Do Not Disturb

Виктор отнял от лица ладонь и устало удивился, не обнаружив на ней следов крови. Болезнь окончательно перестала походить на обычную простуду — лёгкие буквально раздирало от боли. Лечебные порошки закончились ещё вчера, так и не дав эффекта. И если до этого была надежда, что лекарства, наконец, помогут, то теперь Виктор лишился последней причины обманывать себя. Что-то внутри окончательно сломалось и отказывалось работать, как следовало. Виктор в ярости ударил кулаком по кирпичной стене, которая прямо сейчас была единственной причиной, по которой он не свалился в грязь, не дойдя нескольких метров до места, служившего ему пристанищем. Виктор прижался щекой к прохладному влажному кирпичу, давая себе буквально одну минуту, чтобы собраться с силами. Всё, что он мог сейчас себе позволить, это покой и горячее питьё из самой чистой воды, которую только мог достать. Добравшись до своей каморки, он сможет, наконец, прилечь и подумать над тем, как ему не сдохнуть в самое ближайшее время. — Привет, хочешь немного подзаработать? Виктор вздрогнул. Он вскинул непонимающий взгляд на незнакомца, а потом сообразил, что стоит практически под самой вывеской, зазывно мерцающей лиловым и пурпурным. — Я не работаю здесь. — И всё же? — мужчина повёл головой. — Загляни внутрь. Любая из девочек будет рада твоей компании, — Виктор чуть скривился, отмечая широкие плечи и бархатный голос, — как и большая часть парней. — И это всё еще не ответ на мой вопрос, — незнакомец прошёлся взглядом по телу Виктора. Виктор почувствовал это, хотя и не видел его глаз — из-за капюшона можно было рассмотреть только нижнюю половину лица. Мужчину явно не смущали ни бледность, ни трость, ни то, как Виктор только что пытался выплюнуть собственные лёгкие. — Как насчёт несложной, приятной работы? Что скажешь, тростинка? — Извини, не заинтересован, — Виктор покрепче сжал трость и попробовал отлепиться от стены. Но снова зашелся в вязком, глубоком кашле, продиравшем до самой печени. Он согнулся пополам, обхватывая себя поперёк туловища в тщетной попытке не дать своим внутренностям выскочить наружу вместе с очередным спазмом. — А выглядит как раз наоборот. Может, передумаешь? — перед лицом Виктора возникла широкая ладонь в перчатке из тонко выделанной кожи, слишком дорогой, чтобы принадлежать жителю Зауна. На ладони лежали три нарядные, поблёскивающие гладкими боками пневмо-ампулы. Дорогие лекарства из Пилтовера, которые можно было добыть только у лицензированного доктора. Виктор почувствовал, как его брови ползут вверх. Слишком много для «немного подзаработать». Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком вовремя. Виктор не верил в такие совпадения. Но… На ампулах были пломбы, похожие на настоящие. Нет, они были настоящими. И они действительно были нужны ему. Позарез. Заун не страдал от недостатка простых аптечных порошков из верхнего города и микстур от местных самоучек. Но чтобы достать такие препараты, нужно было выложить слишком большую сумму за приём у квалифицированного врача, не считая денег за само лекарство. Даже жители Пилтовера предпочитали сами употреблять выписанные по рецепту препараты, а не заниматься их перепродажей. По крайней мере большинство из них. — Мне они так и не пригодились, жалко было, если пропадут, — продолжил незнакомец, не дождавшись внятной реакции. Виктор оцепенел, не в силах отвести взгляд. Его язык будто прилип к нёбу. Ампулы зазывно звякнули в ладони. Закалённое стекло было очень сложно разбить, но Виктор всё равно вздрогнул. — А в Линиях любой оторвёт их с руками, хотя бы для того, чтобы толкнуть за приличную горсть шестерёнок. Но, кажется, ты будешь непрочь оставить их для себя. Виктор смог, наконец, сделать полный вдох, но не рискнул выпрямиться. Он вывернул голову, чтобы посмотреть на чистенького жителя Пилтовера, который спустился сюда, в грязь и миазмы, за дешевыми безыскусными развлечениями, желая выменять их на то, чего не мог оценить по-настоящему. Виктор видал таких. Знающих, что им нужно, и уверенных, что получат это. Незнакомец продолжал держать ампулы перед его лицом, на этот раз терпеливо дожидаясь ответа. Хотя они оба знали, какой он будет. Из-под капюшона была отчетливо видна широкая смуглая челюсть и ослепительная зубастая улыбка. Виктор ещё раз пробежался взглядом по неприметным, но слишком добротным сапогам, дорогим перчаткам и тем самым пломбам на ампулах, которые было чертовски сложно подделать. — Идём, — бросил он наконец и оттолкнулся от земли тростью. Он даже не стал проверять, идёт ли незнакомец следом. Черный ход «АА» встретил их темнотой и пустым коридором. — Не работаешь здесь, значит, — это прозвучало скорее весело, чем с издёвкой. Виктор дёрнул плечом, толкнул знакомую дверь и попал в скудно освещённую галерею, в нишах и комнатах вдоль которой было шумно от суеты. Девушки и юноши в масках притворно хихикали, хлопали ресницами и прижимали ладони к губам. Виктор хмыкнул. Будто такая нехитрая пантомима могла обмануть хоть кого-то. Он, насколько мог, быстро прошёл галерею насквозь и, вместо того, чтобы выйти в тёмный прокуренный зал с баром, свернул на неприметную лестницу, скрытую за портьерой. Каморка Виктора находилась наверху, там же, где обитали те работники и работницы заведения, которые не могли позволить себе нормальное жильё. Туда не водили гостей, потому что для них были более комфортабельные апартаменты на первом этаже. И хотя это не запрещалось, Виктор никогда не думал, что ему будет кого привести к себе. — Не знал, что в «АА» сдаются комнаты для постояльцев, — мужчина коснулся одной из обшарпанных дверей. — У меня есть некоторые, скажем так, договорённости с госпожой Бабетт, — даже в полумраке Виктор привычно нашёл ключом скважину и вошёл внутрь. Его гость шагнул следом, закрыл дверь на щеколду и стянул перчатки. Виктору стоило бы занервничать, но ему было уже настолько плевать… Он включил настольную лампу. Та давала мало света, но для того, чем они собирались заняться, много было и не нужно. Он прислонил трость к столу, скинул с себя жилет и потянулся к пуговицам на рубашке. К спине прижалось горячее и тяжелое тело. Виктор невольно напрягся, но потом пересилил себя и опустил плечи. Горячие ладони накрыли его пальцы, перехватывая инициативу. А когда пуговицы закончились, скользнули под рубашку, нащупывая корсет. Виктор качнулся вперёд, пытаясь уйти от прикосновения. Руки тут же исчезли, как и давящий жар чужого тела. — Эй, тростинка, посмотри на меня, — незнакомец потянул его за плечо, заставляя развернуться. Капюшон лежал у него на плечах, давая, наконец, рассмотреть лицо. Уродливо-восхитительное лицо, такое симметричное и идеальное, что это было просто невыносимо. От удивления Виктор резко втянул в себя воздух. Незнакомец пах металлом, окалиной и старым пергаментом, а не дорогими духами, как ему следовало. Виктор сглотнул. — Я понимаю, что повода доверять мне у тебя нет. Могу я внести аванс, чтобы этот вечер не был таким скованным, м? Виктор упёрся бёдрами в стол, перенося вес на здоровую ногу. Он внимательно проследил за тем, как его гость вынимает из внутреннего кармана плаща одну из обещанных ампул и бережно пристраивает её на краю стола так, чтобы Виктор мог легко дотянуться. Виктор помедлил, но потом всё же сжал в ладони прохладное стекло. — Помощь нужна? — гость стянул с себя плащ и бросил его на стол. Он поддёрнул рукава рубашки, обнажая гладкие, смуглые предплечья. Не давая себе шанса задуматься, Виктор поддел ногтём защитный колпачок. Пломба тихо хрустнула, обнажая иглу для инъекций. — Справлюсь, — он не дал поймать себя за запястье и прижал ампулу к бедру, прямо к поношенной ткани брюк. Укола он практически не почувствовал — такой тонкой была игла. Лекарство приятным теплом растеклось под кожей. Обратного пути не было. Теперь самое время заплатить по счетам. Виктор взял своего гостя за плечо и потянул к себе. Незнакомец не был идиотом и понял намёк. Губы у него были… обычными? Виктор не знал, какими, если честно, ему особо не с чем было сравнивать. К его порогу не выстраивалась очередь желающих поцеловать странного тощего хромого заучку. Одно бесконечное мгновение он боролся с желанием отпрянуть, а потом сдался неожиданному напору. Было восхитительно лестно чувствовать в свой адрес такой очевидный интерес. Незнакомец будто пытался сожрать Виктора целиком, со всеми его хрупкими костями. Горячие даже сквозь рубашку ладони прошлись по спине, а потом мужчина подхватил его под бёдра и усадил на стол. Виктор хотел было заикнуться про кровать, но проглотил эти слова вместе с очередным поцелуем. Что-то с грохотом свалилась на пол. Трость? Виктор вдруг понял, что ему плевать. Мужчина на мгновение оторвался от его рта и жадно всмотрелся в лицо. Виктор мотнул головой, пытаясь убрать с лица прилипшие к вспотевшей коже пряди. Они оба были практически полностью одетыми, но под этим взглядом Виктору впервые в жизни захотелось оказаться обнажённым. Даже несмотря на бледную кожу и выпирающие кости. Даже несмотря на следы от корсета, который он снимал всё реже с каждым месяцем. И на который незнакомцу, видимо, было плевать. А может как раз наоборот. Виктор фыркнул. — У тебя что, какой-то фетиш на калек? — хохотнул он, чувствуя, что плывёт. Щеки горели, кожа покрылась испариной, а пальцы на ногах поджимались от каждого жадного касания. Незнакомец улыбнулся, и Виктор вновь поразился ширине его оскала. С секунду они сверлили друг друга взглядами, а потом мужчина снова подался вперёд и переключился на его шею. Виктору показалось, что каждый волосок на теле встал дыбом. Мужчина крепко сжал волосы на его затылке, не позволяя уйти от прикосновений. Второй рукой он придерживал Виктора под лопатки, не давая окончательно рухнуть спиной на стол. — Ты мне скажи, — прошептал он Виктору в шею и вновь прильнул к ней губами, оставляя влажные следы. Вместо ответа Виктор сильнее вцепился ему в плечи. Под тонким хлопком рубашки перекатывались тугие мышцы человека, который умеет обращаться со своим телом. Было безумием ощущать под пальцами что-то настолько совершенное и отличное от его собственного. Виктор знал, что спина не простит ему таких выкрутасов, но всё равно сжал коленями своего гостя, чтобы не потерять равновесие, и толкнул его в грудь. Из горла мужчины вырвалось что-то похожее на рык. Или на хриплый стон. Он выпутал руку из волос Виктора, дёрнул пуговицу на его штанах, споткнулся на второй и нетерпеливо сжал член Виктора прямо через ткань. — Хах, я ошибся, ты совсем не тростинка, — выдохнул он и зашипел, когда Виктор схватил его за ворот рубашки. Рука, накрывшая пах Виктора, замерла. Виктор держал незнакомца за шкирку, как нашкодившего кота. Виктор видел, как под впившейся в горло тканью дернулся кадык. Видел, как на смуглой коже собирается испарина. Но продолжал держать, а мужчина продолжал покорно ждать, обдавая его лицо дыханием. И Виктор поплыл окончательно. Он разжал пальцы и сам потянулся к чужому ремню, одновременно впиваясь пятками в бёдра своего гостя и заставляя мужчину прижаться плотнее. — М-м-м-м, — протянул тот, притираясь наконец кожа к коже и толкаясь в подставленную ладонь. Он лишь на мгновение бросил взгляд вниз, вдоль затянутого в корсет тела Виктора, чтобы обхватить своей широкой ладонью оба их члена, а потом вновь уставился на его лицо. Губы Виктора распахнулись. Он хватал ртом воздух, сгустившийся до состояния патоки. Он цеплялся за спину незнакомца, чтобы не рухнуть на стол, чувствуя, как больную ногу сводит судорогой. А ещё он чувствовал, как продирает его до самых кончиков нервных окончаний каждое движение. Чувствовал, какие шершавые, мозолистые у незнакомца пальцы. Чувствовал, насколько крепко у него стоит. Мужчина подавался бёдрами вперёд, втягивая воздух сквозь зубы. Он выглядел абсолютно опьянённым. И не отрывал от Виктора взгляд ни на секунду. Это было невыносимо. Виктор огладил ладонью короткие волосы на затылке мужчины и потянулся к его губам, чтобы не смотреть в это невозможное, тупое лицо. Их тела были так близко, что костяшки незнакомца задевали металлические детали корсета Виктора, но его гость даже не попытался замедлиться или отодвинуться. Только сильнее начал поддавать бёдрами. Виктор уткнулся ему в плечо и задрожал. — Тише, тростинка, ещё немного, — прошептали ему на ухо. Это безумие действительно продлилось недолго. Через несколько минут и один абсолютно постыдный стон, который Виктор надеялся стереть из своей памяти и до конца жизни не открывать рот, Виктора бережно уложили на столешницу. Его лицо горело, в паху было мокро и липко. Ужасно хотелось вымыться. Виктор помнил, что где-то недалеко должна быть чистая ветошь, и попытался приподняться на локте, чтобы осмотреться. Но рука соскользнула, и он шлепнулся обратно. — Воу, кажется кого-то повело? Не привык к таким нагрузкам, тростинка? Виктор попробовал сфокусировать взгляд, тело затопило негой, которой было невозможно сопротивляться. Очень сильно хотелось упасть на кровать и проспать всю ночь. Он попытался приподняться снова, но голова закружилась ещё сильнее. Виктор на секунду закрыл глаза, тело было таким легким, что, казалось, он плывёт по воздуху. Даже боль в груди, неизменная его спутница вот уже долгие месяцы, будто отступила. Не исчезла полностью, но затаилась в глубине. Двигаться не было никакого желания. Он отдался этому ощущению и провалился в ласковую тьму.