Люди

По итогу, никуда мы на следующий день не пошли. Майя вернулась домой, а я осталась дома, наконец задумавшись о том на что я трачу свою жизнь и последнее нормальное лето, но потоку ненужной информации помешало резкое желание курить. Порыскав в сумке, я осознала, что проебала святые дарования Богов. Зато я ещё не потеряла своего старшего брата, который мог организовать со спокойной совестью мне пачку каких-нибудь дудок. Пришлось звонить аболдую: — А? — явно он только проснулся. — Подай Христа ради новую пачку сигарет. Желательно Winston. Повесил трубку. Козёл. К его большому сожалению, скверный характер я приобрела от него, поэтому не остановилась на этом: — Что? — Купи. — Отъебись — снова повесил. После весьма информативного разговора я пошла звонить ему в домофон, ибо нас разлучало всего несколько подъездов. — Кто? — Купи. — Фая, восемь утра, иди поспи. — Пусти к себе, я просто возьму то что у тебя есть и уйду. Тем более тебе на работу скоро. — Нет. — Да. — Пизда, блять. Пиканье домофона. Я знала, меня не победить. Зайдя в квартиру, по храпу можно было понять, что двадцатичетырёхлетний Дениска уже ретировался обратно в кровать, чтобы не слышать моего нытья. Повсюду лежат окурки от сигарет и цветут на подоконнике «помидоры» (покуривал он не только табак). — Вставай, садовод. — Пошла вон, я сплю. Кажется, что у нас отношения не особо, складываются, но на самом деле мы друг в друге души не чаяли, просто он спросонья ничего не понимает. Работа у него шикарная, мне точно нравится да и он вполне доволен — развозит по области табак, алкоголь, продукты и всякую другую дребедень. А также является моим личным поставщиком не только всякой «бяки» на подобии сигарет, но и обеспечивает пропитание в целом. Внешне, мы достаточно похожи, так что описывать особо нечего; единственное что в нас не схоже, так это глаза — у меня зелёные лисьи, у него голубые и более кругловаты. Чтобы больше не надоедать, я схватила первые попавшиеся сигареты и ушла. Примерно через неделю, я отпраздновала вместе с Маей, её братом и бабушкой её день рождения. В течении двух месяцев ничего особого интересного не было: работа, Майя, родители приехали. Сейчас уже вторая половина августа, все начали закупаться к школе, всё купила в середине июля, чтобы потом не ходить и не собирать по копейке на школьные принадлежности и одежду. Сейчас 24 августа и через полчаса нам начнут выдавать учебники. Я вышла сейчас, чтобы успеть покурить со своими одноклассниками и пойти за гранитами науки, которые буду грызть в течении девяти месяцев. В отличие от моей прошлой школы, здесь что ученики, что учителя были людьми, а не гадюками, которых развела директриса. Учили в моей новой школе не хуже и относились не как к скоту, а как к людям со своим мнением и правами. — Фаина, привеет — лучезарная улыбка моей одноклассницы Поли. Рядом стояли ещё четыре мальчика и две девочки, с которыми мы всей компанией пошли посасывать сигареты. — Ну что, кто как провёл лето? — спросила Алиса, которая единственная пошла просто постоять пока мы справляем удовольствие от наркотически манящего дыма. Поделившись нашими каникулами, зашла новая тема, которую поднял мой одноклассник Саша: — А вы в курсе, чтоу нас двое новых ребят? — Одну знаю лично — встряла я. Майя подала документы на перевод в нашу школу, при этом на социально-гуманитарный профиль, теперь будем учиться вместе. Когда мы выдвинулись обратно к школе, то встретили Миру. За лето я осознала, что нужно всему и всем относиться нейтрально, хотя бы пытаться, ибо существуют ситуации, в которых лояльно относиться просто не получится. — Ой, ребятааа — широко распохнув руки для объятий к нам на двигалась Мира — я по всем так скучала. Всё относились к ней нейтрально-положительно. Хорошая позиция, считаю. — А у меня знакомый перевёлся к нам. — О, у Фаины тоже подруга перевелась. — Это же замечательно. Расскажи, Фая. Про Майю я рассказала поверхностно, чтобы все смогли с ней познакомиться лично, да и наверное ей самой будет неприятно, если я буду о ней, грубо говоря, сплетничать. Если что-то интересно, пусть сами узнают. — А моего друга зовут Антон. Меня передёрнуло, так как с этим именем у меня много чего ассоциировалось. — Думаю, придём в школу там и познакомитесь. А оставалось нам всего лишь дождаться зелёного цвета светофора и мы по сути в школе. На входе ждала Майя, мы изначально договорились встретиться у входа, чтобы я сразу всё показала. После удачного знакомства Майи с одноклассниками, мы пошли за учебниками. И мы увидели того самого Антошка уже у библиотеки. Мира сразу выскочила ему навстречу: — Знакомьтесь, это Антон. Земля под ногами провалилась, голову начало давить с двух сторон, будто я орех, который раскалывают руками. — Фаина, рад вновь тебя увидеть! А я тебя нет. Аморальное существо под стать Мирославе. Кто-то спросил: — Вы знакомы? — Да, мы раньше дружили — уверенно отвечал молодой человек. — Нет. — Ну, тогда встречались. — Тем более нет — как отрезала. А Антон ещё полез обниматься — если попаду, то точно буду ощущать себя удушенной, обнимается он, так сказать, от души (наверное от неё, конечно, он может просто и правда задушить пытается, но никто не знает, что происходит в голове у него). Пришлось уворачиваться, пригнувшись и убежав за одного из колончей-одноклассников, ибо человека такого же роста придурок на вряд ли одолеет. — Фаина, мы же так давно не виделись. — Понятно. Мои одноклассники, явно, были удивлены, так как никогда не позволяла так себя вести да и за лето, вроде как, в голове всё перевернулось и теперь более менее неплохо. Тем временем, я схватила свой шоппер и пробежала мимо чтобы забрать учебники на одиннадцатый класс. Да, мне стыдно, что мы не разобрались с очередью, но моё желание уйти отсюда было выше нравственности. Славно, что нас пускали только по одному, чтобы не толпиться. Вышла и началось: — Фая, давай помогу. — Дада, давай поможем. У нас в классе мальчики относились к нам как к маленьким девочкам-припевочкам, слабенькие муси-пусечки, а также было достаточно девочек, которые соглашались, ибо по их словам очень приятно, когда о тебе заботятся. — Я сама, сначала свои получите. Были и такие, как я, которые не принимали помощь. Мне оставалось только взять пример со своего брата и ретироваться как можно быстрее, а то ещё кто-нибудь докопается. К моему большому сожалению, уже кто-то увязался, но мне было чертовски наплевать — от не нужных разговоров спасли наушники на полную громкость. — Фаина — выдернула наушник Мира (за что хотелось сказать что-нибудь до боли некультурное) — пошли вместе, я уже получила, а Антон нам поможет. — Антон, — начала я и он, показалось, вздрогнул — помоги Мирославе, пожалуйста, а то ей тяжело. Весь остальной день я провела в своей комнате, слушая крики, слёзы, ссоры любящих друг друга до гроба родителей. Все кто меня знал и знает до сих пор подумает, что я очень забочусь о своих родителях, но на самом деле мне равнодушно всё, что касается моих создателей. Они неплохие люди, но довольно часто доводили меня до студящих кровь истерик, правда, которые я не показывала и соглашалась с каждым словом мамы и папы, лишь бы ко мне больше не возникало претензий. Вместо того, чтобы быть искренней — улыбалась изо дня в день, а ночь вымещала все свои чувства в немых крике и слезах, тоже самое происходило и в отношении других людей, но однажды на мой пятнадцатый день рождения надоело не мне, а моему организму. Из этого выливались слёзы и психически ненормальные смешки примерно раз в полгода и этого также никто не видел. Мне казалось, что я обременяю людей, но теперь я не чувствую абсолютно ничего, только привычка улыбаться спасает от полного краха меня как человека. От друзей я просто напросто избавлялась, говоря, что мы мешаем друг другу двигаться и развиваться дальше, всё ради того, чтобы остаться абсолютно одной. Ведь так проще. Позже, для меня вообще перестало существовать понятие «друг», всех я не могла назвать больше, чем «знакомый» или «одноклассник». — Фа. Только один человек меня так называл, тот, которого я хочу называть другом — Майя. Солнечный день с лёгким ветерком, та самая Набережная, с которой начались мои записи. Как место может измениться от присутствия определённого человека, а от него меняется и другой человек. — Да? — Как ты думаешь о чём думает та женщина? — Майя указывала на уже не молодую особу, на вид лет соорокпять — пятьдесят, одетой в чёрную шляпу, солнечные квадратные очки и тёмно-зелёный брючный костюм тройку с жилетом, под которым не было абсолютно ничего. Особенное внимание привлекало её чуть сморщенное лицо и красная матовая помада. Выглядела она потрясно. — Откуда мне знать? Мне кажется, что если я даже буду предполагать о чём она думает — это уже приравнивается к игнору её личных границ. Но выглядит она эпатажно. — Мне нравится ход твоих мыслей, но всё же. Давай допустим, что она дала разрешение на нарушение её личного пространства. — Если так, то она ни о чём не думает. Многие люди в её возрасте уже навязывают платочки, стремясь на служение в церкви и на скамейки у подъездов, чтобы осуждать молодёжь и не подобных себе людей такого возраста. Все они одинаковы, так что она ни о чём не думает, не такая как остальные пятидесятилетние женщины и мужчины. — Фа, а о чём круглосуточно думаешь ты? — О том, откуда у тебя в твои семнадцать лет столько вопросов, как у четырёхлетнего ребёнка. — А ещё о чём? — смеялась фарфоровая девушка. — О людях. Подобные вопросы, как ты задала мне ранее часто мучают меня. О чём думает тот старик, кормящий голубей? Размышляет ли о чём-либо та пятилетняя девочка, держа в одной руке игрушку, а другой вцепившись в мать, чтобы не потеряться в незнакомом ей мире? Больше всего меня мучает вопрос: правда что все люди различны? Нет, конечно не внешне, а внутренне. Лично мне в это трудно поверить. Трудно воспринимать, то что все мы испытываем одно и тоже, хотя-бы раз в жизни. — Пиздец, слишком уж ты много думаешь. Кстати, что ты думаешь о Антоне, который тоже перевёлся. — Ничего. Не самом деле, я его ненавижу. Всё что я о нём думаю, так то, что ему следует исчезнуть. — Все ребята такие добрые. Мне было нечего ответить. — Мирослава — интересная натура. — В каком смысле? — не беспокой меня, Майя. — Не знаю, как-то было бы неплохо с ней подружиться, я считаю. Блять, не нужно, Майя, нееет! Не буду комментировать, крайне неприятно обсуждать этих личностей. — Ты дружишь с Мирой? Правда, что ты знакома с Антоном? Майя, не домогайся с подобными вопросами, пожалуйстааа (плак). — К Мире у меня личная неприязнь, а вот с Антоном мы были в одном садике, потом ещё дружили, но пути разошлись. Будь довольна этим ответом, пожалуйста — спасибо. Далее, мы долго гуляли по городу и разошлись часам к одиннадцати вечера. Быть честной, меня очень волновало рвение Майи сблизиться с этими двумя. Одна — лицемерка, а второй — аморальный урод. Трудно забыть издёвки Тоши, когда тебя избивают до страшных гематом, в людном месте, где все просто проходили мимо. Сначала летом, а потом зимой. — Фаина, приве-ет! Почему постоянно у дома я встречаю тех, кого бы желала никогда не знать? У соседнего подъезда от моего стояла Мирослава с её свитой, в которую уже входил и Антон, хотя он был больше похож на её партнёра. — Почему ты меня избегаешь — продолжал старый друг. — Знаешь, Анатолий, я никому и никогда не хотела желать зла, но ты будешь первым и я надеюсь последним. — Да, конечно, я тебя слушаю. Слушать — он слушал, но скрывать агрессию получалось паршиво. Стиснул зубы, сжал кулаки да и встал в самую удобную позу для нападения. Как делал это Тоша мне было хорошо известно. — Мне до безумия хотелось бы, чтобы ты исчез с лица земли. Охи и ахи полетели со стороны Миры и её подручных. Мне крайне непонятна их реакция, ибо я поступила крайне по-детски, такое мог бы ляпнуть только семиклассник, нефильтрующий словесный понос. Тем более их удивление было до боли наигранным. На актёров никто бы Мирославу с остальными не взяли бы. Найдя в кармане нужный ключ, я побежала до подъезда, чтобы как можно быстрее ретироваться. К моему большому счастью, сегодня меня не думали избивать, как я поняла, но этого уже не избежать, раз к нам в перевёлся Антон. Если вкратце, то огребать предстояло мне не раз, но тоже не факт — рождённый бегать пиздюлей не получит.