Последний танец

Я изо всех сил старался гнать от себя мысли о том, что Рих мог быть под кайфом. Потому что такого просто не могло быть. Мы находились по катастрофически важным делам в другой стране, в обстоятельствах, при которых за малейший косяк, малейшую ошибку ждала мгновенная расплата. Как минимум от Линдеманна. Ладно бы алкоголь, ладно бы бесконтрольная ебля, ладно бы дебоши и драки. От всего этого я мог спокойно откупиться. До всего перечисленного Тиллю особого дела не было, потому что тот знал, что я в состоянии разрулить сам. — Ну и что ты молчишь! Избил, наорал почём зря и решил поиграть в немого, сука? И после этого ты еще что-то бу... — договорить ущербному было не суждено. Потому что моя рука резко оказалась у него на горле, ощутимо его сжимая, но не перекрывая доступ воздуху. Ярость вновь окутала мое сознание, практически полностью затмив рациональность и логику. — Слышь, тварь, ты чем наглотаться умудрился-то? Где столько смелости раздобыл? Ты хоть представляешь чем это всё может закончится для группы, Тилль потом проблем не оберется. Да и все мы... — я презрительно шипел в сторону Рихи, глядя прямо ему в глаза. — Ты хоть понимаешь в какой жопе мы окажемся, если все всплывет? Срываться на крик было опасно — на шум мог выйти Тилль, который обычно ложился только под утро. К обычным нашим ссорам он привык и не вмешивался, но услышав хоть слово о наркотиках — готов дать голову на отсечение! — вылетел бы на улицу моментально. Глаза внепланово защипало от слез, поэтому я спешно проморгался, не позволяя эмоциям выйти наружу и полностью меня захлестнуть. — Ой, да иди в пизду, Пауль! И ты, и группа, и этот чертов Линдеманн с его дохуя важными делами! — Круспе орал на всю улицу, полностью игнорируя время суток и мои жесты, призывающие его замолчать. — Я взрослый и самостоятельный мужчина, который просто захотел расслабиться и такая сволочь как ты не... И опять я не дал ему договорить, заткнув ублюдка смачной пощечиной. Слезы сами полились из глаз, рука с шеи Круспе сама переместилась на его лицо, а после — сама отвесила ему еще одну пощечину. — Хватит нести эту чушь, я устал тебя прикрывать! Устал выслушивать лекции от Тилля, устал спускать деньги на устранение последствий твоих приключений, устал от твоего нахождения в моей жизни! — теперь орал и я. — Вся группа из-за тебя страдает, я вообще уже не знаю куда себя деть. — Ой, да брось ты. Просто не умеешь расслабляться. Хочешь научу? У меня припасено немного на этот случай. Штука крышесносная! — интонация Круспе не соответствовала его словам. Я тяжело вздохнул и, внезапно даже для себя, просто ударил Рихарда. Даже не понял куда, если честно. И понимать не хотел. Потому что внутри бурлили злость, страх и разочарование. Скорее даже отвращение. Я больше не узнавал человека, стоящего напротив. Не видел в нем своего мужа. Своего друга. Да даже своего коллегу. Круспе лишь фыркнул, шмыгнул носом и уже было замахнулся на меня, но внезапно застыл с нескрываемым ахуем во взгляде, направленном куда-то за меня. Тяжелая ладонь приземлилась на мое плечо, заставив вздрогнуть. Нервный смешок сам вырвался откуда-то из глубин горла. Предчувствие чего-то непоправимого и пиздецового зашкаливало, оборачиваться не хотелось. Смысла в этом не было. — Доброй ночи, Тилль. А ты чего, тоже не спишь, да? — теперь голос Рихарда был на порядок тише и тоньше, чем несколько минут назад. Линдеманн сделал несколько шагов вперед и теперь стоял рядом со мной, а не поодаль. Отвечать на вопрос нетрезвого коллеги он не спешил, убирать руку с моего плеча тоже. А я просто стоял и плакал. Слезы продолжали самопроизвольно литься, мешать им не хотелось. Повисшая тишина очень давила на нервы, но нарушать ее я не спешил. Круспе поочередно смотрел то на меня, то на Тилля. Глаза были все такими же стеклянными. — Поспишь уж тут с вами, мальчики, конечно... — Линдеманн раздраженно помассировал висок. — Риш, что ты там про веселье говорил? Расскажешь мне? Внутри все похолодело, несмотря на то, что я предполагал, что все так и будет. Нужно было срочно что-то думать. И что-то, что и не привело бы к пиздюлям в мою сторону, и хоть как-то разрядило ситуацию. Мысли путались, воздуха резко стало не хватать, а слезы, наконец-то, перестали течь. — Тилль, знаешь, я не... — я заткнулся как только ощутил как рука сжимает мое плечо. Взгляд опустился на собственную обувь. Говорить что-либо — себе дороже, эту мысль быстрый жест от Линдеманна накрепко впечатал в сознание. Точка невозврата была пройдена. Он все слышал, возможно даже всю нашу перепалку от и до. Оставалось просто молчать, чтобы под горячую руку не попасть. — О, да? Ты тоже хочешь попробовать? — осознанно или нет, но Круспе продолжал рыть себе могилу. — Видишь, Пауль, а я знал, что ты всем всё портишь, знал! Ты просто никчемный трус, а Тилль — вот кто настоящий мужик. И мужем он был бы классным. Его речь все меньше была осмысленной и логически правильной. Однако попытки меня задеть все еще получались более чем складными. Я физически ощущал ярость, исходящую от Линдеманна. В лице он не поменялся ни разу за весь диалог, голос был спокойным, а глаза лишь слегка блестели. Да и вообще он не был поклонником резких и внезапных проявлений агрессии. Предпочитал действовать обдуманно и без спешки. Но что-то подсказывало, что в этот раз все будет иначе. Тилль повернул голову ко мне, слегка улыбнулся и потрепал по плечу. — Тебе нечего бояться, я все прекрасно понимаю, делал все что мог. — еле слышно шептал он. — Попытаешься помешать, тогда уж не обижайся. Сам все осознавать должен. Так будет лучше, для всех нас лучше. Пойди куда-нибудь, прошвырнись, можешь попиздострадать. Возвращайся через час. И вновь слезы навернулись на глаза. Много что хотелось сказать, но я просто кивнул. Кивнул и медленным шагом пошел вперед, чувствуя, как краски мира гаснут. Сознание старалось игнорировать и стальной голос Тилля, прорезающий ночную тишину, и нечленораздельные попытки Круспе ему отвечать. Идти быстро не было сил, поэтому момент, когда невнятное мычание переросло в крики боли я тоже застал, пусть и почти полностью пропустил мимо ушей. Преодолел я метров сто, не больше. Силы окончательно оставили тело, я упал куда-то в траву и заревел как дитя. За собственными завываниями по крайней мере не было слышно того, как Круспе протяжно звал меня по имени и просил о помощи и того, как Тилль взрыкивал от ярости. Где-то вдалеке раздавалось воронье карканье.