Ты мне снишься

Прошла ровно неделя с того момента, как я вернулся из Италии. Я выдержал ровно неделю. Все это время струна в моей душе натягивалась особенно сильно. И я боялся,боялся того дня, когда она оборвется. Что тогда будет со мной? Что будет с нами? Видеть своих друзей так близко и в то же время понимать, что они тебя не узнают. Никогда. Это сущая пытка. Я таскал в сумке тонфа Хибари и при любом удобном случае касался их. Словно так я могу стать хоть чуточку ближе к их владельцу. Бывшему владельцу. Пора бы уже смириться с тем, что они не моя семья, и отпустить. Это тяжело. Все чаще меня начали мучить сны. В них я видел Хибари, целовал его, а поутру просыпался весь в слезах. Не хотел вставать, хотел остаться навечно в мире грез. Ведь только там я был по-настоящему счастлив. Да, я понимал, что сам обрек себя на эту пытку, но ничего поделать не мог. Мои друзья были так счастливы, что язык не поворачивался напомнить им о прошлом. Да и сам я стал ли счастливее, вспомнив, как сходил с ума по Облаку. И до сих пор схожу. Сны стали мешаться с явью, да так, что будь рядом Мукуро, я бы заподозрил его. Но ананасика не было рядом. До жути, до жжения в пальцах хотелось прикоснуться к Хибари, к его щеке, ощутить мягкость кожи. Хотелось уткнуться в сильное плечо и почувствовать одному ему присущий запах. Я схожу с ума. И это уже не лечится. Сам себе я напоминал сталкера. Следил за ними, улыбался, когда видел знакомые жесты, слышал знакомые выражения. И понимал, что не могу разделить их с ними. - Ты стал таким странным, Тсуна, - поделился как-то со мной Ямамото. - Внезапно замираешь и смотришь в никуда, а потом выглядишь так, словно вот-вот заплачешь. Ты всегда был проницательным, Такеши, несмотря на всю кажущуюся беззаботность. - Все в порядке, - честно соврал я. - И ещё ты так смотришь на Хибари... - Ты же не влюбился в него? Я покраснел, но смог говорить твердо. - Нет. - Я не влюбился, я уже давно люблю, так что это не ложь. Поэтому прошу, поверь мне и не спрашивай больше ни о чем. Такеши ещё пару секунд оценивающе смотрел на меня, затем беззаботно улыбнулся. - Ну да, это глупо. Я знал, моя выдержка ненадолго. Струна натягивалась все сильнее и сильнее. И я с замиранием сердца ждал её обрыва. Срыв произошел неожиданно. Мы шли после звонка из класса, когда увидели внизу толпу школьников. - О, Хибари снова кого-то избивает, - улыбнулся Такеши, - пойдем посмотрим? Мы спустились вниз, с трудом пробились сквозь ряды учеников и оказались впереди. Глаза Хибари горели ненавистью и жаждой убивать, азартом боя. Как же давно я не видел такой его взгляд! Сердце болезненно заныло, и я поспешил перевести взгляд на противника ГДК. Дыхание перехватило, я побледнел. Тот же хохолок, форма школы Кокуе, перчатки, трезубец. Рокудо Мукуро собственной персоной. - Травоядное, на территории средней школы Намимори запрещено находиться ученикам другой школы. Забью до смерти! - оповестил Хибари с холодным лицом. - Ойя-ойя, я же ничего не сделал! Пока, - улыбнулся анансовоголовый мерзавец. Его глаза скользили по толпе, пока не наткнулись на остолбеневшего меня. Что-то блеснуло в разноцветных глазах, и он, легко увернувшись от тонфа ГДК, направился ко мне. На его пути тут же выросли Ямамото и Гокудера. И если с Такеши все понятно, друг как-никак, то Гокудера сам был в шоке от своих действий. - Отвали от него, ананас! - прорычал он. Я с тоской заметил, как дернулась его рука, словно он искал динамитные шашки. Мукуро рычание ни капельки не испугало. Пока Ямамото отвлекал рассерженного Гокудеру, он подошел вплотную ко мне и провел кончиками пальцев по щеке. На мгновение мне показалось, что в его очах я увидел того самого Рокудо Мукуро, Хранителя Тумана Вонголы. Пафосный пиджак, небрежно повязанный галстук и хвост длинных темных волос. Ах да, он же иллюзионист, прошедший шесть путей Ада. С ним никогда нельзя быть ни в чем уверенным. Вполне возможно, что настоящий Рокудо Мукуро где-то внутри, дожидается своего часа. Следующие его слова заставили меня застыть каменной статуей. - Прекрати мучить себя, прекрати мучить меня, прекрати мучить его. Прекрати мучить нас. - Последнее слово он выделил. А потом его и след простыл. Зато оставался донельзя злой ГДК. - Травоядное, в кабинет! - И умчался. Я молча поплелся следом. Кея сидел за столом, положив подбородок на скрещенные руки. - Что связывает тебя с этим ананасовым травоядным? Ну вот как ему объяснить? И солгать не получится - Хибари ложь чувствует за версту. И тут мой взгляд уперся в тонкие ключицы. Во время боя с Мукуро одежда немного растрепалась, открыв моему жадному взору обнаженную кожу. Словно сомнамбула приблизился я к ГДК и положил руку ему на ключицу. Второй обнял и уткнулся в изгиб шеи, как давно этого хотел. Его запах изумлял. Зеленый чай и горький миндаль. Мне захотелось попробовать его, лизнуть, вдруг даже на вкус сладость? - Ты мне снишься, - тихо прошептал я, после чего пришлось положить нечеловеческие усилия, чтобы отстраниться и вылететь из кабинета. И уже не увидеть, как Хибари провел рукой по шее, а по его губам скользит задумчиво-довольная улыбка. Дома меня ожидал сюрприз. - Тсу-кун, к нам приехали друг твоего отца из Италии с племянником. Пока поживут у нас. За столом сидел донельзя довольный Реборн. А на меня наскочило кудрявое нечто в костюме теленка. - Ламбо-сан хочет конфету. Глупый Тсуна, дай Ламбо конфету. Это стало последней каплей. Сжав ребенка в объятиях, я заплакал. Никогда раньше никто не видел настоящих слез Дечимо Вонголы. Но сейчас я плакал как маленький, вместе со слезами отпуская свои страхи и сомнения, всю свою неуверенность. Как хорошо, что мама вышла и не видит моих рыданий. Я бы просто не смог ей всего объяснить. "Понимаешь,мам, в прошлой жизни я был боссом мафиозной семьи, но меня убили. И теперь я вернулся..." Ламбо пытался вырваться, наверное, я напугал его. Струна лопнула. Реборн довольно скалился. Ну да, он победил. Я сдаюсь. Молнией метнулся наверх и притащил шкатулку. Заставил Ламбо надеть атрибут Грозы. Зеленое пламя охватило теленка. А в следующий миг он уже рыдал у меня на плече, сам прижимаясь изо всех сил. - Тсуна, мне было так страшно. Почему ты так долго не приходил? - Прости меня, прости, Ламбо. Я немного потерялся. Но больше не уйду, никогда. - Обещаешь? - Доверчивые детские глаза, комок в горле мешает говорить. - Обещаю, - сумел выдавить я. - Что-то случилось? - в кухню вошла мама. - Ничего страшного, маман, просто я хочу вашего омлета, - улыбнулся Ламбо. Мама всплеснула руками и тут же направилась к плите, а теленок подмигнул мне и кивнул на шкатулку. Да, они оба правы. Я слишком заигрался, лишил ребят права выбора. Только они могут решить, общаться со мной или нет, но я должен вернуть им воспоминания. И первым делом я отослал атрибут Тумана в школу Кокуе Мукуро. С остальными Хранителями я разберусь позже, а сейчас - спать. Слушая в темноте мерное дыхание Реборна, которого подселили в мою комнату, я впервые почувствовал себя спокойным. Завтра я верну свою семью. С утра пораньше я первым делом направился в боксерский клуб. Отчего-то мне казалось, что с Сасагавой будет проще всего. Семпай уже находился там и экстремально лупил грушу. Завидев меня, резко развернулся. И как у него голова не кружится? - Ты пришел вступить в клуб, Савада? - Не совсем. Не мог бы ты примерить это, старший брат? - протянул я ему атрибут Солнца. Произошла та же история, то и с Ламбо. Только потом меня ждал еще более громкий крик: - Босс, я экстремально рад тебя видеть! Глупая улыбка не сходила с моего лица до самого кабинета. Там я сразу же направился к Гокудере с Ямамото. - Ребята, не могли бы вы пойти со мной на крышу? - Это какая-то новая игра, Тсуна? - Да, Ямамото. На крыше атрибуты заняли положенные им места. Гокудера тут же упал на колени и начал биться лбом об пол. - Простите, простите меня, Десятый, я не узнал вас сразу. Я не достоин быть вашей Правой рукой. Такеши помог мне поднять мою слишком нервную Правую руку. - Все в порядке, Гокудера-кун. Лучшей Правой руки мне не найти. Только вот мафии больше не существует. - Правда, Джудайме? - Подрывник весь засветился. - Да, правда. В кабинет мы вернулись, весело болтая, как в старые-добрые времена. Приятно осознавать, что ребята меня простили и не злятся. Они всегда меня поймут. На уроке нас поджидал сюрприз. - В связи с вашим поведением, сегодня на уроке побудет Хибари-сан. Все в классе сглотнули. Глава ДК с каменным лицом прошел и сел на подоконник. В классе воцарилась гробовая тишина. Ну ещё бы, заполучить на свою голову и другие части тела всемогущий камикорос никому не хотелось. Хотя была одна личность, которой все глубоко по барабану. В дверь просунулся знакомый хохолок, после чего вошел сам обладатель знаменитой прически. Зловредно ку-фу-фукнув, Мукуро направился к моей парте, подхватил на руки и прижал к себе. Видимо, посылка все-таки нашла адресата. - Ку-фу-фу, я все-таки захвачу твое тело, Савада Тсунаеши-кун. - Только через мой труп! - зарычал Гокудера. Ямамото только засмеялся, успокаивая друга. - Да без проблем, - пожал плечами иллюзионист, все ещё не выпуская меня из рук. Да я и сам с удовольствием прижался к телу друга. Что бы там ни говорил Мукуро, он все равно остается мне другом. - И все-таки наша семья уничтожена. Как ты того и хотел, - тихо прошептал я, заглядывая в разноцветные глаза с иероглифом пути в одном из них. По лицу расплылась коварная улыбка. - Знаешь, Тсунаеши-кун, кажется, у меня теперь немного другая цель. По хитрой роже этого ананаса вижу, какая это цель. Захват моего тела. Да в Камасутре описаны все позы, в которых он хочет его "захватить". Извратный ананас. За спиной начала разрастаться злобная аура. Я оглянулся и встретился взглядом со взбешенным Хранителем Облака. Судорожно сглотнул. От Мукуро донесся тот же звук. По глазам Хибари вижу, что мы влипли. По тонфа в руках понимаю, что здорово влипли. По похоронному маршу, донесшемуся из одного из углов класса и зловещей улыбке Облака, понимаю, что вскоре семья Вонгола будет ещё раз уничтожена. Забита до смерти. - Ну я пойду, пожалуй. - Мне кажется, или Мукуро побледнел? - Если что, встречаемся у тебя дома, Тсунаеши. Ответом послужило рычание Хибари и Гокудеры. - Ну или не встречаемся, - сглотнул ананас и вышел в своей традиционной манере - через окно. Ну не может не повыпендриваться! Мне же достался злой Хибари. - Травоядное, за мной, живо! И вышел из кабинета. - Джудайме, если хотите, я... - Нет, спасибо, Гокудера-кун, я должен справиться сам. И больше уже не обращая внимания на своего заместителя, вышел вслед за Хибари. Он ждал меня в своем кабинете, стоя у окна. - Что это значит, травоядное? Я молча положил последний оставшийся у меня атрибут на стол. - Примерьте это, Хибари-сан. Подозрительно глядя на меня, он все же согласился. Фиолетовое пламя, настолько сильное, что почти скрыло его с моих глаз, охватило ГДК. Когда оно опало, на меня смотрел уже мой Хранитель Облака. - Почему ты так тормозил, травоядное? Все заранее заготовленные слова вылетели из головы, и я мог только прошептать: - Ты мне снишься. За этими словами стояли мои колебания и страхи, мои искренние извинения. Нежность и любовь, кипучая, страстная к этому сильному и страшному, но такому родному человеку. Я предлагал ему все, что имею: тело, сердце, жизнь. И молился, чтоб глава ДК услышал мой призыв, понял его. Он услышал. Понял. В глазах что-то промелькнуло, и в следующий миг я оказался прижатым крепко-крепко к сильному телу, о котором грезил столько лет. Обнимать его, касаться сквозь тонкую ткань рубашки, вдыхать его запах - все это казалось мне пределом мечтаний. Тонкие, чувственные губы нашли мои и смяли в страстном, жестком поцелуе. Он не умеет быть нежным, мой зверь, но мне это и не нужно. Нежность не присуща образу Хибари Кеи. Я отвечал дико, срывая с него рубашку, стремясь поскорее прикоснуться к желанному телу. Пуговицы застучали по полу, а мы прижались к друг другу. От избытка ощущения я застонал. Он был здесь, со мной, гладкий, горячий, сильный. Я мог пощупать каждый позвонок, мог лизнуть очаровательно-темный сосок. Мог уткнуться в шею и вдохнуть аромат зеленого чая и миндаля. Что я и проделал. Наградой мне стал приглушенный стон сквозь зубы. Кея перенес меня на диван, прижав сверху своим телом. Спиной я ощущал холодную поверхность дивана, тяжелое тело вжимало меня в него, обжигая. От контраста я глухо застонал, за что получил ещё один жестокий поцелуй-укус. Я начал судорожно расстегивать на нем штаны, стремясь стать как можно ближе, ещё ближе, полностью присвоить этого человека себе. Хибари покрывал поцелуями мое тело. Он исследовал каждый миллиметр, не осталось ни одного не помеченного его губами и зубами участка. Словно хищник, он метил свою территорию. В глазах разгоралось пламя, желание, и это сводило с ума. Осторожно я коснулся его плоти, поражаясь про себя, какая она нежная, горячая и твердая. Стальной стержень в бархатной оболочке. Я ласкал его, стараясь доставить удовольствие. В какой-то момент мы оба оказались без штанов, и Кея завладел моей плотью. Размазал пальцами выступившую капельку жемчужной смазки, вырывая ещё один стон из груди. В отместку я укусил его за такие манящие ключицы. Тихий стон. Ничего, в следующий раз я заставлю тебя стонать в полный голос, обещаю. Мы прочитали все несказанные слова, все невыраженные чувства. Мы потеряли одну жизнь, и теперь не могли, да и не хотели упускать свой шанс. Мы изголодались друг по другу. Тонкие пальцы покружили возле входа и вошли, смазанные в чем-то холодном и склизком. Неужели готовился? Один. Он замирает, давая привыкнуть. Глупый. Одно осознание того, что ты со мной, заставляет забыть обо всем, кроме наслаждения. Два. В прошлой жизни, да и в этой я был девственником. Ждал его. Дождался. И не жалею. Три. Скользкие пальцы гладят узкие, горячие стеночки. Так восхитительно. Неповторимые, незнакомые ощущения. Он вынул пальцы, чтобы тут же прижаться плотью. Ввел её одним слитным движением, заставляя вскрикнуть. Боль пронзила тело, разрывая надвое, но я сжал зубы и вытерпел. Это же Кея, ему можно все. Мой хищник замер, покусывая плечи. Своеобразная забота. Но как же дать ему понять, что уже можно, что мне не больно? И я впился в его губы. Кея тут же задвигался, сильно, резко. Я обхватил его ногами, стремясь врасти в него, в его душу, в его сердце. Наслаждение накатывало волнами, струилось по венам вместе с кровью. Крупная, твердая плоть снова и снова раздвигала узкие, нежные стеночки, руки сжимали, как в последний раз. По лбу любимого струился пот, жемчужные глаза подернулись сладостно страстной поволокой. Губы шепчут "мой", и я с радостью отвечаю "твой". Как же может быть иначе? Прямо сейчас он каленым железом выжигает на моем сердце свое имя. Больше не будет никакого другого, на свете не существует для меня других мужчин. Я и раньше не рассматривал такого варианта, а теперь и подавно не смогу изменить. Это подло. Это не в нашем стиле. Мое сердце всегда преданно и верно будет, его оно никогда не забудет. Хибари то и дело оттягивал мне яички, не давая кончить. И в то же время ласкал плоть. Нежный садист. Какой же ты эгоист, Кея! Но я хочу тебя полностью, всего и без остатка. Если ты уйдешь, меня не станет. Так, как случилось тогда, в битве с Мельфиоре. Я попросту не смогу жить без тебя. Движения стали более резкими, грубыми, он практически вдалбливал меня в диван. Ещё немного, и мы пройдем через него на пол. Впившись в губы, обхватив руками, полностью слившись, мы подарили друг другу финальные стоны наслаждения. Я сжал плоть Хибари во мне, я почувствовал, как внутри разливается горячее семя. И живот стал неприятно влажным. Но вставать не хотелось. По телу разошлась приятная слабость и нега. Обнявшись, мы лежали на диване. Я прижался к груди Хибари, слушая стук сердца. Ненормальный, единственный, мой. Только мой. По лицу любимого блуждает странно довольная улыбка. Он наклонился и тихо прошептал: - Никогда больше не сомневайся во мне, травоядное. Я вопросительно поднял бровь, сердце зашлось в бешенном ритме. Это то, о чем я думаю? Кея усмехнулся и наклонился к самым губам, обдавая их жарким дыханием. - Ты мой! Не смей даже смотреть в сторону других! - Твой. - Согласился я и тут же поправился. - Но ты - мой. Снова усмешка. - Да, зверек, целиком и полностью. Ещё с прошлой жизни. Мы скрепили наш договор поцелуем.