Дорогой Госмер

«Дорогой Госмер, прости за помарки и сумбур, но у меня дрожат руки. Даже не знаю, с чего начать. Просто счастье, что только сейчас, когда я осталась одна дома, до меня дошёл весь ужас нашего открытия. Ходишь на службу, пьёшь в кофейне горячий шоколад, переживаешь из-за книжных героев — а в это время рядом с тобой… Нет, так не пойдёт, надо взять себя в руки. Говорят, если рассказывать обо всём по порядку, как требовал Шерлок Холмс, не заметишь, как успокоишься. Откровенно говоря, шутка с замками уже перестаёт быть смешной: вчера испортили дверь в кабинете мистера Картвелла — слава богу, что он сейчас в отъезде! Зато Маклафлин до сих пор прямо-таки лютует и всячески на нас отыгрывается. Вот и сегодня утром, стоило мне допечатать последние сопроводительные документы, он велел мне самолично отнести их на склад. Как будто у нас не хватает рассыльных! Впрочем, мальчишки сами обходят его десятой дорогой — всё из-за тех же замков: он каждому норовит устроить допрос с пристрастием и найти виновника. Я решила не спорить с вредным стариканом и с папкой под мышкой спустилась во внутренний двор, где находился вход в подвал. Судя всё по тем же документам, со склада отправляли целую партию сейфов в Англо-Шотландский банк, причём в большой спешке, и в подвале царил форменный хаос. Отчаявшись обратить на себя внимание грузчиков, я замахала папкой над головой и вдруг получила резкий толчок в спину. Бумаги вылетели из рук и рассыпались белым ворохом. Я бухнулась на колени, чтобы подхватить их, но, как будто этого было мало, чуть не столкнулась лбом с кем-то, опустившимся на пол одновременно со мной. Прикрывшись рукой, я проморгалась и увидела мистера Грейнджера, сидевшего на корточках напротив меня и тоже потиравшего лоб. «Боже милостивый, вы-то что здесь делаете, мисс Сазерленд? — удивился он. — Ищете бочонок амонтильядо?» «Нет, знаете ли, спасаю наших рассыльных от неправедного гнева мистера Маклафлина, — фыркнула я. — Лучше уж помогите мне собрать бумаги, пока груз не уехал без них». Видимо, мой недовольный тон оказался уместнее, чем извинения и глазки в пол. Грейнджер хмыкнул и принялся подбирать разлетевшиеся листки. Я присоединилась к нему, но тут моя рука, шарившая по грязным доскам, наткнулась на что-то холодное и тонкое. Я подняла находку — старомодное пенсне с толстыми стёклами в томпаковой оправе. «Случайно не ваше?» — Грейнджер, собрав последние бумаги, встретился со мной взглядом. «Нет, моё в сумочке, — я повертела пенсне в руках, — да и потом, оно никому из нас не придётся впору. Видите, какая дужка узкая?» «Вижу, — согласился он. — Послушайте, мисс Сазерленд, вам не кажется это странным? Вчера в конторе невесть откуда появился котелок, сегодня пенсне… А ведь котелок тоже был на очень субтильного мужчину». «Да уж… трудно представить, чтобы человек одновременно забыл и пенсне, и шляпу, да ещё зачем-то спускался в подвал». «И, что самое странное, хозяин вещей до сих пор не объявился», — закончил Грейнджер, поднимаясь с колен. Мы вдруг замерли и уставились друг на друга. В синих глазах моего визави читалось явное беспокойство, если не сказать — тревога. «А ведь я знаю, кто мог их потерять, — пробормотал он себе под нос. — Только уж очень это мерзко, чёрт во… простите, мисс». «Прощаю, — я как можно спокойнее стряхнула пыль с юбки, хотя мне с каждым словом становилось всё неуютнее, — если не будете скрытничать. Ваша уклончивость пугает куда больше». «Не ожидал такого ответа», — тревога в глазах Грейнджера сменилась удивлением, смешанным с уважением. «Не люблю секретов и недомолвок, — я пожала плечами. — С тех пор как меня однажды пытались обвести вокруг пальца. Лучше уж выкладывайте всё как есть». Напрочь забыв о бумагах, мы отошли в дальний угол за ящиками. «Мисс Сазерленд, — он взял меня за руку, — о таком обычно не говорят без веских доказательств, но их с каждым днём прибывает. Вы ведь слышали, что пропал ревизор, приходивший к нам с проверкой? — Я кивнула. — Хотел бы я ошибиться, но уж очень это пенсне похоже на то, которое он не снимал ни на минуту». «Значит… — по моей спине пробежал холодок, — значит, ревизор не мог просто взять и забыть его где-нибудь?» «Именно. Вот потому я и боюсь, что он исчез не по своей воле. Притом наутро после того дня, как он появлялся здесь последний раз, со склада увезли несколько ящиков». «Вы хотите сказать… — Как я ни ценю в людях прямоту, но к горлу подкатил колючий комок. — Он мог быть — боже, мы с ума сошли, раз верим в такое, — в одном из тех ящиков?» «Или где-нибудь вокруг нас, — Грейнджер неопределённо повёл рукой, и его передёрнуло. — Вот что: сохраните пока нашу находку, у вас она будет в безопасности. А ещё… впрочем, вы не хуже меня понимаете: никому ни слова. Не так страшен покойник, как тот, кто здесь его спрятал». *** Мартин Троттер вроде бы не производил впечатления субъекта, способного втолкнуть ближнего своего в железный ящик. Сутулый и рыхлый, в маленьких круглых очках, он наглядно воплощал собой все прискорбные последствия сидячей работы — хоть лекцию читай на живом материале. Однако, присмотревшись, я понял, почему Холмс насторожился при первом же взгляде на него. Бухгалтер определённо нервничал, хоть и старался не подавать виду. — Так значит, мистер Клемент погиб? — Он шумно вздохнул и плюхнулся на клеёнчатый стул. — Не удивляйтесь, слух уже по всей конторе разошёлся. Господи помилуй! Такой деликатный джентльмен… Неужели он кому-то перешёл дорогу? — По-хорошему, этот вопрос должны задать мы, — прервал я. — Кому, как не бухгалтеру, знать, что может вскрыть внезапная ревизия? — Наши книги в полном порядке, джентльмены, — Троттер протестующе вскинул двойной подбородок. — Можете сами проверить, если вы знакомы с бухгалтерией. Надеюсь, не потребуете отпереть ещё и кассу? А то у нас в последнее время какой-то шутник повадился портить замки — забивать в них всякую дрянь. — Помилуйте, к чему столько праведного гнева? — ответил мой друг почти добродушно. — Я вас ни в чём обвинять не собираюсь. Но, возможно, он делился с вами какими-нибудь соображениями или опасениями? — Если бы, — выразительно вздохнул толстяк. — Клемент, как всякий порядочный ревизор, держал язык за зубами, а мысли при себе. Если не считать работы, мы обменялись всего парой фраз, и то о погоде. — Значит, он не упоминал о вашем бывшем соседе из левого крыла, который недавно провернул страховую аферу? — без всякого перехода вдруг поинтересовался Холмс, испытующе сощурив глаза. — Ведь, кажется, именно этот случай и стал поводом для проверок… — Троттер, дружище, — прервал его чей-то весёлый голос, — вы не одолжите мне карандаш? У меня растащили весь стратегический запас. В дверях стоял высокий блондин лет тридцати пяти, красивый, хотя и не вполне английской красотой: светлый костюм выгодно оттенял открытое смуглое лицо, а под пышными усами блестели в непринуждённой улыбке безупречно ровные зубы. — О, простите мою бесцеремонность, джентльмены, я и забыл, что вся контора гудит о расследовании… Надеюсь, я не помешал? Мистер Блэк предупреждал, что вы захотите меня допросить. Чем смогу — помогу. Я Эдвард Ларраби, проектировщик. — И ревизия вас тоже коснулась? — уточнил Холмс, не слишком довольный тем, что словоохотливый гость перетягивает разговор на себя. — Постольку-поскольку. Мои чертежи и расчёты не так важны, как их воплощение на практике, но Клемент просмотрел их все до одного. Видите ли, наша фирма работает по индивидуальным заказам, каждый сейф — это отдельный проект. Можно даже сказать, произведение искусства. — Вот как, — протянул мой друг. — Тогда что вы скажете о заказе мистера Джозефа Хэммонда из Йорка? — Вы о том самом?.. — Ларраби выразительно поднял пшеничные брови. — Ничего особенного: недорогой вариант, три на три фута, замок с четырёхзначным шифром. Отправили с утра пять дней назад. Пересылка, впрочем, уже не по моей части. — Но чтобы закрыть сейф, шифр знать не обязательно? — Как в большинстве моделей. Достаточно захлопнуть дверь. — А к отправке его подготовили с вечера? — В принципе, должны были. Но по этой части я не знаток. Расспросите управляющего складом… а ещё лучше — Грейнджера. Он у нас отвечает за безопасность, как говорится, в каждой бочке затычка. — Склад, я так понимаю, тоже интересовал Клемента? — Тянул как магнитом. Не поймите меня превратно, мистер Холмс, но бедолага явно что-то подозревал. В последний день, когда мы его видели, он собирался туда вернуться — верно, Троттер? — Действительно, — с готовностью подтвердил бухгалтер. — Хотя у нас не было ни одного страхового случая. В смысле, несчастного. …Майлз Грейнджер, которого мы застали в холле, выглядел полной противоположностью и Ларраби, и Троттера: невысокий, коренастый, с жёсткими усиками и армейской стрижкой. Синие глаза смотрели снизу вверх — настороженно, оценивающе. — Право, не знаю, чем могу помочь вам, джентльмены. Мистер Клемент при мне осмотрел все помещения, но дальше пары мелких замечаний дело не зашло. — Мне нужен ваш совет, — Холмс как будто не обратил внимания, что инженер сразу открестился от подозрений, а мне живо пришло на память упоминание о подвале. — Мы уже знаем, что убийство, скорее всего, было совершено на складе, а вы лучше всех здесь знакомы с внутренним распорядком. Видите ли, — лицо моего друга оживилось, — я пытаюсь поставить себя на место убийцы. Вот я стою посреди подвала, только что прикончив Клемента тростью или каким-нибудь ломиком. Мне нужно скрыть тело, причём так, чтобы его не нашли как можно дольше. Мои мысли, естественно, обращаются к ящикам с несгораемыми шкафами… кстати, много ли их было в тот вечер? — Около дюжины. В основном первая партия для Англо-Шотландского банка. Вторую отправили сегодня. — Так, риск увеличивается, — сдвинул брови Холмс. — Нельзя, чтобы труп уже наутро извлекли на свет в центре Лондона! Мог бы я — то есть, конечно, убийца — узнать наверняка, какой из сейфов отправят в другую часть страны? — Это не так уж и сложно, — усы Грейнджера приподнялись в полуулыбке. — На каждом ящике написаны имя и адрес заказчика. — Что ж, дело упрощается… Итак, я выбираю посылку, предназначенную для отправки в Йорк, вскрываю её, втискиваю труп в сейф и захлопываю дверь. Несколько гвоздей в крышку — и дело в шляпе. Но не рискую ли я привлечь внимание, скажем, ночного сторожа? — Лично я не удивлюсь, если он проспал все манипуляции, не выпуская трубки из зубов, — неодобрительно вздохнул инженер. — А больше ночью здесь никого не встретишь. *** У сторожа, помимо подмеченного Грейнджером недостатка, оказалось по крайней мере и одно достоинство: он не путался под ногами, ограничившись тем, что зажёг верхний свет. Готовые к отправке ящики вывезли ещё до обеда, и к нашему появлению в подвале стало заметно просторней. — Не думаю, что мы что-то найдём, — скептически проворчал Холмс, вынимая лупу. — Пыль и опилки сохраняют следы неплохо, но, увы, недолго. А сейчас, через пять суток, всё развезли деревянные катки и затоптали башмаки грузчиков. — Да, но вот тут… — я отошёл в сторону, где было потемнее, и чиркнул спичкой, — тут явно не грузчики ходили. Смотрите, Холмс, как будто что-то рассыпали по полу! Может быть, здесь была борьба? — Не думаю, — возразил мой друг, — следы слишком свежие и чёткие. Впрочем, если угодно, попробую воссоздать их историю. Вы правы, здесь что-то недавно упало, по-видимому, бумаги — вот слабый, но узнаваемый отпечаток прямого угла. Вот четыре следа, определённо оставленные подошвами и коленями мужчины. А рядом с ним пыль будто сметена… хм, думаю, не ошибусь, если скажу, что краем юбки. Да не краснейте, Уотсон, вряд ли мы проникли в чужую сердечную тайну. Скорее всего, наша парочка собирала с пола складские документы. Так, а это уже интереснее… Посветите-ка мне. К моему удивлению, Холмс распластался на животе и совершенно по-собачьи обнюхал пол. Левой рукой вытащил перочинный нож и поскрёб лезвием щель между кирпичами. — Ну что ж, Уотсон, вот вам настоящая улика. Знаете, чем здесь пахнет? Нюхательным табаком, крошки которого мы нашли в карманах жертвы. В момент нападения табак просыпался на пол, а собрать его труднее, чем окровавленные стружки. Бумажный пакетик с табачной пылью исчез в жилетном кармане моего друга. — Может, мы найдём убийцу по табакерке? — воодушевился я. — Навряд ли, — покачал головой Холмс. — Слишком приметная вещица. Спрятать её вместе с трупом — значит облегчить опознание, а сохранить — едва ли она того стоит. Кстати, вы обратили внимание на колени инженера Грейнджера? — А что с ними не так? — На них осталась пыль. Он, конечно, почистил брюки, но не слишком тщательно, возможно, в спешке. Не знаю пока, что нам даст этот факт, но, так или иначе, Грейнджер совсем недавно побывал на месте убийства. — Честно говоря, Холмс, — признался я, притворив за собой тяжёлую дверь склада, — такое ощущение, что мы не узнали ничего нового. Получается, любой человек со стороны, достаточно хладнокровный и наблюдательный, мог проследить за Клементом, спуститься за ним в подвал, а потом сориентироваться, как избавиться от тела. А что, если… — вдруг осенило меня, — что, если убийца — тот маклер, который раньше снимал здесь помещение? Что, если он был знаком со здешними порядками и решил воспользоваться случаем, когда столкнулся с угрозой разоблачения? — Какая любопытная гипотеза, — без тени иронии отозвался Холмс. — Да, пожалуй, маклером не мешает заняться. В самом деле, Уотсон, не будем терять времени: поезжайте в Скотланд-Ярд и наведите справки об этом субъекте. А мне надо кое-что уточнить у швейцара. *** — Маклер с Хикори-роуд? — со снисходительной усмешкой переспросил Лестрейд, протягивая мне портсигар. — Ваш друг в своём репертуаре — снова ищет конец радуги! Нет, конечно, дело завели, но, боюсь, искать этого молодчика бесполезно, прошло уже целых два месяца. Ручаюсь, он уже спустил денежки где-нибудь на Ривьере. — Ни за что не поверю, что вы не выведали всю подноготную этого, как вы выразились, молодчика, — намекнул я, чтобы повернуть беседу в нужное русло. Инспектор без труда купился на мою несложную хитрость. — А как же, — он затянулся сигаретой. — Роджер Карлтон долго водил нас за нос. Практически все его дела оказались подпольными. Он брал деньги у недобросовестных служащих, запускавших руки в казну или кассу, и вкладывал их в быстрые сомнительные схемы. Иногда прогорал, конечно, но в большинстве случаев оставался в выигрыше. Иначе бы ему не удалось столько времени держаться на плаву. Но, видимо, в итоге Карлтон понял, что нельзя без конца испытывать удачу. Инсценировал ограбление, получил жирную страховку и смылся, не дожидаясь конца следствия, — проще говоря, схватил деньги и убежал. Когда мы поняли, что кража подстроена — без помощи Холмса, замечу, — негодяя и след простыл. «Вот потому и простыл, что без Холмса», — вертелось у меня на языке, но я промолчал: сейчас не стоило подтрунивать над Лестрейдом. — И много было у Карлтона клиентов? — уточнил я. — За два месяца кое-кого вычислили. Как вскроется крупная недостача, мы проверяем, нет ли связи с Карлтоном, но сам он оборвал все нити. Кстати, доктор, вот недурной эпизод для ваших новелл, — инспектор широко ухмыльнулся. — Когда мы взялись за Карлтона всерьёз, при первом обыске Грегсон заметил, что в замок сейфа забит огрызок карандаша. Дверь, конечно, вскрыли, порядком намучились — только всё зря, внутри не нашлось даже дохлой мухи. Ловко этот пройдоха нас одурачил, нечего сказать!