Зависимость

Сано Тсукико вздыхает. Дети, хотя какие уже дети, давно уже подростки, заигравшиеся во взрослых, сидят по струнке смирно и взгляд едва поднимают, всхлипывая изредка и боясь в её сторону глаза поднять. Девушка их никогда не ругала за редким исключением. Да и с помощью своей старалась не навязываться, потому что в тот момент, когда они действительно вырастут, она вряд ли всегда сможет быть рядом и помочь так, как помогает сейчас. Но этот случай, кажется, побил все рекорды ебучих ошибок. Тсукико, кажется, сейчас хватит истерика, но как единственный взрослый человек, пускай лишь частично, пускай самопровозглашенный, но она обязана держаться и дать люлей всем присутствующих потом.

Хочу, чтобы было как раньше.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Я не справляюсь.

Братец, почему ты ушёл?

Манджиро, сидящий с одной стороны, прижимается к её боку и кладёт голову на плечо. Его ощутимо подтряхивает, мальчишка едва слезы не льёт, но держится из последних сил и некой гордости, что впрочем кажется семейной чертой. Эма с другой стороны повторяет действия брата, обнимая руку сестры, но ревёт навзрыд явно за всё семейство. — Кикочин, расскажешь потом, как ты там оказалась? Темноволосая с натянутой улыбкой склоняет голову в сторону Майки и касается его бошки своей. Мгновение спустя она повторяет это же с небольшой силой, заставляя юношу рядом ойкнуть и фыркнуть. — Если так заботишься о старшей сестре, подумай о моих нервах. Если ты не знал, они не восстанавливаются, — Сано старшая едва растягивает некоторые гласные и прикрывает глаза - уже от усталости. Но кожей чувствует обеспокоенный взгляд младшего и вновь вздыхает, уже несколько расслабленно. — У меня была встреча кое с кем в этом районе. Позже я тебе расскажу все подробности. И тебе, Эма, тоже, — Тсукико склоняется к младшей сестрице, трётся о её макушку своей и утыкается носом. Всхлипы со стороны той ещё раздаются, но уже совсем тихие. Сколько так времени проходит, никто и не считает, каждый сидит тихо, иногда перебрасываясь парочкой слов, но общая атмосфера напряжения никого не покидает. Лампочка над дверью операционной гаснет, напряжение в этот момент достигает своей наивысшей точки. Тсукико, поглядывая на своих мелких и не своих тоже, сглатывает накопившуюся слюну и на секунду прикрывает глаза.

Пожалуйста, пусть все будет хорошо. Пожалуйста.

— Есть ли здесь кто-то совершеннолетний? — врач оглядывает их толпу, с виду ещё совсем малышей и хмурится, но Кико поднимает руку и выходит вперёд. Сердце в грудной клетке стучит как бешенное, а ком в горле мешает и слово сказать. — Всё в порядке. Конечно, сейчас его навестить нельзя, но через пару дней можно, — и коридор сразу же наполняется радостными криками и всхлипами девчонок. — От вас же мне требуется только заполнение некоторых бумаг. Кем вы приходитесь Рюгуджи Кену? Сано натягивает улыбку и чешет затылок. Слегка отводит взгляд назад, натыкаясь на взволнованного брата, и кивает тому, после чего он убегает в своих шлепанцах тихо-тихо. — Друг семьи. У меня нет никаких кровных связей с ним, я надеюсь, это не станет большой проблемой? — Нет, пройдёмте. Тсукико заправляет вылезшую на лицо прядь за ухо и перед уходом оглядывает молодых людей. Этот момент неописуемого счастья хочется запечатлеть на камеру, хотя повод для этого счастья такой себе. — Эй, малышня, знакомая и незнакомая, — девушка жестом просит врача подождать, на что получает короткий кивок. После ищет что-то в карманах своего хаори с хмурым лицом. — Эма, пожалуйста, заведи машину. Если есть те, кому до дома чапать долго или девушки, которых я просто не могу пустить одних в такое время, то прошу садится, занимать место и греться. В багажнике должны быть сладости на перекус, поэтому если голодные, перекусите хотя бы ими. Девушка в душе заплакала горькими слезами - сладости в багажнике должны быть завтра в кофейне, а то что останется полное ничего, Кико была уверена на все сто процентов. Но по крайней мере, она точно уверена в том, что машину не разгромят и её заначку с сигаретами в бардачке не обнаружат, не до этого будет. Ребята издали ещё один восторженный крик, на что сестры Сано покачали головами. Старшая была уверена в том, что младшая будет читать нотации, поэтому может быть фортанет и что-то из сладостей останется на завтра. Заполнение бумаг прошло очень быстро, но возвращаться к мелким девушка не стремилась. Идти куда либо вообще не хотелось, но до встречи с Майки нужно было выпустить пар так, чтобы её состояние его никак не затронуло. Тсукико вздыхает, выходя под дождь. Тсукико, честно говоря, заебалась в край. — Ебучий случай, блять, — она пинает со всей силы камень, снова хлопает ладонями по карманам и выдыхает рвано, когда находит заветную пачку сигарет. — Почему? Почему? Почему!? Она накрывает сигарету ладонью, ждёт пару секунд и делает первую затяжку, позволяя огоньку на конце задержаться. Сано устала морально, но вид своей усталости она может подать только когда в одиночестве находится, или когда рядом с ней сидит он, её собственный островок спокойствия и в свете последних событий, адекватности тоже. Майки она находит случайно, но садится с ним рядом на корточки и курит. Кико редко начинает говорить в таких случаях первой, предпочитая оставаться в сложные моменты рядом, да и словами редко поддержать могла (знатно она давала только пизды мелким и нарвавшимся уебкам палкой, это у неё получалось прекрасно). Девушка голову к юноше поворачивает и уголок губ у неё нервно дёргается. — Кикочин, с этой стрижкой ты будто женская версия Шина, — Манджиро говорит тихо, колени к груди прижимает и смотрит на неё взглядом знакомым, пустым и не пустым одновременно, взглядом полных всех эмоций и чувств. — Хотя нет, Шин никому пизды дать не мог. Старшая нервно смеётся, голову назад запрокидывая и спиной стараясь упереться о бетонную стену (потому что в отличие от брата ей свои штаны и одежду жалко). Сигарета давно потухла (она хочет выкурить всю пачку, боже, как же она этого хочет, потому что сигареты эти любил в свое время их старший и в такие случаи она как никогда хотела единения с ним), поэтому несчастный окурок она держит двумя пальцами, весьма не элегантно и так, будто в руках не хочет этот мусор держать. — Манджиро, если я девушка, это не значит, что я не могу помочь тебе. Если понадобится, я могу поднять все свои связи ради тебя, ради Эмы и Дракена, гаденыш уже с вами комплектом идет вместе с Кейске, — Тсукико смеётся нервно. А ещё плачет тихо, но из-за дождя этого не видно (она надеется, но брат видит все прекрасно). — Я не хочу навязывать свою помощь и опеку, ни тебе, ни Эме это не нужно. Я хочу, чтоб ты, маленький червяк, знал что у тебя есть человек, который может тебе помочь почти что в любой ситуации. Манджиро смотрит на неё, все ещё тем пустым и не пустым взглядом, щурится, будто в глаза что-то попало, и наклоняется, крепко сжимая её в объятьях. Тсукико с усмешкой отбрасывает сигарету, надеясь, что никаких минусов из её кармы за этот окурок не будет, и сама кладёт руки на плечи юноши, утыкаясь носом в макушку. — Кико. Сестра. Голос у Сано тихий из-за дождя и того, что лицом он прячется где-то в её одежде, но старшая слышит прекрасно, и лишь по голове поглаживает. — Можешь, пожалуйста, найти что нибудь про Вальгаллу? Тсукико носом утыкается в светлую макушку и улыбается, поглаживая плечи и волосы глупого мальчишки. — Дурачок, я не только найти могу, я могу принять участие в их падении и преподнести их тебе на блюдечке. Блондин головой качает, сжимает в руках её мокрое хаори сильнее и не согласно мычит. — Хочу сам. — Хорошо, креветка моя. Тсукико смеётся и взвизгивает слегка, когда Майки внезапно тянет её рядом с собой на мокрый асфальт, и вот уже младший смеётся, смотря как старшая сокрушается из-за грязи на одежде.

***

Такемичи становится последним (не считая Эммы и плетущегося на хвосте Майки, который отказался садится в машину), кого неизвестная отвозит до дома. Ханагаки немного боязно, потому что Тсукико похожа на Манджиро даже слишком сильно и в тоже время разительно от него отличается. Девушка симпатичная, но ничего из своих достоинств выделять не стремилась. Стриженные по плечи чёрные волосы слегка завивались на концах, глаза такие же, как у Майки, две бездны с тухлым огнём где-то в глубине и тонкая линия губ. Если бы собрала или уложила волосы по мальчишечьи, то и не отличить было бы от пацана. Но запястья и кисти рук у неё все таки очевидно по девчачьи тонкие, и наклон головы, и взгляд из под густых ресниц с лёгкой доброй насмешкой или как в больнице, холодный, выжидающий, пробирающий до костей, выдавал в ней девушку с весьма сильным характером. Тсукико смотрит на него, оборачиваясь, с лёгкой улыбкой на губах, и переводит взгляд на руку. Хмурится. Такемичи становится ещё страшнее. — Ханагаки, верно? — блондин кивает. Старшая Сано оборачивается и снова склоняется к бордачку, что-то ищет там под недовольный возглас Эммы и вновь оборачивается обратно. — Держи конфетку. Поправляйся! Конфета совершенно обычная, даже не конфета, а леденец с каким-то фруктовым вкусом. Такемичи этот неожиданный подарок ловит удивлённо и сжимает в здоровой руке, внезапно краснея. — Обязательно, Сано-сан! Провожая взглядом совершенно обычную машину и Майки, что сосредоточенно за этой машиной ехал, Ханагаки не покидало тревожное чувство. Если у Манджиро была сестра, что готова была ради него и семьи на все что угодно, так что же пошло не так?

***

Майки со вздохом ставит свой мотоцикл на подножку в подворотне и осторожно выглядывает на улицу. Копов, конечно нет, никого подозрительного тоже, но за свою прелесть, своего Бабу всё таки боязно. Если не будет Бабу, тогда что у него останется от брата? В целом, поставь он байк даже напротив входа в кофейню Кико ему бы ничего не было, кроме штрафа, выписанного на её имя, и тогда ему не видать вкусностей с кофейни и спокойной жизни несколько дней, выпадающих на выходные дни. Не то, чтобы Манджиро не мог потерпеть и не то чтобы его каждый день был будним и действительно занятым, просто выходные для него - возможность больше времени провести с сёстрами за просмотром фильмов и различной еды, которые они вдвоём наготовят. Не будет никого, кроме них и дедушки, который в последнее время редко уделял внимание семье из-за додзе. Сано оглядывает улицу ещё раз и вздыхает. С большой долей вероятности сейчас произойдёт не самая приятная встреча, осадок которой уберёт лишь двойной горячий шоколад и сладости, заказанные из хорошей пекарни с этого же района. Сестра поднимает на него взгляд, когда по помещению раздаётся шум колокольчиков и приветливо машет рукой. Сумасшедшего русского ублюдка рядом с ней не было, но повода от двойного горячего шоколада отказываться тоже не наблюдалось (учитывая, что тот уже готов!). Тсукико поправляет рукава рубашки и Майки подмечает, что в целом, ей идёт подобный стиль одежды (и что в целом ему пора смириться с тем, что Кико была и осталась большинству его друзей первой любовью). Он подпирает голову рукой, наблюдая за тем, как под столом девушка ищет что-то. Внутри что-то недовольно рычит и огрызается. Даже русский ублюдок, несмотря на все свои старания, так и не стал её возлюбленным, у его друзей и подавно нет шанса! Тсукико принадлежит им. Ему, Эме, Шиничиро и дедушке. Их Кико, их сестра. Его Кикочин. А она с довольной усмешкой протягивает ему тонкую папку с несколькими листами, и выглядит словно чеширский кот. Юноша папку в руках вертит недоверчиво (боится увидеть там что-то, что зацепит за живое если честно), но молодая дева качает головой и машет плечами, совершенно не настаивая в том, чтобы брат открыл папку. Честно говоря, Сано не единожды убеждается, что его сестра в своём деле восхитительна. Потому что мало кто сможет грамотно информацией пользоваться, а использовать её как товар - и подавно. Но вот он сидит тут, держит папку о Вальгалле в руках и вновь восхищается ей. — Моешь посуду дома одну неделю, — заключает Тсукико и гладит его по голове с улыбкой на лице. — Потому что больше пока ты мне предложить не можешь. — Я могу быть твоей охраной на крайний случай! Тсукико прикрывает линию губ ладонью и смотрит на него с явной насмешкой. — Креветка, я на короткой ноге с одним якудзой, у меня друг - фактически русский мафиози. А тебе 15 лет, Манджиро, и у тебя временами ещё детство в жопе играет. Что можешь предложить мне ты, чего не могут предложить эти монстры? И Манджиро от этой интонации, холодной и равнодушной, становится стыдно и больно. Потому что Тсукико с детства никогда не хотела быть вмешана в эти разборки, а мечтала только о собственной кофейне и счастливой жизни своих близких. Но Шиничиро, их в некотором смысле защитник, их щит умер. И Майки взял бы на себя ответственность, но почему-то с этим действием опередила его сестра. — Креветка, ты чего? Майки сжимает ладони в кулаки и смотрит на неё с негодованием. — Это я должен занять его место. Это я должен оберегать и тебя, и Эму от всех угроз! Ты даже не мечтала об этом никогда! Так почему ты идёшь против своих принципов?! Кико смотрит на него снизу вверх, сидя на бардюре, смотрит так, как смотрел раньше Шиничиро, спокойно и мягко, и нарастающий ком в горле мешает продолжить Манджиро говорить. — Манджиро, — только несколько человек называли его полным именем, и то делали это так редко, что каждый раз его била дрожь, — Я хочу, чтобы у тебя и Эмы было нормальное детство. И может я старше не на много, может мне всего 19 с копейкой, но я могу взять на себя это бремя. Я почти совершеннолетняя, Манджиро. Я справлюсь, братец же справился? — Тсукико склоняется голову в бок, и теперь короткие пряди, стриженные скорее под мальчишку, едва касаются плеча, — Я бы вряд-ли смогла добиться своей мечты в ближайшее время, но учитывая нынешнюю ситуацию, я смогу обеспечить и вас с Эмой, и открыть свое дело. Считай, я совмещаю все в одном. Сано фыркает, смотря на недовольную сестру и взгляд в сторону отводит. Краснеет. — Ну, мы могли бы как раньше уснуть все вместе после фильма, а ещё вы с Эмой, так уж и быть, можете использовать ваши эти масочки-хуясочки на мне. Тишина. Манджиро становится иррационально страшно, но в следующий момент тонкие руки сестры хватают его за шею и сжимают крепко-крепко. Она тихо посмеивается и дышит ему в шею, а он только краснеет ещё больше. Пахнет всё также - травяным настоем с лимонной кислинкой. Так по родному приятно, что он старательно сдерживается, чтобы носом в шею не уткнуться и вдыхать, вдыхать, вдыхать чтоб лёгкие только её запахом наполнились. — Какой же ты все таки милашка, Манджиро, боже мой! — вздыхает, — Обязанности посудомойки с тебя, так уж и быть, сняты. Предложенное тобой полностью покроет стоимость информации. Сано младший вздыхает с улыбкой. Всё таки, сейчас было приятно оставаться поводом для радости близких людей, а поводом её улыбки так тем более.