывает жестом в сторону забора на противоположной стороне улицы. — Мы идем купаться. — Бассейн закрыт, — пробурчал Хосок. — Да, — подтверждает Юнги. — Общественный бассейн не работает по ночам. — Мы не можем…что, если нас поймают? Юнги закатывает глаза. — Нас не поймают, Хоби, сейчас глубокая ночь и никого нет. В их крошечном пригороде вообще никого нет. Юнги кажется, что за все лето он не видел ни одной полицейской машины. Да и что они вообще могут сделать? Скорее всего, их отругают за то, что они вломились туда, или же просто получат штраф. Тем более, они уже взрослые, никто не расскажет их родителям и не сдаст их. — Не знаю, Юн, — хеджирует Хосок, бросая взгляд на высокий забор. Подойдя ближе, Юнги снова обхватывает Хосока за талию, притягивая его к себе. — Тебе не нужно нервничать, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы поцеловать. — Я защищу тебя от любых водяных жуков. Хосок хмурится, но целует в ответ. — Я ненавижу водяных жуков, — ворчит он. — Именно поэтому я буду защищать тебя. Давай, солнышко, — воркует он, гладя руками по спине Хосока, покрывая поцелуями его губы и щеки. — Поплаваешь со мной? Он чувствует улыбку Хосока под натиском губ, его руки поднимаются, чтобы обхватить талию Юнги. — У меня нет плавок, — возражает Хосок. Юнги фыркает. — А кто сказал, что они нам нужны? Хосок удивленно смотрит на него. — А как мы попадем внутрь? Ухмыляясь, Юнги кивает на забор. — Ты лучший скалолаз, которого я знаю. После еще нескольких поцелуев они пробираются к забору. Юнги подставляет руки, чтобы Хосок мог перешагнуть через забор. Оказавшись на другой стороне, Юнги хватается за цепь и перелезает через нее, стараясь не зацепить джинсы за металл. Спустившись на другую сторону, он обнаружил, что Хосок стоит там и с сомнением смотрит на воду. — Никто не придет, — обещает Юнги, подходя к Хосоку сзади и закидывая подбородок ему на плечо. Он прижимается к его шее и проводит губами по чувствительной коже. Хосок вздрагивает от этого прикосновения, прислоняясь к нему спиной. — Разве ты не хочешь поплавать со мной? — Ты даже воду не любишь, — надулся Хосок, обхватив руками шею Юнги. Юнги улыбается, любуясь тем, как вода отражается от глаз Хосока, как рябь вспыхивает в темной глубине. — Мне нравится плавать с тобой. С губ Хосока срывается тихий звук, и он наклоняет голову в сторону, чтобы поймать рот Юнги. Ничто не сравнится с поцелуем Хосока, ничто не сравнится с тем, как они подходят друг другу, как идеально скользят их губы. Если бы существовала такая вещь, как родственные души, Юнги подумал бы, что они и есть они. Вот как может быть что-то более правильное? Каждый раз, когда они прикасаются друг к другу, Юнги чувствует, что наполняется светом и цветом, что все его тело горит. Ему хочется бегать, прыгать, кричать, кричать о своей любви с крыш.

***

Хосок посасывает нижнюю губу, запутавшись одной рукой в волосах Юнги, и вздыхает, прижимаясь к его губам. Он пользуется возможностью и проводит языком по контуру губ Хосока. Их языки встречаются неуверенно, медленно и сладко, Хосок ощущает вкус мятной зубной пасты и сахара. Они остаются так на долгие минуты, их рты легко двигаются вместе, прижимаясь друг к другу. Когда Юнги отстраняется, моргая глазами, губы Хосока припухшие и гладкие. — Хочешь поплавать со мной? — спрашивает Юнги, сжимая талию Хосока. — Хорошо… — говорит Хосок, отступая назад и оглядываясь по сторонам. — Но у нас нет… Хосок прерывается на полуслове, когда Юнги стягивает через голову свою футболку и бросает ее на землю. Когда он потянулся к пуговице на джинсах, Хосок издал придушенный звук, и Юнги поднял взгляд, стаскивая джинсы с ног. — Что? — В трусах? — Хосок заканчивает неубедительно, звучит немного задыхаясь. Юнги усмехается, засовывая большие пальцы в пояс своих боксеров. — Ты просто собираешься на меня пялиться? — Что ты делаешь? — шипит Хосок. Его взгляд прикован к тому месту, где Юнги медленно спускает свои боксеры. -Снимаю одежду, — легко отвечает Юнги. — Разве это не очевидно? Глаза Хосока следят за тем, как Юнги спускает трусы с ног, отбрасывая их в сторону, и остаётся полностью обнаженным. Еще тепло, но в воздухе чувствуется легкая прохлада. Он чувствует мурашки на руках и ногах, а его член уже наполовину твердый от одного только взгляда Хосока. Пока он смотрит, Хосок высунул язык и облизал губы, а затем провел глазами по телу Юнги. Когда их взгляды встречаются, зрачки Хосока выпучиваются. — Присоединишься ко мне? — спрашивает Юнги, отступая назад к воде. Юнги уверен, что никогда не видел, чтобы Хосок двигался так быстро. Он одним движением срывает с себя футболку, стягивает шорты и боксеры и отбрасывает их в сторону. И тут, прежде чем Юнги успевает оценить открывшийся вид или успокоиться, Хосок движется к нему. Быстро, слишком быстро, бежит по бетону, налетает на Юнги со всей силы и сбрасывает его в воду. Крик удивления вырывается из горла Юнги, он хватается за руки Хосока и падает в воду. Он с шумом ударяется о поверхность, вода поглощает его и вытесняет воздух из легких. Они отрываются друг от друга под водой. Юнги на мгновение начинает барахтаться, прежде чем взять себя в руки, и, сильно оттолкнувшись, выныривает из воды. Он задыхается, трясет головой, чтобы убрать волосы с глаз, вдыхает. Вдруг слышит смех и открывает глаза, смахнув капли воды, и видит перед собой Хосока. Тот ухмыляется, откидывая волосы со лба. Хосок выглядит ярким, красивым и совершенным, золотистая кожа и сияющая улыбка в свете ламп бассейна. Тонкая золотая цепочка на его шее блестит, маленький подсолнух сверкает в отраженной воде. — Я думал, ты защитишь меня от водяных жуков, — поддразнивает Хосок, брызгая Юнги в грудь. Юнги хмурится, отрывая взгляд от очарования. — Их нет. Улыбка Хосока становится все шире, его глаза пляшут. — Милашка прямо передо мной. Юнги бросается вперед, упирается руками в плечи Хосока и погружает его под воду. Руки обхватывают ноги Юнги, и он тоже погружается под воду. Руки скользят по его бокам и обхватывают талию. Открыв глаза, Юнги видит, что Хосок смотрит на него. Притянув Хосока к себе за плечи, целует его. Они всплывают, задыхаясь, сплетя конечности, пытаясь не погрузиться под воду снова. Руки Хосока все еще на его талии, он притягивает Юнги ближе, а ноги пытаются удержать их на плаву. Глаза Юнги закрываются, когда Хосок снова целует его. Его губы скользкие и влажные, на них ощущается химический привкус хлорки. Но под ними — Хосок, сладкий, теплый и совершенный. Руки сжимаются и сцепляются, Хосок сжимает задницу Юнги, чтобы услышать его стон, тот хватает Хосока за волосы, чтобы наклонить его голову в сторону. Он прижимается губами к подбородку Хосока, оставляя дорожку из поцелуев вниз по его шее. Его губы скользят по влажной коже, собирая капельки воды в бассейне, когда их тела трутся друг о друга. Они оба твердые под водой, а их члены трутся друг о друга. Всё происходит беспорядочно и нескоординированно, Юнги наполовину боится, что они утонут, но ему все равно. Не сейчас, когда Хосок целует его, и почти постоянная боль в груди Юнги ослабевает. Каждое прикосновение рук Хосока возвращает ее на место, успокаивает, как ничто другое. Они подходят к краю бассейна, Хосок прижимает Юнги к скользкой плитке. Их языки переплетаются, Чон хватается обеими руками за стену, чтобы удержать их. Юнги крепко прижимается к шее Хосока, стонет ему в губы, а бедра Хосока двигаются навстречу. Обхватив ногами талию Чона, Юнги рвется вперед. Их члены скользят друг по другу, скользкие и теплые, кожа Хосока кажется почти лихорадочно горячей. Огонь на коже Юнги, под его кожей, заставляет его отчаянно желать большего. Хосок отстраняется, задыхаясь. С мокрых волос ему в глаза капает вода, глаза темные и голодные. — Это была хорошая идея, — пробормотал он низким голосом. Юнги вздрагивает от его тона и приникает к губам Хосока. — Я знал, что тебе понравится, — он улыбается, прислоняя их лбы друг к другу, — Теперь ты преступник, Чон, взлом с проникновением. — Мм, — хмыкает Хосок, покачивая бедрами вместе, улыбаясь, — Возможно, нарушил еще пару законов, — размышляет он. «Публичное непристойное поведение»… Уверен, есть и закон против публичного секса. Юнги усмехается, пальцы играют на шее Хосока. — Публичный секс? — Ну, ты уже заставил меня раздеться. — он прижимает их бедра друг к другу, — Ты жестокий. Просто собираешься бросить меня вот так? Юнги впивается зубами в нижнюю губу и качает головой. В нем бурлит жар, возбуждение пылает в венах, как огонь. — И не мечтай, солнышко, — мурлычет он, — Как думаешь, ты сможешь сделать минет под водой? Хосок усмехается. — Я могу задержать дыхание почти на минуту. — Держу пари, ты не сможешь, — бросает вызов Юнги, видя, как улыбка Хосока становится шире, а его глаза темнеют. Их рты снова смыкаются. Они растворяются в пузырьках и смехе, задыхающиеся стоны наполняют ночь, когда они снова соединяются.

***

Лицо Хосока утопает в шее Юнги, губы касаются кожи при каждом вдохе. Руки обхватывают его талию, бедра Хосока прижимаются к его бедрам. Они прижались друг к другу, такие теплые и прекрасные, как и должно быть всегда. Юнги теперь живет только ночами. Не имея возможности обладать Хосоком днем, под солнечными лучами, он тоскует по темноте, когда они могут быть вместе. Он ждет, когда солнце сядет и фонари осветят ему путь к окну Хосока. Чего бы он только не отдал за то, чтобы они вот так прижимались друг к другу в уютной квартире. В их кровати в их маленькой студии, свернувшись калачиком, как кусочки пазла. Глупо так прятаться. Они могли бы просто рассказать родителям, а не прятаться тайком. Ну они почти так и сделали, после первого года. Приезжать домой летом не было необходимости, они могли оставаться в своей квартире, но потом отец Хосока заболел в последнем семестре первого курса и тому пришлось вернуться домой, чтобы помочь. И вот они едут домой на лето, вернее, не домой, потому что дом — это где они вместе. Они возвращаются, ждут, наблюдают, и жаждут каждого крошечного прикосновения, которое могут получить. Юнги не думал, что он когда-либо просил многого в жизни, но Хосок — это нечто другое, то, что ему нужно. Они останавливаются на красный сигнал светофора, и Хосок двигается сзади, поворачивая голову, чтобы дышать Юнги в ухо. — Я голоден, — пробормотал Хосок, едва слышно, как урчание двигателя. — Молочные коктейли? — спрашивает Юнги, не поворачивая головы. Хосок кивает, его нос касается кожи Мина. От его прикосновения по коже пробегают мурашки. — И картофель фри. Свет меняется, и Юнги ускоряется, сворачивая с тихих улиц в сторону цивилизации. Ехать недалеко, пятнадцать минут по чуть более оживленным улицам и они оказываются перед яркими вывесками и неоновыми огнями небольшого города, расположенного по соседству с их городком. Заехав на парковку фаст-фуда, Юнги припарковался и поставил мотоцикл, пока Хосок слезал с него. — Я угощаю, — предлагает Юнги, обхватывая Хосока за талию, пока они идут к входу. Хосок прижимается к нему, его рука скользит по плечам Юнги. — Мой герой. Они сидят на обочине у ресторана, вытянув ноги перед собой на асфальте парковки. Юнги передает Чону молочный коктейль, а Хосок передает ему картошку фри. Оба молчат, смотрят на проезжающие по улице машины и едят свою еду. Они кормят друг друга картофелем фри, обмакивая его в приторную сладость своих напитков. Один вскрикивает, чуть не падая назад, когда Юнги бросает в него картошку фри после того, как Хосоку на нос попадает молочный коктейль. Юнги смеется, но тут же получает горсть картошки в свое лицо. Они растворяются в хихиканье, прислонившись друг к другу под флуоресцентными лампами. Сердце Юнги громко стучит в груди при каждом соприкосновении их рук. — Попробуешь? — спрашивает Хосок, предлагая свой розовый молочный коктейль, пихая его прямо под нос Юнги. Юнги открывает рот и сосет соломинку, на его язык попадает вкус слишком сладкой клубники. Он гримасничает и делает глоток своего ванильного коктейля, чтобы смыть вкус. — Не понимаю, как ты можешь это пить? Он слишком сладкий. — Я люблю сладкое, — пробормотал Хосок, одарив Юнги яркой улыбкой. — Как ты. — Заткнись, — хмыкнул Юнги, ткнув Хосока носком кроссовка в икру. Хосок только смеется и тянется за пакетом с картошкой фри. Когда Чон наклоняется вперед, маленький кулон в виде подсолнуха выскальзывает из воротника его рубашки. Он болтается перед ним, ловя свет над ними. Ожерелье не причудливое, не из чистого серебра или чистого золота, но Юнги видел его и знал, что оно должно принадлежать Хосоку. Он так стеснялся, когда отдавал Хосоку маленький бархатный мешочек. — Что это? — спросил Хосок, проводя ногтем по лепесткам. — Для моего солнышка, — прошептал Юнги, наблюдая, как улыбка Хосока расцветает, раскрываясь, как лепестки цветка. Юнги жаждет того момента, когда они смогут быть вместе и быть самими собой. Не притворяться, не прятаться. Как будто они вернулись в школу, домой, где они могут просто быть Юнги и Хосоком вместе. Хосок слабо улыбается, роясь в сумке, и Юнги поражается тому, как великолепно он выглядит. Хотя в этом нет ничего нового, от Хосока всегда захватывает дух. Тот, кажется, чувствует, что Юнги смотрит на него, и поворачивает голову. — Что? — он улыбается, розовые губы вытянуты в идеальное сердечко. — Ты сегодня очень красивый, — говорит Юнги. Хосок выпрямляется и растерянно смотрит на него. — Спасибо? — он наклоняет голову, улыбаясь, — Разве я не всегда выгляжу красиво? — Да, я… — отрезает он, подыскивая нужные слова. — Да. Покачав головой, Хосок хихикнул и наклонился к нему так, что их носы почти соприкоснулись. — Ты тоже выглядишь красиво, детка, — шепчет он. У Хосока вкус клубничного молочного коктейля и соли от картошки фри. Юнги обнаруживает, что ему не так уж важно, насколько сладок молочный коктейль, когда он чувствует его вкус на губах Хосока.

***

Покачивая головой в такт музыке, Юнги роется в очередной корзине с компакт-дисками, беззвучно проклиная того, кто испортил дисплей. Ему кажется, что он переставляет и расставляет диски по алфавиту большую часть своего утра, но, по крайней мере, это хоть какое-то занятие. Маленький музыкальный магазин, в котором он работает летом, был довольно пуст в течение последней недели. Покупатели здесь бывают редко, а если и заходят, то в основном просто просматривают. Юнги провел много времени, облокотившись на прилавок и тупо уставившись на плакаты на стене. По крайней мере, он может выбирать музыку, которая играет через колонки. Несмотря на скуку, ему нравится работать в музыкальном магазине. Его босс позволяет ему делать все, что он хочет, и разрешает Юнги пользоваться студией в подвале. В свободные дни он может писать песни и переписываться с Хосоком по своему усмотрению. Юнги выпрямляется, когда колокольчик над дверью звонит, оповещая о приходе клиента. Он открывает рот, чтобы поздороваться, поворачивает голову, но замирает. Это Хосок. Хосок в майке и шортах, который смотрит на него из дверного проема. — Привет, милашка, — зовет Хосок. Юнги не может удержаться от улыбки, когда Хосок подходит к нему. — Могу ли я помочь Вам с чем-нибудь? — Ну вообще, мне просто нужно Ваше свободное время… Юнги вскидывает бровь, когда губы Хосока кривятся в улыбке. — Даже не… — И твой поцелуй, — мурлычет он, заканчивая слова песни, наклоняясь и прижимая их губы друг к другу. — Ты такой глупый, — бормочет Юнги, но улыбается, прижимаясь к губам Хосока. Он опускает руки на талию, большие пальцы проникают под ткань майки и прижимаются к теплой коже. Хосок усмехается и наклоняет голову, углубляя поцелуй. Через несколько мгновений они отстраняются и Хосок лукаво усмехается. — Это было хорошо, признайся. — Мы не будем ничем заниматься здесь, — возражает Юнги, возвращаясь к своему CD-диску. Хосок следует за ним, толкая Юнги бедром и заглядывая ему через плечо. — Кто-то снова вмешивается в вашу организационную систему? — Я думаю, кто-то делает это специально, — надулся Юнги, перетасовывая футляры с драгоценностями, — Наверное, хочет… Юнги прерывается на звуке звонка над дверью. Он поворачивает голову, и его глаза расширяются, прежде чем он снова смотрит на Хосока, хватая его за руку, чтобы потянуть вниз. Они оба приседают за стеллажом с пластинками, Хосок смотрит на него в замешательстве. — Твоя мама, — шепчет Юнги. Нахмурившись, Хосок закатывает глаза и наклоняет голову в угол, где находится дверь в подсобку. Юнги кивает, а Хосок хватает его за запястье и тянет за собой по извилистым проходам и рядам музыки, пока они не доходят до двери. Они остаются прижатыми друг к другу, пока не протискиваются в дверь и не оказываются в относительной безопасности. Хосок вздыхает, качает головой и проводит рукой по своим темным волосам. — Она заставляет меня чувствовать себя ребенком, — простонал Хосок. — Мне двадцать два, неужели она не может просто оставить меня в покое? — Вы вместе ходите по магазинам? — спрашивает Юнги, притягивая Хосока ближе за бедра. — Да, я сказал, что хочу заглянуть в пару магазинов, и ускользнул. — он прислоняется к телу Юнги, прижимаясь лбами друг к другу, — Но теперь… — его глаза темнеют, и он улыбается хитро. — Мы одни. Юнги улыбается в ответ, большие пальцы снова проникают под рубашку Хосока. — Да, — подтверждает он. И это все, что требуется, чтобы их рты соединились. Юнги отводит Хосока назад, прижимая его к дальней стене. Руки обхватывают его шею, Хосок притягивает Юнги ближе, пока их тела не прижимаются друг к другу. Юнги просовывает ногу между бедер Хосока, раздвигая губы, чтобы лизнуть рот своего парня. Невозможно отрицать, что это захватывающе, все, что они делают тайком. Прилив адреналина и кайф от того, что они вместе бегают и прячутся. Это заставляет их обоих чувствовать себя немного легкомысленными и возбужденными. Это приводит к большому количеству действительно хорошего, неистового секса в очень интересных местах. Юнги тает в поцелуе, прижимаясь бедром к промежности Хосока, когда они теряются в ощущениях. Он может притвориться, только сейчас, когда Хосок дышит, горячий и влажный, ему в рот, что он не хочет просто проказничать. Он может подавить глубокое желание просто быть вместе и раствориться в ощущении их тел. На сегодня.

***

Хосок всегда теплый. Сейчас, когда их пальцы переплетены, а большой палец Хосока лениво поглаживает тыльную сторону руки Юнги, его кожа словно горит. Прижавшись друг к другу от плеча до икры, каждая точка, где они соприкасаются, излучает тепло. Вся правая сторона тела Юнги словно пылает в самом лучшем смысле этого слова. — Ты волнуешься? — спрашивает Хосок, голос мягкий. — О чем? Тихий выдох, а затем Хосок снова говорит. — На счет того, что будет после выпускного. Юнги оглядывается, но Хосок не смотрит на него. Его взгляд устремлен в небо, на звезды, рассыпанные над ними. — А ты? — Я первый спросил, — надулся Хосок. Юнги отводит взгляд и смотрит на звезды, не отрывая глаз от мерцающих огней над ними. — Нет, — говорит он наконец. — Я так не думаю. — Мы… все будет хорошо? — пальцы Хосока крепко сжались вокруг пальцев Юнги. С приближением последнего года обучения мысль об окончании универа то и дело мелькала в голове Юнги. Выпускной и после него. Это абстрактное понятие, которое все еще кажется немного бесформенным, ведь до него еще так много месяцев, но Юнги знает, что это произойдет раньше, чем они успеют это понять. Они закончат универ, а потом… У них будет своя маленькая однокомнатная квартира и они смогут найти настоящую работу, а не подработку на время учебы. Решат все проблемы, потому что они всегда их решали, пока были вместе. — Конечно, разберемся, — отвечает Юнги. Теперь его очередь сжать пальцы Хосока, чтобы утешить его. — Мы есть друг у друга. Хосок переворачивается на бок, прижимается к Юнги и кладет голову на его плечо. Юнги без колебаний поднимает руки и прижимает Хосока к себе на их клетчатом одеяле. — Как бы я хотел, чтобы мы сейчас были друг у друга, — бормочет он. — Мы же сейчас вместе. — Ты знаешь, что я имею в виду, — жалуется Хосок. — Мне кажется, что я скоро забуду, как ты выглядишь, я вижу тебя только в темноте. Юнги сжимает его чуть крепче. — Хорошо, тогда ты сможешь увидеть мои мешки под глазами. — Юнги мало спит. Отчасти потому, что почти каждую ночь проводит с Хосоком, а отчасти потому, что не может спать без Хосока. В те несколько часов, когда он оказывается в своей постели, Юнги смотрит в потолок, пытаясь заставить себя заснуть. Но это тяжело без Хосока, обернутого вокруг него, их ноги переплетены, Хосок дышит ему в ключицу. Тяжело, когда Юнги чувствует боль между ребрами из-за отсутствия Хосока, когда ему так холодно без его прикосновений. — Скоро, да? — шепчет Хосок. — Скоро, солнышко, — обещает Юнги. Не так скоро, но они уже близко. Он проводит пальцами по мягким волосам Хосока. Он пахнет так хорошо, чистым бельем и цветами, мягкой сладостью. — После окончания учебы все будет замечательно. Ты будешь танцевать, я буду сочинять музыку, мы покорим мир. Хосок хихикает, еще больше прижимаясь к нему. — Мне плевать на завоевание мира, — смеется Хосок, прижимаясь к шее Юнги. — Я просто хочу быть с тобой. — И ты будешь, — заявляет Юнги. — Ты не сможешь от меня избавиться. — Как будто я когда-нибудь захочу этого, я должен держаться за самого милого мальчика, — поддразнивает Хосок. — Кто еще будет танцевать под все твои песни? Юнги закатывает глаза. — А кто бы сочинил для тебя песни, под которые ты мог бы танцевать? — Трой Сиван, — говорит Хосок. — Ты не смешной, — огрызнулся Юнги, ущипнув Хосока за бок. Хосок только хихикает, осыпая поцелуями его линию подбородка. — Твои лучше. — Пауза. — Я взволнован, — говорит Хосок, его голос теперь перешёл на шепот. — Ожиданием, и тем, что будет потом. — Я тоже, Хоби, — соглашается Юнги. — Но я точно знаю, что это будет здорово. — Ты и я, — пробормотал Хосок. — Это все, что имеет значение. Юнги слегка хмурится, облизывая губы.  — Хоба, — начинает он, — как ты думаешь, твои родители когда-нибудь придут в себя? — Да какая разница, — фыркнул Хосок. — Они мне не нужны. — Детка, я не пытаюсь отдалить тебя от родителей, — возражает Юнги. — Я не пытаюсь заставить тебя выбирать или что-то в этом роде. А что, если они не захотят с тобой разговаривать после? Хосок приподнимается на локте и смотрит в лицо Юнги. Выражение его лица серьезное и каменное. — Они приняли своё решение, — четко заявляет Хосок. — Ты — моя семья, ты и наши друзья. — он пристально смотрит на Юнги, как бы желая, чтобы тот понял. — Мне нужен только ты. — Хорошо, солнце, — шепчет Юнги, не в силах отвести взгляд от пронзительного взгляда Хосока. — Я люблю тебя. Хосок слегка улыбается. — Люблю тебя еще больше. И если мои родители не могут этого понять, они могут идти на хуй. Юнги старается не хмуриться. — Малыш, твой отец… — он запнулся, увидев, как Хосок замялся. — Я не хочу, чтобы ты… как он? — Я не хочу об этом говорить, — говорит Хосок, сочувственно качая головой. — Просто поцелуй меня. И кто такой Юнги, чтобы отказываться? Он запускает пальцы в волосы Хосока и притягивает его к себе, пока их губы не встречаются. Это сладко и тепло, прикосновение мягких губ Хоби посылает по телу Юнги волны тепла и электричества. Хосок снова ложится, поцелуй становится глубже и Юнги поворачивается к нему лицом, обхватывая друг друга руками. Они сплетаются на одеяле, руки пробираются под рубашки, притягивая друг друга ближе, прослеживая изгибы и края. Они отрываются друг от друга не на долго, чтобы снять рубашки и бросить их на траву позади себя. Даже в темноте кожа Хосока светится золотом. Медовая, такая загорелая и совершенная, сладкая, как сахар. Юнги не может удержаться, чтобы не прильнуть к ней губами. Он знает, что должен быть осторожен, никаких следов, которые могли бы увидеть его родители. Юнги лижет и посасывает кожу, нежно и бережно, не допуская синяков, медленно двигаясь вниз. Как только они вернутся в универ, Юнги разложит его на своей кровати и пометит каждый сантиметр кожи, на который сможет попасть взгляд. — Юн, — задыхается Хосок, его руки тянутся к волосам Юнги, когда его рот находит сосок. Юнги мурлычет вокруг соска, покусывая чувствительную кожу, а Хосок хнычет. Он мягко толкает Хосока на спину, устраиваясь между его раздвинутых ног. Так ему хорошо видно, как сильно Хосок возбужден. Они оба в последнее время такие нервные и отчаянно нуждающиеся друг в друге. Перемещаясь дальше по одеялу, Юнги тянет за шорты Хосока, стягивая их и его боксеры одним движением. Он мог бы не торопиться, тянуть время и дразнить, но он тоже хочет этого не меньше. Перед ним открывается великолепная картина. Он видит его напряженные бедра и твердый член. Он обхватив рукой основание его члена и оценил резкий выдох, который он получил в ответ. Он наклоняется, раздвигает губы, чтобы поцеловать головку. Хосок стонет и Юнги отстраняется, высовывает язык, чтобы слюна попала на член. — Блять, — прохрипел Хосок, подергивая бедрами. — Ты такой грязный. Юнги закатывает глаза. — Это едва ли грязно, — возражает он. — В следующий раз я покажу тебе, что значит грязно, — шепчет он, наклоняясь, чтобы поласкать головку. Хосок снова стонет, руки двигаются, чтобы схватить Юнги за волосы. Пальцы путаются в осветленных прядях, пытаясь подтолкнуть Юнги ближе. Удовлетворенно хмыкнув, Юнги вылизывает Хосока по всей длине, проводя языком от основания до кончика и снова вниз. Возвращаясь к головке, Юнги проводит языком по чувствительной коже, чувствуя, как напрягается тело Хосока, как сбивается его дыхание. — Малыш, — хнычет Хосок, — пожалуйста. Закатив глаза, Юнги смотрит на Хосока сквозь ресницы. Губы Чона приоткрытые и влажные, глаза темные и прищуренные. Член Юнги пульсирует между ног от одного только взгляда на парня. Облизнув губы, Юнги открывает рот и берет головку члена. Хосок стонет от прикосновения, его руки вцепились в волосы Юнги, пока тот ему сосёт. Язык проходит по головке, он слегка её посасывает, и наблюдает за реакцией Хосока. Изменения в выражении его лица при каждом движении языка Юнги так интересно наблюдать, так красиво, когда он распадается на части. Отводя взгляд, Юнги сосредотачивается на том, что он делает. Хосок — это знакомая тяжесть на его языке, сладость его кожи и мускус спермы, покрывающий его вкусовые рецепторы. Юнги стонет от этого вкуса, ему уже нравится. Он опускается вниз, втягивая щеки начинают покачивать головой. Хосок стонет, обхватывая ногами плечи Юнги. Так легко заставить Хосока рассыпаться. Он всегда такой чувствительный, так красиво реагирует на каждый поцелуй и прикосновение. Юнги знает, что для этого не нужно многого. И несмотря на то, что Хосок всячески отрицает всё, он знает, что ему нравится, когда все грязно. Аккуратный и чистый Хосок любит мокрое и грязное. Поэтому Юнги не сдерживается. Слюна стекает из уголков его рта, смачивает подбородок и стекает по члену Хосока. Он знает, что она стекает по яйцам, делая его мокрым и грязным, оставляя мокрое пятно на покрывале. Юнги продолжает проникать глубже, затыкая себе рот членом, в то время Хосок стонет и ругается. Ему нравится. Одна из рук Чона скользит к щеке Юнги, проводит по коже, нащупывая впадины на щеках. Его пальцы проводят по губам, кончик большого пальца надавливает на уголок губ Юнги. — Такой красивый, — хрипит Хосок. — Тебе это так нравится. Юнги стонет вокруг его члена, проводя языком по нижней стороне. Пальцы Хосока смахивают слюну и преякуляр с подбородка Юнги. — Так грязно, — кричит он. — Блядь, Юн. Если бы он мог, Юнги бы улыбнулся, но его рот слишком занят. Он удваивает усилия, когда рука Хоби возвращается к его волосам, наклоняет голову, чтобы взять глубоко, почти в глотку. Рука Хосока лежит на его голове, едва подталкивая Юнги вниз, направляя его. Юнги ускоряет темп, сильно посасывая, и Хосок начинает дрожать. — Я близко, — хрипит Хосок. Отстранившись назад, Юнги продолжает насасывать головку. Рукой он поглаживает оставшуюся часть члена Хосока, скольжение становится легким из-за слюны и спермы. Хосок кончает со стоном, бедра дергаются, когда он выплескивает сперму на язык Юнги. Он стонет от вкуса, посасывая головку Хосока, чтобы выжать из него остатки спермы. Когда Хоби наконец отстраняется от него, шипя от избытка чувств, Юнги садится на пятки. Открыв рот, Юнги показывает сперму, скопившуюся на его языке, и снова слышит, как Хосок стонет. Он плюхается обратно на одеяло, потирая лицо, пока Юнги сглатывает, посмеиваясь. — Ну как, тебе понравилось? — спрашивает Юнги, облизывая губы. Под ним Хосок издает еще один стон. Он все еще голый, размякший член влажно блестит в лунном свете, яйца и внутренняя поверхность бедер тоже блестящие. Если бы Хосок позволил ему и если бы он не был таким чувствительным, Юнги взял бы его обратно в рот. Он бы с удовольствием помассировал Хосока, пока тот снова не станет твердым, и снова отсосал бы ему. Хосок позволял ему это пару раз, но для него это слишком. — Ты же знаешь, это было чудесно, — хрипит Хосок. — Твой гребаный рот. — опираясь на локти, Хосок тянется к нему, таща Юнги вверх по своему телу. Юнги охотно двигается, позволяя Хосоку притянуть его в свои объятия и поцеловать. Их языки переплетаются, Чон стонет, пробуя себя во рту Юнги. Юнги хнычет, член упирается в бедро Хосока. Он так возбужден, так тверд и напряжён. Он трется о бок своего парня, отчаянно нуждаясь в каком-либо трении. — Я держу тебя, — бормочет Хосок, прежде чем снова просунуть язык в рот Юнги. Руки Хосока переходят к шортам, стягивая их и боксеры вниз по ногам, чтобы освободить его член. Первое прикосновение пальцев Хосока заставляет Юнги хватать ртом воздух, громко и открыто стонать, когда тот обхватывает его член. Он уже липкий от преякуляра, но Хосок отдергивает руку, быстро облизывает ладонь, прежде чем снова схватить Юнги. Его бедра дергаются, трахаясь в кулак Хосока. — Вот так, — шепчет Хосок, покусывая припухшие губы Юнги. — Приятно? Юнги хнычет, его голова путается от возбуждения, сжигающего его. В животе у него бурлит жар, когда он насаживается на кулак Хосока. Их рты все еще прижаты друг к другу, язык Хосока проникает сквозь зубы, а Юнги задыхается, пытаясь сохранить поцелуй. Статические помехи заполняют его голову, тело напрягается, когда спираль тепла в животе разрывается. Он вскрикивает, крепко прижимаясь к Хосоку, когда оргазм захлестывает его. Это огонь, жидкий жар, прожигающий его насквозь. Магма в его венах, молния в его костях, все его тело вспыхивает и разлетается на части. Он задыхается, сердце колотится, а Хосок шепчет тихие слова ему в губы, прижимаясь к нему. Когда жар спадает, Юнги делает взволнованный вдох и откидывается назад, чтобы посмотреть в стеклянные глаза Хосока. — Я люблю тебя, — прошептал он. Хосок улыбается и тихо смеется.  — Я тоже тебя люблю, милашка. Даже если моя рука сейчас вся в сперме. — Позволь мне… — Юнги прерывается, переключается и хватает запястье Хосока, поднося его ко рту. На самом деле он даже не думает, мозг все еще перезагружается после оргазма. но он высовывает язык, смакуя соленое тепло своей разрядки с пальцев Хосока.

***

Улицы по-прежнему пусты, но Юнги видит слабое свечение на горизонте. Их время вместе снова закончилось, им двоим приходится расстаться. Он чувствует, как Хосок прижимается к его спине, прижимается так крепко, как только возможно, словно сливает их тела воедино. Остановившись у знака «Стоп», Юнги опускает одну ногу и обхватывает руку Хосока, нежно сжимая ее. — Устал? Хосок хмыкает, гладя Юнги по шее. — Хотел бы я спать с тобой, — пробормотал Хосок. — С тобой всегда спится лучше. — Скоро, — обещает Юнги. Ещё одно гудение, губы Хосока у его уха. — Лето почти закончилось. Юнги не может не улыбнуться, крепче сжимая запястье Хосока. — Недостаточно скоро. Еще несколько недель и они снова смогут вернуться домой и быть вместе. — Я люблю тебя, Юнги, — шепчет Хосок ему на ухо, едва достаточно громко, чтобы быть услышанным из-за шума двигателя. Юнги сжимает его руку еще раз, а затем возвращает свою руку на руль. — Я люблю тебя, солнышко.

***

Юнги ломит, и боль только усиливается, когда он снова набирает скорость, приближая их двоих к дому Хосока. Он думает о том, что сказал Хосок, о том, что они могли бы просто уехать. Юнги мог бы повернуть направо, а не налево на следующем знаке, и они могли бы просто уйти. Больше не притворяться, не прятаться. Только они вдвоём. Но Юнги может подождать. Мотоцикл ревет, и сердце Юнги бьется вместе с ним. Они почти на месте, еще немного, и все закончится. Последние несколько недель их шарады, а потом больше никогда. Хосок будет принадлежать ему. Когда они уносятся в ночь, а Хосок крепко держится за его спину, Юнги знает, что у них все получится.