Дорогой Госмер

«Дорогой Госмер! Который теперь час? Должно быть, уже утро… Последний раз я писала тебе только вчера вечером, а кажется, будто прошла целая вечность. Силы небесные, стоит пожаловаться в дневнике, как мне страшно — и тут же случается что-то такое, после чего недавние переживания кажутся дешёвым романом. Но Шерлок Холмс был прав: когда говоришь или пишешь, страх отпускает. Ох, мистер Холмс, что бы я и теперь без вас делала? Весть о том, что тело ревизора нашли на другом конце Англии, превратила контору в растревоженный муравейник. О работе, конечно, тут же забыли, потому что вся канцелярия во главе с Маклафлином переживала и терялась в догадках. Одна я сидела как на иголках, ломая голову, не разумнее ли пойти к мистеру Холмсу и отдать ему злосчастное пенсне, которое буквально жгло меня сквозь карман юбки. В конце концов я не выдержала и под благовидным предлогом выскользнула за дверь, однако внизу меня ждало разочарование. «Сыщики? — переспросил Хопкинс. — Ушли с полчаса назад. Кстати, мистер Холмс забрал ту шляпу, которой все так интересовались. Сказал, будто знает её хозяина. Ну что ж, одной заботой меньше!» Дома я села за дневник — не удивляйся, Госмер, что мой предыдущий рассказ оборвался на том месте, когда мистер Грейнджер убедил меня спрятать нашу находку. Просто в этот момент, когда я перебирала в уме места для тайника, меня осенила внезапная мысль. Что самое главное в тайнике? Чтобы другие не смогли его ни найти, ни открыть. И тут в моей памяти сам собой возник стол Маклафлина и торчащий в замке обломок карандаша. Элементарно, Мэри! Вернусь в контору и проделаю такой же трюк со своим собственным столом. Никому в голову не придёт, что это моих рук дело, а не зловредного шутника. А когда придёт время, расскажу всё Холмсу и доктору Уотсону. И лучше не откладывать до завтра, а то вдруг меня засекут? Живо переобувшись и схватив шляпку, я поспешила на Хикори-роуд. Был уже вечер, свет на втором этаже погас, и только внизу теплилось маленькое оконце швейцарской. Если повезёт, подумала я, Хопкинс не запрёт меня в конторе до утра. Как-нибудь заговорю ему зубы. Я незаметно поднялась на второй этаж и вдруг похолодела. Дверь канцелярии была приоткрыта, сквозь щель виднелся слабый, дрожащий огонёк спички. Неужели меня опередили? А вдруг там хозяйничает тот, кто запер Клемента в сейф? Замирая от страха, я приникла к дверной щели, но плохо смазанные петли предательски скрипнули. Человек за дверью выронил спичку, обернулся, и по росту я узнала Грейнджера. «Опять вы являетесь, как чёртик из табакерки, мисс Мэри, — вздохнул он. — Мы же договаривались…» «Что я спрячу пенсне и буду о нём помалкивать, — напомнила я. — Мне кажется, я нашла идеальный тайник», — и тут же выложила ему свой план. Он улыбнулся с явным облегчением: «Слава богу, что я пришёл раньше, а то представьте, каково было бы найти нашу улику во второй раз! Эти испорченные замки не дают мне покоя. Заметьте, всё началось сразу после пропажи Клемента». «И вы думаете, за одним из них спрятаны ещё улики?» «Почти не сомневаюсь. Тот, кто их портил, наверняка рассуждал примерно так же, как и вы. Несколько ложных тайников и один настоящий — вроде страусиных гнёзд в Африке. Я расковырял замок Маклафлина, но пока, похоже, вытянул пустышку». «Тогда лучше попробовать в кабинете мистера Ларраби. — Я подняла с пола раскрошенный обломок карандаша с золотой буквой и сунула в карман, к пенсне. — По-моему, его шкаф был первым». «Да вы прирождённая сыщица», — тихо присвистнул Грейнджер и вслед за мной выскользнул в коридор. «А в вас пропал настоящий взломщик», — пошутила я в ответ, наблюдая, как он орудует в дверном замке лезвием карманного ножа. Со шкафом справиться оказалось не в пример труднее. Мы не решились включить электричество, поскольку большое окно в кабинете Ларраби выходило на улицу, и я, наверное, сожгла себе спичками все пальцы, как бедная сиротка у Андерсена, прежде чем дверца поддалась и распахнулась. Я снова наклонилась за куском карандаша и заметила на нём остатки знакомого золотого тиснения. «Опять богемский, — удивилась я. — Мне мистер Ларраби такой же подарил». «Посмотрите-ка лучше на это», — охрипшим голосом прервал Грейнджер. В дальнем углу на полке стояла маленькая коробочка из полированного металла. Даже без спичек было видно, что она заляпана неровными бурыми брызгами. Грейнджер взял находку в руки и прочёл вычеканенные на крышке буквы: «Дж.К.». «К — это Клемент? — прошептала я. — А пятна, должно быть, его…» «Его кровь, — подтвердил голос за нашими спинами. — Ну-ка, повернитесь, без глупостей». Я оглянулась, и в лицо мне ударил яркий свет фонаря. На пороге стоял Ларраби. Он улыбался, но никто бы теперь не назвал его улыбку обаятельной. «Я догадывался, Майлз, что вы копаете под меня, — с издёвкой протянул он, — но недооценил вашу хитрость. Мне бы в голову не пришло, что эта пародия на Рубенса тоже играет в сыщиков». Я чуть не задохнулась от негодования, щёки вспыхнули, а зажатая в кулаке деревяшка вонзилась в ладонь. Боль меня отрезвила. «Даже героинь Рубенса не стоит недооценивать, — отчеканила я. — Зря вы подарили мне карандаш. Точно такие же вы забивали в замки, разве не так?» «Ай да простушка, — Ларраби рассмеялся так, что меня передёрнуло. — Оказывается, в вашей пухлощёкой головке есть кое-что помимо пирожных и шляпок. Впредь буду осмотрительнее с дамочками вашего склада. Потому что непосредственно вам, мисс, придётся сказать "адью"…» Он не торопясь опустил правую руку в карман, но тут Майлз, пригнув голову, ринулся на него и сбил с ног. Что-то с металлическим лязгом выпало из пальцев Ларраби, и оба, сцепившись, покатились по полу. Впервые я видела, как дерутся не на жизнь, а на смерть, и это было очень страшно и совсем не похоже на романтическую дуэль. Поначалу я вовсе не могла пошевелиться, вжавшись в стенку шкафа, и только сдавленный рык Майлза: «Вот тебе за Рубенса!» — заставил меня сбросить оцепенение. Я опустила глаза и увидела в нескольких шагах от себя валявшийся на полу пистолет. Инстинктивно, ещё не в силах рассуждать, я подхватила его и метнулась в сторону. И вовремя: рука Ларраби, тянувшаяся за оружием, едва не сгребла меня за край юбки. «Надо что-то делать!» — колотилось в висках. Майлз ударил противника кулаком по запястью, но, неудачно перекатившись, стукнулся головой об угол шкафа. Ларраби, хрипло дыша, прижал его к полу всем весом и вцепился правой рукой в горло. Я заорала, не помня себя, и шарахнула рукояткой пистолета прямо в оказавшийся перед моими глазами курчавый затылок — раз и ещё раз. Он застонал, осел и мешком рухнул на Майлза, едва не придавив его. Верхний свет вспыхнул так ярко, что у меня брызнули слёзы. В кабинет ворвались трое: Шерлок Холмс, доктор Уотсон и какой-то джентльмен в твидовой кепке, похожий на терьера. «Мисс Сазерленд! — первым узнал меня доктор. — Что вы здесь делаете?..» *** — Мисс Сазерленд! — воскликнул я. — Что вы здесь делаете? Зрелище и правда было незабываемое. На полу возле раскрытого шкафа лежали двое мужчин, оба в крови и пыли: первый, высокий, не подавал признаков жизни, а второй, маленький и коренастый, хрипло дыша, пытался освободиться из-под его обмякшего тела. Над ними, прижимая к груди пистолет и смаргивая слёзы, в растерянности застыла полная, круглолицая молодая женщина с растрёпанными льняными волосами, в которой я с изумлением узнал нашу бывшую клиентку, обманутую когда-то недостойным отчимом. — Похоже, выполняет за нас нашу работу, — усмехнулся Холмс. — Давайте наручники, Лестрейд, только не перепутайте — нам нужен тот, кто возлежит носом в пол. — Как? — ещё больше удивился я. — Разве мы выслеживали не Грейнджера? Ведь это он запачкал брюки в подвале! — Дорогой Уотсон, иногда брюки — всего лишь брюки, — снисходительно вздохнул Холмс. — А мисс Сазерленд, напротив, больше чем просто мисс Сазерленд. Вам ведь наверняка есть что рассказать — в частности, что именно вы с мистером Грейнджером обнаружили в подвале. — Ваша правда, — всё ещё щурясь от яркого света, Мэри подошла к нам и вынула из кармана юбки мужское пенсне в томпаковой оправе и две каких-то толстых щепки. — Пенсне мы нашли вчера утром. А вот это торчало в замках. — Всё, что осталось от пропавших карандашей Ларраби, — понимающе кивнул Холмс. — Троттер весьма неосмотрительно о них проболтался. Будем надеяться, длинный язык не успел его погубить. — Тут я за своих парней ручаюсь, — ввернул Лестрейд, пока мы вместе с ним пристраивали бесчувственного инженера на стул. — Доставят в Ярд как миленького. Когда стражи порядка увезли в кэбе ещё не очнувшегося Ларраби, мы вчетвером вышли на улицу. После пыльного подвала и душного, разгромленного кабинета прохладный ночной воздух и мягкий, рассеянный свет фонарей навевали мысль, что худшее уже позади. — Почему же всё-таки прикончили беднягу Клемента? — нарушил молчание инженер, прижимая к виску мокрый платок. Кровоточащая шишка выглядела пугающе, но, по моему опыту, обещала вскоре сойти на нет. — Что такого опасного можно разнюхать в нашей конторе? — Не сейчас, если позволите, — Холмс затянулся трубкой. — Соберу последние фрагменты и завтра изложу свою версию мистеру Блэку — конечно, в присутствии всех участников расследования. — Нет уж, — воспротивился я, — я, как врач, рекомендую мистеру Грейнджеру, да и мисс Сазерленд, после такой встряски посидеть пару дней дома. Воздайте должное их заслугам! — Будь по-вашему, — согласился мой друг. — Дело, если разобраться, не из сложных. Только началось оно не с убийства Клемента, а гораздо раньше, когда на Хикори-роуд снимал помещение маклер Роджер Карлтон, отъявленный мошенник. Он проворачивал сделки с крадеными деньгами. Многим знакомо искушение позаимствовать средства из кассы и, если повезёт, успеть вернуть их до проверки. Не стал исключением и Мартин Троттер. Он так нервничал при встрече с нами, что я сразу заподозрил: рыльце у него в пушку. После этого мне достаточно было узнать о соседстве с Карлтоном, и версия начала складываться. — Но при чём тут Ларраби? — прервал Грейнджер. — Я уверен, именно он и подбил Троттера на участие в афере, — объяснил Холмс. — Благодаря вашему рассказу, дорогой Уотсон. Скрывшись с деньгами, Карлтон оставил после себя ложную улику — загнал в замок сейфа обломок карандаша, чтобы полиция поверила, будто там спрятано нечто важное. Едва ли случайно та же история начала повторяться два месяца спустя у «Картвелла и Блэка». — Значит, вы тоже пришли, чтобы вскрыть замки? — улыбнулась мисс Сазерленд. — А в итоге спасли нас… — И мы, и вы, и Ларраби, — подтвердил Холмс. — Редкое единодушие. Лично я не строил догадок, что именно мы найдём и за каким замком, но не сомневался, что это будет веская улика. Впрочем, скажу прямо, вы и без нас отлично справились. — И в разговор наш он встрял отнюдь не случайно, — припомнил я. — Хотел отвлечь внимание от Троттера и замков! А Клемент, вероятно, догадался о махинациях, когда изучал отчёты. И решил проверить свои подозрения, прежде чем давать ход делу. Непонятно только, почему он не опасался нападения со стороны Ларраби. — Скорее всего, Клемент и не рассчитывал его встретить, — возразил Холмс, — потому что подозревал только Троттера, которого всерьёз не боялся. Но Троттер, конечно, запаниковал и насел на сообщника. А дальше всё разворачивалось, как я представлял в разговоре с вами, мистер Грейнджер. Ларраби подстерёг свою жертву ночью в условленном месте и ударил в висок. Орудие преступления найти будет элементарно: достаточно обработать все инструменты на складе моим реактивом, осаждающим гемоглобин… Падая на кучу стружек, Клемент выронил пенсне и табакерку. Убийца втолкнул тело в сейф, собрал в ящик окровавленные стружки и забил крышку гвоздями. Табакерку, забрызганную кровью, он подобрал и унёс с собой, а пенсне и рассыпанный табак в полумраке не заметил. Вдобавок он не подозревал ещё об одной улике — о шляпе, которую Клемент забыл в гардеробе и которую потом нашёл швейцар. Да, судьба изрядно подыграла этому негодяю, когда на шляпе не оказалось меток… — Кто бы подумал, — тихо проговорила Мэри Сазерленд. — Мы считали мистера Ларраби таким славным и любезным джентльменом, а он был готов убить человека, который ему самому ничем не угрожал. Так и хочется спросить: неужели все вокруг не те, кем кажутся? — Почему же? — возразил Холмс с едва заметной улыбкой. — Вы, например, верны себе ещё со времён нашего первого знакомства… Я проследил его взгляд и сам с трудом сдержал улыбку. У левого ботинка Мэри носок был круглый, а у правого — вытянутый. *** (Два месяца спустя) «Дорогой Госмер, это послание к тебе будет прощальным. Ты был и остаёшься светлым следом в моём прошлом, но теперь меня ожидает совершенно новое будущее. Наша фирма открывает филиал в Портсмуте, и я вызвалась перевестись туда — пока единственной машинисткой, но со временем, возможно, возглавлю машинописное бюро. Девочки взяли с меня торжественную клятву, что я не буду строить из себя второго Маклафлина. Но я для этого слишком счастлива! Ведь моим начальником на новом месте станет Майлз Грейнджер, и он — нет никаких сомнений! — тоже счастлив работать вместе со мной. После того как мы рука об руку вели настоящее расследование, нам теперь любое дело по плечу. И если однажды он наберётся мужества… нет, Госмер, больше ни слова. Есть дела и тайны, которые предназначены только для двоих. Для людей из плоти и крови.

С благодарностью за всё, Мэри Сазерленд»