Дорогой Госмер

(Из дневника Мэри Сазерленд) «Дорогой Госмер! На самом деле я, конечно, давно знаю, что тебя никогда не существовало и вообще ты всего лишь выдумка моего бессовестного отчима, но, положа руку на сердце, я за всю свою жизнь не припомню больше ни единого человека, с которым могла бы говорить так откровенно и свободно. Одним словом, для меня мистер Уиндибенк с его выходкой сам по себе, а ты сам по себе. Поэтому, если ты не против, я буду обращаться в своих записях именно к тебе. Это всё-таки звучит гораздо лучше, чем просто «дорогой дневник». Так вот, милый Госмер, поздравь меня: сегодня я прошла испытательный срок! Отныне я машинистка в канцелярии фирмы «Картвелл и Блэк» по производству несгораемых шкафов. Мои коллеги Глэдис и Сьюзен в обеденный перерыв поздравили меня и подарили тетрадку в сафьяновом переплёте, в которой я теперь веду дневник, а мистер Маклафлин, старший письмоводитель, предупредил: раз я стала полноправной сотрудницей, мне придётся быть готовой к тому, что распекать меня будут по всей строгости. Хотя, казалось бы, куда уж больше! Хорошо ещё, что я быстро приучилась пропускать его ворчанье мимо ушей, ведь на одно замечание по существу приходится десять пустых придирок. А на самом деле (скажу тебе по секрету, Госмер) он не так уж много работает: иной раз бумага лежит на его столе по нескольку дней. Но что я всё о мистере Маклафлине? Есть новости гораздо более интересные. Инженер Ларраби, зайдя к нам в бюро под конец рабочего дня, тоже меня поздравил и подарил чудесный богемский карандаш с золотым тиснением. Девочки говорят, правда, что он всем дарит такие карандаши, но разве это плохо? Мистер Ларраби вообще человек широкой души, и в его присутствии сами собой стихают любые ссоры. И сам он никогда ни с кем не цапается, разве что с мистером Грейнджером, тоже инженером, но по безопасности. Вот и сегодня, стоило им встретиться в канцелярии, как они тут же зацепились языками. Мистер Грейнджер, похоже, страшно недоволен, потому что не может связаться с ревизором, который приходил на днях. Мы, машинистки, слыхом не слыхали ни о какой ревизии, потому что мистер Клемент (вспомнила! Вот как его зовут!) в первую очередь осматривал цех. Мистер Ларраби попытался обратить всё в шутку: мол, если ревизор не возвращается, значит, и претензий к фирме никаких нет. Но мистер Грейнджер, услышав его слова, вконец рассердился и вышел, хлопнув дверью. Наблюдать такие сцены, конечно, не слишком приятно. Сьюзен, например, думает, будто мистер Грейнджер такой вспыльчивый из-за маленького роста, потому что хочет заставлять других с собой считаться, повышая голос. Согласна, он лишь на дюйм выше меня, но я лично уверена, что дело в другом. Раз мистер Грейнджер отвечает за безопасность, понятно, что он вынужден ко всему относиться серьёзно. И всё-таки, если начистоту, мне гораздо спокойнее работается в обществе мистера Ларраби. От его улыбки сразу прибавляется уверенности…» *** (Из записок доктора Уотсона) Тот майский день 189* года не сулил нам с Холмсом никаких происшествий. Напротив, мы только что разобрались с одним запутанным делом, изрядно помотавшим нас по северным графствам, и предвкушали возвращение на Бейкер-стрит. Поезд из Йорка до Лондона отходил после полудня; мы не торопясь позавтракали и спустились на веранду отеля, чтобы выкурить по трубке доброго табаку и полюбоваться погожим зелёным утром, на которые так скупа наша британская весна. Одним словом, ничто не предвещало неприятностей, как вдруг Холмс свесился через перила и уставился куда-то в конец улицы. — Чёрт побери, Уотсон, — проворчал он сквозь трубку в зубах, — кажется, наше возвращение домой откладывается. — Вы так думаете? — я тоже посмотрел из-под руки и увидел на тротуаре бегущего человека без шляпы и в расстёгнутом пиджаке. — По-вашему, он спешит сюда? — Вспомните мой метод, Уотсон, — пожал плечами Холмс. — У нашего бегуна из-под рукавов пиджака виднеются чёрные нарукавники. Наверняка это конторский служащий, которого оторвали от дел и в срочном порядке куда-то послали. Ближайший полицейский участок отсюда далеко, вокруг только жилые дома, так что, по-моему, очевидно, что ему нужны именно мы с вами. Человек в нарукавниках на одном дыхании преодолел последние ярды и привалился к перилам крыльца, судорожно ловя ртом воздух. Он был молод, растрёпан и весь в веснушках. — Мистер Холмс ещё не уехал? — прохрипел он, едва переводя дух. — К вашим услугам, — ответил мой друг и вынул из кармана фляжку. — Но прежде вам стоит смочить горло. — Благодарю, сэр, мне бы лучше воды… я всю дорогу бежал. Я к вам от мистера Хэммонда, владельца ссудной кассы на Хантингтон-роуд. У нас беда, сэр, убийство! — Полицию уже вызвали? — уточнил Холмс. — Хозяин им не слишком доверяет — за последний год нас дважды грабили. А когда вспомнил, что вы здесь проездом, сразу же отправил меня к вам. Хантингтон-роуд — одна из самых больших и оживлённых улиц в Йорке. Не будь с нами провожатого, мы бы едва ли выделили среди бесчисленных витрин нужное нам здание ссудной кассы. На двери была предусмотрительно вывешена табличка «Закрыто», но веснушчатый конторщик сразу повёл нас во двор, к чёрному ходу. С порога подсобного помещения я уловил слабый, но узнаваемый запах тления. Посреди комнаты стоял внушительных размеров деревянный ящик, вокруг валялись доски, а рядом в тревожном нетерпении расхаживал прилично одетый пожилой джентльмен. — Мистер Холмс! — с облегчением выпалил он. — Вас послала мне сама судьба… Позвольте представиться: Джозеф Хэммонд, владелец этого заведения. — Где убитый? — деловито осведомился Холмс, чтобы пресечь излишнюю разговорчивость хозяина. — Тут, в ящике, — понизил голос Хэммонд. — Слава богу, мы с Брауном отпустили носильщиков и сами его вскрыли, иначе бы не миновать скандала… Кто ж мог подумать, что там откажется такая жуть! Мы склонились над ящиком. Внутри, упакованный в стружки, находился массивный несгораемый шкаф примерно в половину человеческого роста. Стальная дверь с секретным замком была обращена кверху, и, едва Холмс потянул за ручку, комната вновь наполнилась гнилостным запахом. В сейфе лежал человек, скорчившийся, точно младенец в утробе, — на вид лет пятидесяти, щуплый, с седыми висками, в добротном костюме из коричневой шерсти. Хотя стальные стенки в какой-то мере предохранили тело от разложения, вид трупных пятен подсказывал, что оно пробыло здесь не меньше трёх суток. Я приподнял голову несчастного и увидел над правым ухом глубокую запёкшуюся рану. — Его ударили по голове и втиснули в этот шкаф, мёртвым или без сознания, — поделился я своими соображениями с Холмсом. — Били чем-то тяжёлым и тонким, вроде трости. При таком субтильном сложении жертвы задача не элементарная, но посильная. — Ну что ж, могу добавить, что он, вероятно, боролся за жизнь. — Мой друг внимательно всмотрелся в лицо убитого. — Взгляните на эти отметины на носу. Покойный носил пенсне, которое, по-видимому, соскочило в момент нападения. Если мы не найдём его в сейфе, оно может стать весомой уликой. А теперь, Уотсон, помогите мне поднять тело. Надо осмотреть карманы — хоть и небольшой, но шанс найти зацепку, которая поможет установить его личность. Однако наши надежды не оправдались. Всё, что дал осмотр трупа, — метка «Дж. К.» на воротнике рубашки да несколько крошек табака в карманах («Нюхательный», — уточнил Холмс). Кроме того, часть стружек в ящике оказалась пропитана засохшей кровью. Очевидно, злоумышленник, прежде чем затолкать свою жертву в тесный шкаф, позаботился о том, чтобы уничтожить все улики. Что до пенсне, мы даже не слишком удивились, так и не обнаружив его. — Раз уж покойник нам больше ничего не скажет, — обернулся Холмс к хозяину кассы, — вся надежда на вас. Откуда вообще взялся этот несгораемый шкаф? — Я выписал его по почте из Лондона, — поведал Хэммонд. — Видите ли, мой старый сейф недавно вскрыли грабители, и теперь я решил обратиться к самому надёжному производителю. Один из друзей рекомендовал мне фирму «Картвелл и Блэк». Цену там заломили безбожную, но, по крайней мере, я надеялся на соответствующее качество! И кто бы мог подумать… — снова прибавил он, испуганно качая головой. — Можете сказать, сколько шла посылка? — Три или четыре дня. У меня сохранилось письмо, где указан срок доставки. — Что совпадает со временем смерти, — вставил я. — Выходит, Холмс, мы в любом случае возвращаемся в Лондон. Убийство наверняка произошло в той самой конторе «Картвелл и Блэк»! *** «Дорогой Госмер! Я пишу эти строки, а сама до сих пор никак не успокоюсь. И дело даже не в том, что я сегодня чуть не проштрафилась! Вчера вечером я читала в постели Эдгара По и потом ещё полночи вскакивала от каждого шороха, так что проспала и выбежала из дома буквально в последнюю минуту. Я надеялась незаметно шмыгнуть в вестибюль, но у меня чуть сердце изо рта не выскочило, когда через стеклянную дверь я увидела целую толпу! Там были Ларраби, Грейнджер и бухгалтер Троттер, и все они сгрудились вокруг швейцара Хопкинса. Собравшись с духом, я тихонько потянула на себя дверную ручку и проскользнула внутрь. И не поверишь, джентльмены меня даже не заметили! Тут бы и улизнуть тихонько в бюро, но меня некстати разобрало любопытство, и я прислушалась к их разговору. Хопкинс держал в руках шляпу — мужской коричневый котелок. «Странное дело, — протянул Троттер, — я могу поручиться, что ни у кого не видел такой шляпы». «Эта вещица не всякому служащему по карману», — прибавил Грейнджер и, как мне показалось, нахмурился. «Скорее всего, её забыл кто-нибудь из посетителей, — пожал плечами Ларраби. — Заберите себе, Хопкинс, пусть будет в сохранности на тот случай, если хозяин за ней явится». Его слова, как обычно, положили конец дискуссии. Мало ли случайных вещей появляется в конторах, где каждый день нет отбою от посетителей! Но вот что странно: шляпа эта так и вертелась у меня в голове. Но поделиться мыслями ни о шляпе, ни об Эдгаре По так и не удалось, потому что Маклафлин завалил нас работой. Мы дружно вздохнули с облегчением, когда Троттер позвал его обедать. Мой стол стоит ближе всех к двери, и, когда они вышли, до меня донёсся обрывок разговора. «А что, — поинтересовался Маклафлин, — так и не нашли того бесстыдника, что испортил замок в шкафу у Ларраби?» «Пусть Ларраби ищет, если заняться нечем, — буркнул Троттер с явной неохотой. — А мне и без чужих шкафов забот хватает». Дальше я уже не слышала. Ох уж этот старый брюзга! Лезет в чужие дела, будто он здесь ревизор. Я спустилась на первый этаж и, проходя мимо швейцарской, ни с того ни с сего вдруг снова вспомнила про утреннюю находку. «Мистер Хопкинс! — вежливо окликнула я. — Говорят, сегодня в вестибюле нашли чью-то шляпу. Можно посмотреть, вдруг я её узнаю?» «Отчего же нельзя, мисс, — отозвался швейцар. — Только не уверен, что вам повезёт, если на ней даже метки не осталось». Я забрала у него шляпу и повертела в руках. И в самом деле хороший котелок, уже не новый, но из дорогого фетра — почти такой же был у Уиндибенка, купленный, кстати, на мои деньги. Только неожиданно маленький, впору скорее щуплому мужчине или стриженой женщине. А метки, хотя бы инициалов на ленте внутри, и вправду не оказалось. Странно, подумала я, как же хозяин не потерял его, сдавая в чистку? Тут есть над чем задуматься. Мне невольно пришло на память краткое знакомство с мистером Шерлоком Холмсом. Даже смешно стало: всего раз в жизни встретила настоящего сыщика и теперь сама себя сыщиком возомнила. Вернув шляпу Хопкинсу (почему-то со смутным сожалением), я направилась обратно в бюро, но не успела поставить ногу на первую ступеньку, как оказалась лицом к лицу с Грейнджером, спускавшимся навстречу мне. «Мисс Сазерленд? — Его взгляд был каким-то незнакомым, хотя, может, всего лишь потому, что, стоя на несколько ступеней выше, он смотрел на меня непривычно — сверху вниз. — А я думал, что вы обедаете в канцелярии». «Просто вышла проветриться, — натянуто улыбнулась я. Под столь странным взглядом у меня пропало всякое желание объяснять, что мне понадобилось в швейцарской, да и что я могла сказать? Надо было срочно менять тему. — Пройтись до книжной лавки в конце улицы… Э-э… кстати, мистер Грейнджер, вы читали Эдгара По?» Он спустился ещё на пару ступенек и, оказавшись почти вровень со мной, внезапно рассмеялся. «Господи, мисс Сазерленд, вы вроде бы умная молодая леди, а забиваете голову всякой макабрической ерундой. В жизни и без того странностей хватает. Или вы думаете, что хозяина этой шляпы замуровали за стеной в подвале?» «Ага, значит, вы всё-таки снизошли до ерунды, — поддела я. — А вдруг мы его там и обнаружим?» «Беда в том, — вздохнул он уже серьёзнее, — что наш подвал доверху заставлен несгораемыми шкафами. И ладно бы заставлен, так их же рассылают по всей стране, а мы и сами не знаем, какой из них сейчас вынимают из ящика на другом конце Англии». В чём тут смысл, я не сообразила, но от слов мистера Грейнджера мне всерьёз стало не по себе. Что же заставляет его разговаривать такими странными шутками и намёками? Честно говоря, я почти обрадовалась, когда на лестнице вдруг показалась Глэдис, крича, что меня ищет Маклафлин. Это не сулило ничего хорошего, но, по крайней мере, было привычнее. Масштаб предстоящей расправы я, прямо скажем, недооценила. Наш старший письмоводитель рвал и метал. Мы стояли перед ним, как провинившиеся школьницы, не решаясь поднять глаз, и далеко не сразу сообразили, что его взбесило. Оказывается, во время перерыва кто-то пробрался в бюро и испортил замок верхнего ящика его письменного стола, загнав туда обломок карандаша. Устав изливать на нас потоки негодования, но так ничего и не добившись, Маклафлин хлопнул дверью и отправился на поиски слесаря, а мы молча разбрелись по местам, вымотанные, будто каторжники на волнорезах. Сказать по правде, дорогой Госмер, я впервые начала жалеть о тех днях, когда брала работу на дом по два пенса за страницу…» *** Следующее утро застало нас уже в Лондоне. Наскоро позавтракав, мы с Холмсом взяли кэб и поехали прямо в контору «Картвелл и Блэк» на Хикори-роуд. Дом, где она располагалась, выделялся необычной планировкой: фактически он состоял из двух смежных зданий с общим первым этажом и обширным подвалом, выделенным под склад. Две лестницы вели из длинного холла наверх, в два отдельных крыла; в правом безраздельно властвовали господа Картвелл и Блэк, а левое пустовало с тех пор, как прежнего арендатора пару месяцев назад обокрали. Все эти подробности поведал нам пожилой швейцар, благо Холмс не преминул воспользоваться его разговорчивостью. Наконец парнишка-рассыльный, сбежав по лестнице, сообщил, что мистер Блэк готов нас принять. Гарольд Блэк, сухопарый, среднего роста джентльмен с прилизанными тёмными волосами, держался настороженно и даже подозрительно. Но когда Холмс объяснил ему суть нашего дела и выложил на стол фотографию трупа, извлечённого из сейфа, в глазах хозяина кабинета отразился неподдельный ужас. — Боже праведный! — пробормотал он. — Да ведь это Клемент! Только где же его пенсне? — Вы знаете покойного? — отрывисто переспросил Холмс. — Да, к счастью, у меня хорошая память на лица… Джеймс Клемент — ревизор из страховой компании. Мы здесь всё голову ломали, куда он мог провалиться. Я ведь почти неделю ждал от него отчёта. А он, выходит, лежал в нашем сейфе… — В том самом, который вы выслали Джозефу Хэммонду в Йорк, — уточнил Холмс. — Скажите, ревизия была очередной? — Наоборот, как снег на голову. В последнее время — вы, возможно, читали в газетах — чуть ли не мода пошла на страховое мошенничество. То пожар, то кража, то и вовсе человеческие жертвы… Да что там, наш бывший сосед, биржевой маклер, два месяца назад получил страховку после ограбления, которое, как оказалось, сам же и подстроил. Мы с ним в своё время застраховались в одной конторе, вот и навлекли на себя подозрения… — Значит, у ревизора были основания подозревать нечестную игру? — Тут я вряд ли смогу вам помочь. Основную информацию я рассчитывал получить из отчёта, но, как видите, не дождался. Впрочем, у меня сложилось впечатление, что Клемент, несмотря на безобидную наружность, человек въедливый и проницательный. Так что мы всё обсудили перед началом проверки, и я вручил ему карт-бланш. — И много предстояло проверять? — полюбопытствовал я. — С кем он встречался? — За финансовые дела отвечает Троттер, — начал перечислять Блэк, — но за него я спокоен, он чужого пенни не тронет. А что до производства, то вам лучше всего побеседовать с нашими инженерами: Ларраби и Грейнджер сегодня должны быть в конторе. — Всё сходится, — взволнованно заметил я, когда мы вышли в коридор. — Инициалы на рубашке совпали с именем. А Блэк даже вспомнил о пенсне! Кстати, Холмс, — спохватился я, — что же мы не спросили, не находил ли он пропавшего пенсне Клемента? — У человека, который о делах своей фирмы узнаёт из отчёта ревизора? — мой друг усмехнулся уголком рта. — Не спорю, мистер Блэк отнюдь не безнадёжен, но явно привык жить и работать по инерции. А о случайных находках разумнее спрашивать швейцаров и курьеров. — Значит, начнём с места убийства? — Нет, пожалуй, с тех, кого любезно назвал наш собеседник. И присмотримся к ним с точки зрения анатомии: ведь даже такого тщедушного человека, как покойный Клемент, не слишком просто запихать в тесный сейф.