Оттенки заплесневелого счастья

      Задыхаясь во сне, девочка разлепила глаза и не сразу поняла что происходит. Глаза начало сильно щипать, а вдох полной грудью было сделать невозможно без кашля. Комната была залита едким густым дымом.       Пожар.       Она кинулась к двери, прикрывая рукавом кофты нос и рот, чтобы хоть как-то обезопасить себя от отравленного воздуха, но было слишком поздно, огонь подошел слишком близко, перекрывая проход к лестнице. Казалось, что совсем скоро и пламя перейдет в ее комнату, заживо сжигая девочку своими красными язычками. Из глаз потекли слезы отчаяния, оставляя на ее черных от сажи щеках неровные дорожки. Слезы стекали на пол и она бы очень хотела ими затушить огонь. Сэди старалась не думать о родителях, смогли ли они выбраться и если да, то почему не приходят за ней, но гадкие мысли все норовили пробраться и затуманить ей разум, когда сейчас как никогда нужно чистое сознание. Не время для истерик.       Все время кашляя от густого дыма, она смогла пробраться к окну. Не мешкая, она схватилась за ручки окна и потянула их на себя, впуская в комнату кислород. Дым повалил сильнее, стараясь заполнить собой каждую частичку комнаты.       Огонь подступал все ближе и другого спасения она не находила. Сев на подоконник и свесив ноги на улицу, Люпин держалась своими маленькими ручками за раму, готовясь в любую секунду спрыгнуть. Страх подкатывал все ближе, но она не давала ему перейти в панику. Уж лучше она спрыгнет со второго этажа и отделается лишь ушибом или переломом, чем сгорит заживо. Оглянувшись в последний раз на свою комнату, в которой во всю плясали красные огоньки пламени, поглощая находившиеся в ней вещи и выпуская все больше отравленного дыма она оттолкнулась и спрыгнула вниз.       Рухнув прямо в кусты какого-то растения, нужного матери для приготовления зелий, она крикнула от боли в руке, на которую неудачно приземлилась и кажется даже вывихнула. С трудом поднявшись на ноги, она прижала болящую руку к себе и хромая, поплелась подальше от дома. Слезы, не переставая стекать по щекам, размывали обзор и она всхлипывая, не понимала куда шла, но не останавливалась ни на секунду. Все казалось лишь дурным сном, который почему-то никак не заканчивался. Но это не могло быть правдой! Просто не могло!       За спиной раздался мощный взрыв как только она дошла до ворот. Ударной волной ее откинуло в сторону и дом с грохотом рухнул…       Тяжело дыша, Фиби с криком подскочила с кровати. По щекам так же как и во сне стекали слезы, которые она была не в силах остановить. Казалось, что прошло уже достаточно времени, чтобы забыть о той кошмарной ночи. Все воспоминания должны были стать далекими, будто и вовсе из прошлой жизни, но они по пятам преследовали Люпин, напоминая, о тяжелой потере, о которой девочка и думать боялась.       Уткнув лицо в подушку она старалась не всхлипывать и поскорее пролить все слезы, которые достаточно накопились с прошлых кошмаров. Она надеялась, что спустя два года ее мозг огородит ее от тех ужасных моментов и перестанет их прокручивать каждую ночь. И на какой-то момент ему это удалось, достаточно долгое время ей не снился ни пожар, ни разрушенный дом, ни похороны родителей… Но видимо перерыв был окончен и пришла пора вновь погрузиться в болезненные воспоминания. Хоть ей очень хотелось верить, что это единичный случай и в ближайшее время это не повториться.       Когда всхлипы утихли, а слезы закончились, Фиби оторвалась от подушки и одеялом вытерла мокрое лицо. Волосы неприятно прилипли к щекам и создавалось ощущение, что она очень неаккуратно умылась, разбрызгав воду в разные стороны.       Когтевранка осторожно одернула синий полог кровати, проверяя спят ли подруги и не побеспокоили ли девочек ее рыдания. Фрея, свесив ногу тихонько похрапывала, а Пандора, не потрудившись задернуть полог мирно спала, повернутая к Люпин спиной. Фиби тихо выдохнула. Хорошо хоть ее никто не увидел в таком состоянии и не нужно объяснять что с ней произошло. Разговаривать она об этом не желает и рассказывать кому-либо тем более.       Снова лечь спать Фиби так и не решилась. Вместо этого девочка предпочла почитать и хоть ненадолго забыть о кошмаре, посвятив пару часов штудированию учебника по трансфигурации.       Спустившись на последний завтрак перед каникулами одна из первых, Люпин невольно залюбовалась преобразившемся большим залом. Помещение было украшено к приближающемуся празднику. Четыре огромные зелёные ёлки были украшены под стать каждому из факультетов в соответствующие им цвета. Ёлочные игрушки на ветках были до того красивые, что хотелось подойти поближе и тщательнее осмотреть каждую деталь индивидуальных украшений. На самых верхушках восседали красивые звезды, которые распевали рождественские мелодии, добавляя к празднику ещё большую атмосферу. По всему залу были подвешены серебряные снежинки, красиво переливающиеся на лучах зимнего солнца, которое только-только начало подниматься и будить своими лучами учеников, не закрывшимися пологом кроватей.       Фиби села на привычное место за столом когтеврана и неторопливо придвинула к себе тарелку с завтраком. Честно говоря, аппетита совсем не было, поэтому глазунья так и осталась нетронутой, лишь в несколько местах продырявленной вилкой.       — Доброе утро, — Фиби резко оторвала взгляд от до сих пор полной тарелки, когда поняла кто сел напротив нее. Девочка в немом вопросе выгнула бровь, никак не ожидая увидеть Римуса Люпина за столом когтевранцев в столь раннее время. Конечно, этот гриффиндорец обычно просыпался рано, но чтобы приходить на завтрак так рано… Она была действительно удивлена. — Ты знаешь, что это нужно есть?       — Да, просто решила провести археологические раскопки, — выдохнула она и отодвинула от себя тарелку. Подозрительно сощурив глаза девочка уставилась на кузена. — Позволь спросить, что ты делаешь за столом чужого факультета?       Римус придвинул к себе исковырянный завтрак Фиби и с присущим ему аппетитом принялся кусок за куском опустошать тарелку. Фиби не проронив и слова наблюдала за мальчиком, пока тот молча ел, лишь изредка поднимая взгляд голубых глаз на неё. Фиби непонимающе сдвинула брови к переносице, когда Римус вытер рот салфеткой и встал из-за стола.       — Если ты просто хотел съесть две порции вместо одной могли бы потом сходить на кухню, — буркнула когтевранка встав со своего место и подходя к Люпину.       У Римуса было явно хорошее настроение, чего Фиби, честно говоря не понимала. Как у человека, который встаёт в такую рань может быть хорошее настроение? Конечно, это может быть оправдано преддверием скорого праздника и встречей с семьёй, но все же.       — Мне твоей порции вполне хватило, просто я подумал, ты все равно не ешь, зря что-ли добру пропадать, — он пожал плечами подходя к гриффиндорскому столу, жестом приглашая девочку сесть. Фиби, пожевав губу приземлилась напротив Римуса, сложив на столе руки в замок. Она не знала, к чему была эта перебежка между столами, если можно было остаться там.       — Рассказывай, — Римус положил голову на руки, согнутые в локтях и неотрывно наблюдал за Фиби.       Когтевранка нахмурилась.              — Да ладно, Фибс. Во-первых, ты проснулась в такую рань и даже раньше меня оказалась на завтраке, — он согнул один палец, перечисляя, — во-вторых, ты не притронулась к еде, а лишь изуродовала бедный завтрак, — согнул второй палец, — в-третьих, до того как я присел к тебе, ты сидела с кислой миной и явно над чем-то размышляла, чем-то не очень хорошем я имею в виду, — согнул третий палец, — Фиби, скажи, что случилось, я твой брат, я все пойму и имею право знать что с тобой происходит, — Римус взял девочку за руку, лежащую на столе и легко сжал ее пальцы.       Фиби знала, он говорит серьезно и действительно за нее беспокоится. Но неужели ее внешний вид и поведение говорит за нее? Как он быстро смог догадаться что с ней что-то не так. Возможно это была его природная наблюдательность, либо же он уже успел ее выучить и знает как она себя ведет в случае беспокойства. В любом случае он ждал от Фиби ответа, а она не хотела беспокоить Римуса да и кого либо, говоря о своих кошмарах. Конечно же ее брат знал, когда они начались в первый раз и постоянно был рядом, поддерживая как мог, но сейчас он наконец-то счастлив, рядом со своими друзьями и Фиби не хотела омрачать его своими проблемами.       — Все в порядке, — она в ответ сжала пальцы гриффиндорца и натянуто улыбнулась. — Просто я буду скучать по Хогвартсу и друзьям.       На самом деле это тоже была правда и мысли о расставании со школой хоть и не на долгий период вгоняли грусть в ее мысли. Безусловно, она скучала по Тонксам и по дяде с тетей, но также она успела слишком сильно привязаться к друзьям и не хотела уезжать. По правде, она думала над тем, чтобы остаться в школе на каникулы, но посчитав этот поступок эгоистичным — решила уехать домой и повидаться с родными людьми.       — Ладно, — после долгого молчания сказал Римус, на лице осталось видно недоверие к словам кузины, но сам мальчик немного расслабился. Видимо, посчитал ответ правдивым только наполовину, но поняв, что Фиби не расскажет всю правду решил оставить этот разговор на потом.       Возвращаясь на том же алом поезде домой, Фиби сидела в одном купе с Фреей и Барти. Жаль, не было Пандоры; когтевранка решила остаться в Хогвартсе и Фиби было грустно бросать ее там одну, уезжая на каникулы. Тогда девочка уверила подругу, что все хорошо и ей правда есть чем себя занять. Фиби пришлось лишь поверить словам Паркер и недовольно кивнув, отправиться к поезду, пожелав удачных каникул.       Сейчас же Фрея и Барти оживленно разговаривали о квиддиче, напоминая о прошедших межфакультетских играх. Фиби не слушала их разговор, ведь квиддич совершенно ее не привлекал. Она сама ужасно боялась высоты и когда были уроки полетов девочка так и не смогла сесть на метлу. Ей было стыдно, что лишь она осталась на земле среди своих сокурсников. Даже сама мадам Трюк, сочувственно покачав головой, назвала Фиби безнадежной и той пришлось отказаться от полетов. Конечно, было обидно, что полеты — это единственный предмет, который она завалила, но зато остальные довались вполне легко, особенно зелья. Профессор Слизнорт все чаще хвалил когтевранку и говорил, что у девочки есть талант. Он даже позволил ей, Северусу и Лили работать вместе над одним зельем, что другим ученикам пока было запрещено.       Слизеринец всячески выдавал свою неприязнь к совместной работе с Люпин, но Фиби стойко терпела все подколки с его стороны и игнорировала едкие комментарии. Помогла ей также и Лили Эванс, которой надоело такое отношение своего лучшего друга к однокурснице, и та приструнила слизеринца. Фиби была благодарна гриффиндорке, ведь если бы Лили продолжила молчать, то Люпин бы не выдержала и в лучшем случае высказала все что она думала о Снейпе, ну а в худшем — пустила в него какое-то заклинание.       — Пойду прогуляюсь, — заскучав, от затянувшихся разговоров про квиддич, сказала Фиби, встав со своего места. Поймав взгляд нахмуренного Барти, она добавила: — Я скоро вернусь, пойду разомну ноги.       Только выйдя из купе и закрыв за собой дверь неподалеку послышался взрыв. Фиби напряглась, в голове сразу всплыло воспоминание разрушенного дома, но она отмахнулась от него. По коридору прямо на девочку летело четверо мальчишек и те явно не собирались останавливаться. На секунду показалось, что они и вовсе собьют ее с ног и оставят отдыхать на полу.       — Бежим, бежим, бежим, — кто-то из гриффиндорцев схватил ее за запястье и потянул за собой по коридору.       От неожиданности Фиби запнулась, но выровняв равновесие она со всех ног побежала за сокурсниками. Она обернулась и поняла в чем дело, дверь одного из купе открылась и из него повалился розовый дым и силуэт человека. В нем она узнала слизеринца — Люциуса Малфоя, чьи волосы и одежда были покрыты розовой блестящей пыльцой, а глаза горели ненавистью. Малфой поймал на себе взгляд Фиби и его лицо тронула кровожадная улыбка. Тут она и поняла, что действительно вляпалась.       Через несколько мгновений первокурсники тяжело дыша стояли за дверью одного из пустующих купе, прижимаясь к двери спиной. Фиби скользнула взглядом по всем присутствующим и посчитав ситуацию, в кою она попала жутко забавной, прыснула.       — Что смешного? — спросил Питер, присаживаясь у окна, Фиби помотала головой и закусила губу, чтобы не расхохотаться.       Тут она вновь почувствовав тепло на запястье, подняла голову вверх, сталкиваясь с серыми глазами Блэка. С несколько секунд они тупо смотрели в глаза друг друга и тут Сириус, будто ошпаренный, одернул руку и отступил на несколько шагов. Фиби смутилась и решила сесть возле окна напротив Питера, подальше от Блэка.       — А круто мы их! Вы слышали как орал Мальсибер? Прямо как девчонка, — оживленно начал пересказывать события Джеймс.       — Стоп! — прервала когтевранка несвязный рассказ Поттера, — что вы сделали?       Римус, севший рядом с Фиби покачал головой, тихо пробубнив «идиоты» и улыбнулся.       — Ну… В общем, мы закинули в купе слизеринцев «радужную бомбу», которую купили в Зон… — Джеймс зашипел, поняв, что только что раскрыл секрет и взъерошил и так лохматую гриву.       — Вы были в Зонко? — воскликнула девочка, но после фразы Сириуса, чтобы Фиби говорила тише, тут же более спокойно продолжила, но с теми же возбужденными нотками в голосе. — Когда? Неужели при поездке в лес? Вот вы идиоты!       — Почему сразу идиоты? — спросил Сириус, но тут же продолжил не дожидаясь ответа. — Между прочим, с помощью этой бомбы слизеринцы выглядят очень стильно. И мы единственные на первом курсе, кто смог прикупить кое-что в Зонко и не были наказаны, чем ты, например, не можешь похвастаться, — он с видом превосходства сложил руки на груди, не тая ухмылки.       — Тоже мне, мародеры, — хмыкнула Фиби, демонстративно отворачиваясь к окну.       Ее одновременно и восхищало, что ее сокурсники на первом курсе смогли побывать в деревне, что до этого кажется никому не удавалось, а если и удавалось, то по любому их обнаруживали и отправляли на отработку, но в то же время она была недовольна мальчишками, которые столь сильно пренебрегали правилами. Ладно их ночные прогулки и постоянные розыгрыши, но поход в деревню…       — Как ты нас назвала? — переспросил Сириус.       — Мародеры.       — А мне нравится, — подал голос до этого молчавший Римус. Фиби перевела взгляд на кузена, и выгнула бровь, но уже через секунду ее лицо исказила мимолетная улыбка, которую она постаралась скрыть.       — Решено, господа, теперь мы — мародеры! — воскликнул Джеймс, встав со своего места.       Мальчишки начали аплодировать друг другу. Фиби же недоверчиво оглядывала новоиспеченных мародеров, подозрительно прищурив глаза, наблюдая за их ребячеством. Остановившись на улыбающемся Римусе, она поняла, что какими бы иногда не были грубыми и назойливыми его друзья — они помогали ему открываться все больше и больше, заставляя покинуть свою зону комфорта. Как бы Фиби иногда не раздражали мародеры — они меняли Римуса. И эти изменения ей нравились.       — Что ж, не буду мешать вашему празднованию, а меня уже заждались, — она встала с места, пригладила невидимые складки на юбке и прошла к двери, ловя на себе взгляды гриффиндорцев. — С наступающим.       — Удачных каникул! — крикнули вслед мальчишки и дверь закрылась, оставляя четверку мародеров обсуждать свои планы без лишних ушей.       Поезд остановился на той самой платформе, с которой они совсем недавно приехали в школу, и толпы учеников начали пробиваться и искать своих родных. Уже попрощавшись с друзьями, Фиби ждала брата, с которым по старой традиции будет справлять рождество в таком уютном доме Люпинов. Тяжелый чемодан уже был выгружен на платформу с помощью старшекурсника с Пуффендуя, который охотно согласился помочь первокурснице. К чемодану была прикреплена корзинка, в которой восседал Лори и тихо шипел, давая понять, что это место ему совершенно не нравится и он хочет поскорее убраться оттуда.       — О, дорогие, как мы скучали, — лепетала тетя Хоуп, поочередно целуя детей в обе щеки и крепко сжимая в объятиях. Обычно строгие черты лица женщины — которые передались Римусу — смягчились, открывая другую, заботливую и переживающую сторону Хоуп. Ее черные волосы были собраны в идеальный пучок, которому могла позавидовать и сама Макгонагалл. Деловой костюм, надетый на женщину, был слегка потерт временем и означал, что женщина сорвалась с работы, чтобы встретить детей на станции.       Римус состроил страдальческую мину, повернувшись к Фиби, пока мать трепала его по светлым волосам. Фиби тихонько засмеялась, обнимая дядю Лайелла. Мужчина, со светлыми волосами, но седыми прядками тепло улыбался, поистине радуясь встрече с детьми. Его лицо выглядело осунувшимся и уставшим, видимо мужчина также погряз в работе, что совсем не радовало ни сына, ни племянницу. В уголках светлых глаз при улыбке мужчины легко были заметны морщинки, выдающие его уже совсем не юношеский возраст.       Добравшись до дома Люпинов самым магловским способом (а именно на машине), первокурсники ахнули, увидев елку до потолка в гостиной. Она была правда еще не украшена, но эту возможность специально оставили Римусу и Фиби, которые оставив чемоданы в прихожей рванули с места за коробкой с игрушками и прочей рождественской лабудой. Миссис Люпин достала старый магнитофон, чтобы поставить пластинки с рождественскими песнями, здорово поднимающие дух. Перебирая пластинки, мистер Люпин отложил несколько в сторону, позже передав жене и поспешно удалился в Министерство магии, предварительно попросив прощение у детей. Лайелл пообещал, что прибудет вечером и поможет с оставшимся декором дома. Хоуп чмокнула мужа на прощание и тот с характерным громким хлопком трансгрессировал. Миссис Люпин в свою же очередь быстро приготовила проголодавшимся детям перекус и удалилась в кабинет, кропотать над бумагами.       Это немного подпортило настроение когтевранки, ожидавшей, что они, как и раньше станут украшать дом все вместе, распевая песни и шутливо кидаясь друг в друга мишурой. Но все оказалось не так красочно как хотелось, и Римус, тоже сравнивая то время с этим днем невольно нахмурился. Однако, это не помешало детям развеселить самих себя, кружась под рождественские песни и во все горло выкрикивать разученные стишки.

***

      После прощания с друзьями, Сириус направился к отцу, которого заметил сразу после выхода из поезда. К счастью, статный мужчина позволил Сириусу как следует попрощаться с друзьями и не торопил сына, оставаясь стоять на своем месте, лишь изредка поглядывая на наручные дорогие часы. Мистер Блэк был одет в один из, как всегда, идеально выглаженных костюмов, с бабочкой на шее, идеально дополняющий образ мужчины. Сириус коротко поприветствовал отца и те направились к черной дорогой машине, где их уже ждал шафер, который помог загрузить чемодан в багажник.       Сириус еще тогда знал, что встреча с матушкой не будет теплой, но он не ожидал, что как только они с отцом переступят порог Гриммо 12, Вальбурга начнет орать на старшего сына и обвинять его в предательстве старинных обычаев. Сириус выслушивал мать с абсолютно непроницаемым лицом — как его и учили все года — но в душе ему было больно от слов собственной матери, от ее холода, казалось такого привычного и обыденного, но все равно оставляющего неприятный осадок.       — Не смей больше разочаровывать меня, Сириус, ступай! — закончив свою тираду, статная женщина, казавшаяся гораздо моложе своего настоящего возраста отвернулась от сына, давая понять, что разговор окончен. Гриффиндорец кивнул и с гордо поднятой головой поднялся в свою комнату, не забыв громко хлопнуть дверью.       В комнате уже стоял его багаж, видимо Кикимер не терял время зря, пока Вальбурга отчитывала Сириуса. Мальчик упал на кровать, раскинув руки в стороны, и зарылся лицом в белоснежную подушку. В голове лихорадочно скользили слова матери, создавались ощущение, что она сидит возле его кровати и нашептывает их прямо на ухо: «Ты разочаровал меня, Сириус. Как ты мог поступить на Гриффиндор?! Неудачник! Позор! Какой пример ты подаешь Регулусу?..».       Сириус резко сел на кровать, отгоняя ненужное наваждение и уставился в стену с зелеными обоями. Он невольно скривился и обвел взглядом всю комнату. Сразу вспомнилась его ранняя попытка переделать свою комнату, закончившаяся скандалом с матушкой, которая просто так дело не оставила и заставила Кикимера выкинуть весь хлам старшего сына, накупленный в магловском магазине.       «Давно пора поменять интерьер», — Сириус хмыкнул своим мыслям и с готовностью кивнул.       — Сириус, можно? — постучав несколько раз, дверь приоткрылась и внутрь просунулась кудрявая голова Регулуса.       Сириус мягко улыбнулся, совсем позабыв о ссоре с матерью и похлопал на место возле себя. Регулус прыгнул на кровать старшего брата, закинув ноги тому на колени. Черные кудрявые волосы младшего Блэка были еще мокрыми, видимо мальчишка только недавно выбежал из душа и не позаботился о сушке волос. Обведя нагло развалившегося мальчишку с ног до головы, Сириус отметил, что Регулус действительно был в домашних синих штанах и рождественском свитере.       — Ну как ты, братец? Скучаешь небось без меня, — специально непринужденно бросил Сириус, постукав младшего брата по ногам, которые до сих пор находились у него на коленях и проследил за выражением лица Регулуса.       Сириусу действительно были важны слова брата, он надеялся, что сможет помочь Регулусу противостоять влиянию Вальбурги и даже возможно подтолкнуть Регулуса к поступлению на Гриффиндор. Но для начала Сириус должен узнать, не промыла ли матушка уже мозги младшему сыну и сможет ли он — Сириус Блэк, поставить брата на истинный путь.       — Да как обычно, — он пожал печами, правда слегка нахмурился, и начал пальцем выводить узоры на покрывале Сириуса, мерзкого зеленого цвета, — отец не вылазит из кабинета, а матушка то и делает, что напоминает мне о том, чтобы я не был как ты и как положено каждому Блэку поступил на Слизерин. Честно, мне это так надоело, спасибо, хоть ты приехал, — он выдохнул и приподнял уголки губ, посмотрев такими же серыми глазами, как и у Сириуса на старшего брата. Гриффиндорец, невольно задержавший дыхание — расслабился.       «Видимо, он не такой бесхребетный, каким кажется», — подумал Сириус и улыбнулся своим мыслям.       — Что значит «спасибо, хоть ты»? — наигранно возмутился Сириус. — Хочешь сказать, что есть кто-то, кого ты хочешь увидеть больше, чем меня?       — Да, — разгадав игру Сириуса, у которого поднялись брови, Регулус шутливо задумался, потирая подбородок, — Мерлина бы не помешало, а так я доволен, — не выдержав, Регулус расхохотался и Сириус полностью поддержал в этом брата.       Блэк был вне себя от переполнявшей его радости. Еще не поздно огородить Регулуса от напутствий матушки. Да, возможно это эгоистично — привязывать брату свое мнение, но так он сможет спасти его, а остальное уже не важно.       Наблюдая, как маска истинного аристократа спадает с брата, открывая его настоящего, живого, такого же ребенка, способного испытывать эмоции — настоящее счастье. И вот сейчас, Сириус не мог не радоваться, наблюдая, как Регулус смеется с историй, рассказываемых гриффиндорцем о приключениях мародёров, как он в ответ шутит и задает вопросы, выдавая свое детское любопытство.       — Слушай, Сириус, отец принес елку, и я бы хотел… — он замялся и вновь опустил голову, вырисовывая узоры на покрывале. Сириус возвел глаза к потолку, проклиная изредка появлявшуюся нерешительность брата, от которой, Блэк поклялся себе, поможет ему в скором времени избавиться. — В общем, давай нарядим елку. Возможно это глупо, но…       — Редж, — мальчик посмотрел в глаза брату, — это замечательная идея и совсем неглупая, айда за игрушками! — он спрыгнул с кровати и дождавшись брата, мальчики побежали по лестнице наверх за коробкой, в которой хранятся раритетные, по истине волшебные игрушки.       Уже через несколько часов посередине гостиной красовалась наряженная елка, с игрушками, распевающими рождественский гимн и огоньками, переливающимися всеми возможными цветами. Братья отошли на расстояние и придирчиво рассмотрели свое творение. Переглянувшись, они решили, что елка выглядит идеальной и в любом случае, ничего лучше уже сделать не смогут, мальчики рассмеялись.       Вальбурга, словно коршун, выискав добычу, отругала детей за слишком громкий смех и приказала идти на ужин.       Пожав плечами, мальчики, идя за матерью строили друг другу смешные рожицы, мастерски сдерживая смех, так и просящийся вырваться наружу.       Ужин прошел довольно гладко. Никто не подавал виду, что был хоть какой-то намек на ссору. Ковыряясь в тарелках, Блэки с самыми что ни на есть надменными лицами превосходства изредка обсуждали нейтральные темы, как, например, новую статью в волшебном Пророке, работу отца и завтрашнее Рождество. Сириус буквально мечтал выбраться из неприятной обстановки и оказаться в своей комнате, желательно забрав с собой брата. Но увы, матушка сразу предупредила Сириуса о том, чтобы старший сын даже не думал как-то повлиять на Регулуса, разгадав его план. Гриффиндорец мысленно ухмыльнулся на реплику матери, сделав заметку, хоть как-то насолить миссис Блэк, чтобы та не думала, что ее предубеждения и наказания что-то да значат для Сириуса.       Поблагодарив за ужин, Сириус встал из-за стола и удалился к себе в комнату как раз вовремя, ведь именно тогда они договорились с Джеймсом испробовать их зеркала и поделиться впечатлениями первого прошедшего дня.       Первым, что заметил Блэк — была растрёпанная шевелюра друга, показавшаяся в зеркальце, а после и самого широко улыбающегося Джеймса. Сириус был рад, что у друга все хорошо и он действительно счастлив находиться дома в кругу семьи. В свою же очередь Блэк решил не говорить про ссору с матерью, хотя Поттер и сам мог догадаться, что прием никудышного сына не будет столь радушным.       — Слушай, а может ты приедешь ко мне на оставшиеся каникулы? Уверен, родители будут только за, я им про тебя рассказал, — как бы невзначай спросил Поттер, почесав затылок. Сириус невесело фыркнул и помотал головой.       — Не, мне они и на улицу выйти запрещают, дабы я не возился с «жалкими маглами», — он очень похоже спародировал голос и интонацию матери, от чего сам поежился. — Так что прости, старик, не в этот раз.       — Мда, дела, — Джеймс сочувственно помотал головой и постарался устроить зеркало на столе, но оно каждый раз падало, что смешило Сириуса. — Да чтоб тебя, — выругался Поттер и сдался, продолжив держать зеркало за ручку.       Из коридора послышались шаги, поднимающиеся вверх по лестнице. Сириус задул свечу и юркнул в кровать.       — Прости, друг, ночной обход, завтра созвонимся, — прошептал Блэк и обрубил связь, заталкивая зеркало под подушку как раз вовремя, ведь дверь в его комнату открылась и по тяжелым шагам, Сириус определил, что это отец.       — Я знаю, ты не спишь, — Орион сел на кровать сына и с помощью заклинания зажёг свет. Сириус нехотя открыл один глаз, проверяя обстановку и уселся на кровати.       Орион около минуты молчал, осматривая комнату сына. Сириус терпеливо ждал, не понимая зачем к нему пришел отец и что тот вообще хочет.       — Я не должен этого делать, но… — он достал из кармана домашней мантии небольшую книжку в бордовой кожаной обложке. Сириус недоверчиво покосился сначала на книгу, а после на отца. Последний протянул ему подарок и Сириус неуверенно принял его, рассматривая золотые буквы на обложке. — Это Альфард просил передать тебе, твоя мать ему конечно отказала, но я посчитал нужным все же передать тебе его подарок. Я сам не знаю что это, но думаю ты разберёшься.       — Спасибо, — кивнул Сириус, проведя пальцами по названию: «Как наслать проклятие и защититься, если проклятие наслали на вас». Он недоумевал, зачем Альфарду нужно было дарить ему именно эту книгу, но все же открывать ее в присутствии отца не решался. Тот же, в последний раз посмотрел на сына и приподнял уголки губ в подобии улыбки. Правда с его непроницаемым выражением лица это смотрелось крайне странно, но Сириус был благодарен ему за подарок от дяди. Мужчина, оставив свет, вышел из спальни сына, прикрыв дверь и больше не сказав и слова.       Сириус, дождавшись, когда отец начнет спускаться по лестнице, открыл новый фолиант и быстро прошёлся по строчкам. Подзаголовок этой книги гласит: «Очаруйте ваших друзей и одурманьте ваших врагов. Самые современные способы взять реванш. Выпадение волос. Ватные ноги. Немота и многое-многое другое». Сириус сразу подумал, что некоторые проклятия можно использовать в их шалостях с мародерами.       Не сдержавшись, гриффиндорец схватился за разные концы обложки и потряс книгу. Из нее выпало письмо, которое Сириус тут же прочитал.       «Дорогой Сириус,

Очень жалею, что не могу присутствовать на рождественском ужине, а ещё больше о том, что не смогу забрать вас с Регулусом к себе на каникулы. Я говорил об этом с Вальбургой, но та прогнала меня, заявив, что вы останетесь дома и... цитирую: «...нечего мальчикам таскаться в доме холостяка...» (ну мы то знаем истинные причины). В общем, пишу письмо в спешке, прости за столь малую содержательность. Твой подарок на странице 194. С Рождеством!

Альфард.

p.s. ещё раз прости за такое короткое письмо, я ещё напишу. »       Сириус мигом дотянулся до книги, которую случайно отбросил в сторону и начал пролистывать страницы, искав нужную.       «Вот!»       К нужной ему странице был прикреплен купон из магазина волшебных питомцев, что находится на Косой Аллее. Альфард знал! Он знал, что Сириусу не стали покупать сову, так как мальчик за неделю до этого провинился и был вынужден в школьное время отправлять письма с помощью школьных сов или же одалживать у Джеймса с Римусом.       Гриффиндорец искренне улыбнулся, сделав мысленную пометку первым же делом после приобретения собственной совы написать письмо дяде и отблагодарить его.       «Интересно, а сделает ли он подарок Реджи? Подарок Реджи… Черт!»       Сириус совсем забыл сделать подарок брату. А если быть честнее, то и не собирался, думая, что его брат был уже безоговорочно на стороне родителей, поддакивая им в их старомодных взглядах на жизнь, а именно на маглорожденных.       Придумывая, чтобы такого подарить Регулусу, Сириус и не заметил как глаза начали закрываться, а сознание проваливаться в сон.       Сразу после завтрака, вопреки последствиям, Сириус, под предлогом домашнего задания на каникулы шмыгнул в кабинет отца — пока тот ещё сидел за столом — и зачерпнув горсть летучего пороха, отправился прямиком на Косую Аллею, предварительно прихватив из запасов немного галлеонов.       Вывалившись из камина, мальчик стряхнул с себя залу, в которой успел испачкаться при перемещении, и вынырнул на залитую ярким солнцем узкую, извилистую улицу. Он бывал на Косой Аллее не часто, всего лишь пару раз, один из которых был как раз перед его отъездом в школу и ещё тогда Сириусу понравилось это место в отличие от матушки. Вальбурга мало того, что никак не вписывалась в суматоху, творившуюся на магическом переулке, так и в своих изысканных нарядах и маской превосходства казалась тут вовсе лишней. Она постоянно одергивала старшего сына, когда тот ровным счётом ничего не делал, — решив не злить мать и спокойно прикупить все к его первому курсу — но та все равно подозревала его во всех смертных грехах и отругала после появления в доме, якобы за «Неподобающее для Блэков поведение». Полнейшая чушь!       Проходя по очищенным от снега тропинкам, он часто останавливался посмотреть на ту или иную витрину, чуть дольше зависнув у «Все для Квиддича», рассматривая новые метлы. Дойдя до волшебного зоомагазина он выругался, поняв, что в спешке забыл купон, но возвращаться за ним домой было глупо, поэтому Блэк раздраженно пнул небольшой наваленный у лавки сугроб и побрел дальше.       В преддверии рождества, магазины, стоящие практически впритык друг с другом, постоянно были полны людей, которые так же как и Сириус пытались найти подходящий подарок для близких. Заглянув в Лавку доктора Фойерверкуса, в надежде найти что-нибудь забавное и при этом нужное для младшего брата, он разгуливал вдоль стеллажей, рассматривая самые разные фейерверки — которые были основной атрибутикой данного магазина. Гриффиндорец прошел чуть глубже, дойдя до самых разных волшебных штучек. Сириус так и не придумал прошлой ночью что подарить брату, поэтому приходилось тщательно рассматривать предметы, погрязая в собственных сомнениях.       «Волшебный оберег ему напрочь не сдался, разве что защищаться от матушки. Впрочем… не плохой вариант», — раздумывал Сириус, поочередно беря в руки товары и прыснул от последней мысли.       На нижней полке, почти у самого края лежали два ничем не приглядных девчачьих зеркальца. В первый раз Сириус даже не стал прикасаться к ним и тратить время, но когда прошарив все полки он ничего путного не нашел — с раздраженным вздохом потянулся к зеркалам.       Похожее, правда намного красивее зеркальце, Сириус ни раз видел у Нарциссы, которая постоянно таскает его в своей сумке, дабы в случае чего поправить макияж. Довольно компактная вещица и на взгляд Сириуса полезная, если хочешь проверить коридор, не выдав себя.       Открыв два зеркальца сразу, в обоих он увидел лишь свое отражение. Говорил же, не нужная штуковина. Захлопнув не приглянувшийся подарок он было потянулся положить их в то же место откуда и взял товар, как на обратной стороне заметил приклеенный кусочек пергамента:       «Для общения с близкими на дальних расстояниях. Достаточно отдать выбранному человеку второе зеркало и связь восстановится.»       Сириус хмыкнул, сразу вспомнив об их зеркалах с Джеймсом. Эти были похожи своим действием, разве что отличались видом. В отличие от этих маленьких, компактных складных зеркал — их с Джеймсом наоборот нельзя просто так положить в карман из-за ручки, за которую приходится постоянно держаться.       «Черт с ним», — спустя несколько минут раздумий мальчик развернулся и побрел прямиком к лавке, за которой стоял как раз доктор Фойерверкус — владелец магазина, и расплатившись вышел на улицу, вдыхая морозный декабрьский воздух.       Он понимал, что если заметят его отсутствие в доме — будет скандал. Но он никак не мог насладиться свободой, которую, казалось, можно потрогать рукой и ощутить на ощупь. Именно по этому он решил прогуляться вдоль улиц и немного насладиться столь чудесной погодой.       Проходя мимо «Флориш и Блоттс», Сириус краем глаза заметил знакомый силуэт, который выходил из лавки, таща в руках чем-то набитый бумажный пакет. Он повернулся в сторону лавки и окликнул друга:       — Римус! — Сириус улыбнулся, когда Римус ошарашено посмотрел на однокурсника и помахал рукой. — А ты то тут что делаешь? Тоже дома не сидится? — спросил он, подойдя к гриффиндорцу.       — Неа, мы тут с Фиби кое-что покупаем, вот помогаю таскать, — Римус указал на пакет и оглянулся. Заметив что сестры рядом нет, он раздраженно выдохнул и приоткрыл дверь в лавку, крикнув: — Фиби, если ты сейчас не выйдешь, то домой я пойду без тебя!       Девочка подошла к двери и высунулась на половину, сказав брату:       — Ну и иди!       На ее голове была забавная темно-коричневая шапка с небольшим бумбоном, какую Сириус сам бы ни за что не надел. Да и сейчас стоял на улице без шапки, — из-за спешного отбытия из дома — теперь правда жалея, что нечем прикрыть замерзшие уши.       — Терпеть не могу ходить с ней по магазинам, — закатил глаза Римус, когда сестра вновь скрылась в магазине, от чего Сириус рассмеялся.       Ему нравилось смотреть на раздраженного друга, он всегда выглядел уж больно комично в это время — брови нахмурены, а взглядом готов испепелить кого угодно, лишь бы ему больше не действовали на нервы. Правда в настоящем гневе Римуса видеть страшно, один раз они с Джеймсом разозлили Люпина, что тот кинул в них стол. Стол! После этого Сириус для своей же безопасности решил не выводить Римуса из себя. Хотя им еще учиться больше шести лет, кто ж знает, что может случиться…       — Ты то тут как оказался? Я думал ты все каникулы будешь дома.       — Все верно, для них я и вправду дома, выполняю задание, выданное нам на каникулы, — ответил Сириус, облокотившись о вымощенную гладким булыжником стену лавки.       — Но нам же не давали никакого задания… — он нахмурился, а Сириус приподнял брови, как бы говоря другу, чтобы тот подумал получше. — Ааа, — понимающе протянул он, — не мог ничего получше придумать?       Но Сириус не успел ответить, так как из магазина в этот момент вышла Фиби в той самой забавной шапке с новой книгой в руке. Повернувшись на ранее не замеченного мальчика, Фиби выгнула бровь, гадая, откуда появился гриффиндорец.       — Блэк? А тебя сюда каким гиппогрифом притянуло? — оглядев сокурсника с ног до головы спросила она и поправила каштановые волосы, которые начали лезть в рот.       — Скажем так, выбрался на прогулку. — Он оттолкнулся от стены и сделав несколько шагов в сторону Фиби выхватил книгу из рук девочки. Та возмущенно вскрикнула и попыталась обратно забрать книгу, но Блэк уже успел отбежать и вслух прочитал название: — «Уроки полетов на метле или как сесть на метлу не сломав все конечности». Люпин, серьезно? — прыснул он и вернул книгу девочке.       Фиби, дрожа внутри от раздражения смешенного с возмущением вскинула на Блэка взгляд своих серых глаз. Она ждала, ведь по насмешливой улыбке мальчика было заметно, что тот еще хотел что-то да добавить.       — Тебе эта книжонка ничем не поможет. Если ты ни разу не смогла заставить свою метлу хоть на дюйм подняться в воздух — то явно полеты это не твое. Ты лучше оставайся на земле, а то вдруг с метлы свалишься, а потом кости твои по полю собирай.       Она бы ни за что не призналась ни себе ни кому-либо еще, но слова о заваленных полетах на метле задели ее. Фиби, на самом деле было плевать на получаемые ею оценки, но понимание того, что у нее что-то не получается буквально выводили из себя. Тем более так получилось, что она единственная кто так и не поднялся в воздух. Единственная на своем курсе. Это злило и в то же время волновало. Она хотела доказать в первую очередь самой себе что ей подвластны какие-то там полеты на метле и именно поэтому не собиралась отступать, даже если при этом придется бороться со своим страхом.       — Это мы еще посмотрим, — гордо подняв подбородок заявила когтевранка и в последний раз стрельнув полными укора глазами обернулась к брату, чтобы сказать: — Я пожалуй пойду, догонишь.       И она ушла. Прокручивая слова Сириуса раз за разом она все сильнее загоралась желанием обуздать метлу, уже чувствуя как холодный ветер бьет в лицо, развивая волосы.

***

      Сидя на подоконнике в комнате, Фиби наблюдала за настоящей снежной бурей. Красное платье с длинным рукавом слегка помялось, но девочку это совершенно не волновало. Через несколько минут они уже со всеми Люпинами сядут за Рождественский стол — который она помогала накрыть тете Хоуп — и начнется настоящий долгожданный праздник.       Все было бы просто идеально, если бы не пожирающая изнутри тоска по таким родным людям, которых уже нет рядом и не будет. Фиби крепко зажмурилась, прогоняя всплывшие силуэты родителей, которые в последнее время — из-за кошмаров — все болезненнее на нее воздействуют, и решительно покинула свою комнату. Гораздо разумнее будет окружить себя обществом и на время забыть о ноющей вновь вспоротой душевной ране, чем сидеть на месте, погружая себя в быстро затягиваемое болото.       — О, милая, ты уже тут, как хорошо, — вытерев руки кухонным полотенцем, тетя Хоуп застыла на пороге кухни. На ее лице блуждала заговорщицкая улыбка, заметно смягчая ее строгие черты лица. — У меня для тебя сюрприз.       Взглянув на Римуса, который только что спустился и сел на диван, Фиби поняла, что кузену известно о сюрпризе матери заинтересовавшись, девочка чуть склонила голову вбок и приподняла брови.       — Сюрприз! — Будто из ниоткуда появившийся Тед за спиной у Фиби заставил ту взвизгнуть от неожиданности, а после наброситься с объятиями на шею сводного брата и совершенно искренне улыбнуться. — Неужели ты по мне так скучала, тыковка? — шутливо осведомился Тонкс, за что получил игривый удар в бок.       — Дурак, — тихо пробурчала Фиби, но не смогла сдержать вырвавшегося смешка.       — Эй, не обзывайся, — он пригрозил пальцем, а девочка демонстративно закатила глаза. — К тому же это еще не все.       Проследив за взглядом сводного брата она смотрела как из дверей в кухню, где раньше стояла тетя Хоуп, выходят еще трое хорошо знакомых ей людей. Расплывшись в одной из самых ярких улыбок она в неверии побежала обнимать всех новоприбывших гостей.       — Ну-ну, детка, ты как будто нас вечность не видела, — прошептала Ванда, поглаживая девочку по ее каштановым волосам.       Если бы кто-то еще десять минут назад — когда она сидела на подоконнике, погруженная в собственные мрачные мысли — сказал Фиби, что она будет чуть ли не смеяться от радости, она бы не поверила. Но наблюдая за яркими эмоциями на лицах любимых людей она вновь убедилась, как в столь краткий срок может измениться как и жизнь, так и самое обычное настроение.       — Раз уж ты вынуждена проживать в двух семьях, мы решили, что нам следует праздновать всем вместе, ведь мы понимаем, что за все время ты так свыклась с Тонксами, что теперь считаешь их частью своей семьи, как и они собственно тебя. И мне очень жаль, что тебе приходиться разрываться, и к сожалению большую часть времени проводить вдали от нас, но думаю, нам пора начать хоть как-то становиться ближе, чтобы тебе, дорогая, стало легче.       Фиби не знала как выразить всю свою благодарность к тете, ведь то, что они решили отпраздновать Рождество всем вместе многое о чем говорит. Она и вправду считала Тонксов частью своей семьи, ведь после смерти родителей — именно у них она жила большую часть времени, чтобы не подвергать себя опасности по наставлению Дамблдора. И сейчас, когда наконец-то она может отпраздновать Рождество в лучшей компании, ее буквально окатило волной счастья, кое собирается оставить в глубине души, чтобы позже прокручивать этот момент и возникшие теплые чувства.       Вскоре они сели за Рождественский ужин, где дети в красках делились своими школьными историями, дополняя друг друга и вставляя нелепые шутки. Фиби лишь умолчала о своей неудачи в полетах и ночных кошмарах, с последними она собиралась разобраться сама, а если уж ей это не удастся, то сходит к мадам Помфри.       После ужина, уже к середине которого разговорилась и обычно статная и величественная Андромеда, взрослые решили включить музыку и потанцевать. Фиби нравилось смотреть, как неуклюжий Тед и элегантная Меда (девушка сама просила Фиби так ее называть) кружили в танце под рождественские магловские песни и заливисто смеялись, когда Тонкс наступал бывшей слизеринке на ноги.

***

      Как Сириус себе и представлял — Рождественский ужин ничем не отличался от самых обычных. Разве что сервировка стола и украшения напоминали о духе еще присутствующего праздника, который все никак не хотел входить в мрачный дом на улице Гриммо. Мальчика радовало лишь отсутствие обыденного светского приема, который родители решили отложить, поддавшись традициям, что мол, Рождество — семейный праздник. Тогда какого хрена рядом не было Альфарда и Меды? Это единственные люди, не включая Регулуса, из его семьи, коими он действительно дорожит и... любит? Он не понимал, что испытывает на самом деле: привязанность, влечение или что-либо еще. Но он знал, что их присутствие помогает ему вновь почувствовать себя живым человеком, а не бесчувственной куклой со сменной маской.       Любовь слишком сильное слово для его понимания. Мать никогда не испытывала к сыну теплых чувств, а лишь ругала за неподобающее поведение и все больше отстранялась от Сириуса, даря старшему сыну-разочарованию лишь свойственный ей холод. Отец же... ему было все равно.       Помотав головой, он дотянулся до прикроватного ящика, в который закинул купленный для Регулуса подарок, и достал два зеркальца. Мальчик не стал заморачиваться с какой-либо оберточной бумагой, во-первых, по тому что не умел, во-вторых, считал пустой тратой времени, тем более они буквально находятся в паре шагах друг от друга, так что упаковка тут явно бессмысленна.       Остановившись возле темной двери в комнату брата, он поднял глаза и прочитал выведенную аккуратным почерком надпись на табличке: «Не входить без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка».       Он фыркнул и без какого-либо стука ввалился в комнату младшего брата.       — Я так понимаю все понятия о личном пространстве давно вылетели из твоей пустой головы, — проворчал Регулус, перевалившись на кровати так, чтобы можно было видеть вошедшего брата.       Комната младшего Блэка выглядела уж больно темной из-за приглушенного света и мрачных тонов. На стенах были приклеены такие же, как и у Сириуса отвратительные зеленые обои с висевшим прямо над кроватью змеиным гобеленом, с коим Регулус, скорее всего просто свыкся. Черное постельное белье хорошо контрастировало с бледной кожей младшего брата, что тот был похож на каплю молока, утопающую в нефти.       — Стараюсь не задерживать ненужную информацию в голове, — спокойно ответил Сириус и прыгнул на кровать к младшему брату, прямо как тот совсем недавно. Уголки губ Регулуса приподнялись, видимо он тоже провел параллель сравнения. — Не буду затягивать. Матушка разозлится, если увидит, что ночью я торчу у тебя, а не в своей кровати в гордом одиночестве, поэтому вот, — он достал из кармана домашней черной мантии одно зеркальце и Регулус, недоумевая, переводил взгляд с брата на побрякушку и обратно.       — Зеркало? Неужели свистнул его у Цисси, а теперь, чтобы она тебя не прибила ты даешь улику мне на хранение? К твоему сведению, Сириус, в столь раннем возрасте я еще не собирался становиться сообщником в... краже? Это же можно считать за кражу? — с непроницаемым выражением лица проговорил он, выгнув левую бровь, с трудом сдерживая так и рвущийся смешок.       — Дурак ты, Редж. Между прочим я бы не стал воровать какое-то зеркальце у собственной кузины, да и у Цисси есть вкус, чтобы носить с собой более презентабельные вещи, чем это. — Он кивком указал на серое с коричневыми разводами зеркальце в руках брата. — Это своеобразное средство связи. Когда я уеду в Хогвартс, ты всегда сможешь со мной связаться, чтобы что-то спросить, обсудить, да и просто поболтать.       — Ого, — он восхищенно посмотрел на старшего брата. — Спасибо, — выдохнул он. — Я... у меня для тебя ничего нет, я и не думал...       — Да ладно тебе, — отмахнулся он, прерывая тираду Регулуса, — считай своим подарком для меня это твое здравомыслие. Хоть кто-то в этом проклятом доме еще имеет здоровую голову на плечах.

***

      Назойливые лучи не такого теплого, но по прежнему яркого декабрьского солнца пробились сквозь маленькую оставленную щелочку в светлых голубых шторах, так и намереваясь попрыгать по умиротворенному лицу девочки и пробудить ее от сладкого сна. Фиби нехотя открыла глаза и перевернулась на другой бок. Ее взору представилась небольшая наваленная горка свертков на крошечной тумбочке.       Резко присев на кровати, когтевранка потянулась за своими подарками и нетерпеливо сняла одну обертку за другой. К некоторым сверткам прилагалось письмо и она жадно вчитывалась в строчки, позволив по лицу блуждать счастливой улыбке.       Взяв в руки «Справочник зельевара», она в неверии провела пальцами по новому фолианту, очертив вдавленные белые границы котла на черной кожаной обложке, и прижала книгу к груди, борясь с радостным вскриком. Люпин упоминала о нем лишь единожды и то — вскользь в разговоре с Барти, но тот, к ее удивлению запомнил и теперь книга действительно у нее в руках. Она сидела с дурацкой улыбкой на лице, перелистывая тонкие страницы и отложила ее только спустя несколько минут, заметив небольшую синюю бархатную коробочку на краю тумбы, которую, видимо случайно пропустила.       Открыв синюю коробочку она ахнула при виде аккуратного позолоченного браслета. Он был похож на переплетающиеся между собой тонкие веточки деревьев с маленькими осенними листочками, кажется, кленовыми. Когда Фиби взяла украшение в руку, оно показалось таким хрупким и невесомым, словно паутинка, какую запросто можно разрушить. Положив браслет на место, она начала оглядывать тумбу в поисках какой-то записки с именем отправителя. Но на ней ничего подобного не было и тогда она перекатилась на пол, куда сбросила всю оберточную бумагу. Покопавшись, она обнаружила потеряшку и развернула сложенный небольшой кусок пергамента.

«Подарит тепло даже в самые холодные зимы

Р. Люпин».

      Благодарно улыбнувшись брату, хоть тот ее и не видел, девочка крепко зажала браслет в ладони, чувствуя покалывание маленьких листиков. Сделав попытку самой надеть подарок на руку, у нее увы ничего не получилось и тогда она решила позже пойти к Римусу, чтобы тот сам надел на ее руку свой прелестный подарок.