Love is all around

Огонь уютно потрескивал в камине гостиной Гриффиндора. По стенам были развешаны гирлянды, прогоняющие ночь теплыми огоньками, а в углу стояла небольшая, но пушистая елка, наряженная старыми и рукодельными игрушками. Часы давным-давно пробили полночь, и те немногие, что не уехали на каникулы по домам, разошлись по комнатам. Поэтому они остались вдвоем. Сидя плечом к плечу, слушали треск поленьев, вдыхали ароматы имбирного печенья и смолы, стекающей по стволу рождественского дерева. За окном сыпал редкий снег, а стекло начало покрываться чудаковатыми узорами инея. Голова Гермионы покоилась на плече Гарри. Прикрыв глаза, она едва заметно улыбалась. В этот момент она была счастлива. Ей всегда было комфортно с Гарри, он как никто другой понимал ее и поддерживал, заставлял улыбаться и с легкостью угадывал ее эмоции и чувства, когда дело не касалось его. Тогда он становился абсолютным слепцом и глупцом, думающим, что его шутки действительно смешные, а не потому, что она влюблена в него по уши. Она точно не могла сказать, в какой момент ее начало к нему тянуть. Когда она перестала в нем видеть просто друга и заинтересовалось в нем как в парне. Возможно, это произошло потому, что только с ним она чувствовала себя как дома, никогда ничего не боялась и не должна была притворяться, меняться, а могла вести себя так, как и всегда, оставаться собой и не вызывать у него отторжение, лишь добрую улыбку. Он часто приобнимал ее за плечи, шутливо брал под руку, когда они куда-то шли, невесомо целовал в щеку, когда был счастлив, улыбался, когда сидел и ждал у кабинета, чтобы вместе пойти дальше. Но все это он делал как друг, как очень хороший, но все же только друг. А Гермиона мечтала о другом, смущалась собственных мыслей, но все же страстно желала. — Сегодня я виделся с Энтони из Когтеврана, — его тихие слова вырвали ее из задумчивости, и по телу пробежали мурашки от вибрации его голоса. — Он собирается пригласить тебя на бал. Выглядел он очень уверенным и решительным, правда все равно спросил меня, как лучше тебя пригласить, — Гарри мягко засмеялся, закидывая ноги на столик перед диваном. — И что ты ему посоветовал? — не разлепляя глаз, сонно пробормотала Гермиона. — Подарить тебе один пион. Ты ведь не любишь букеты, говоришь, что в одиночестве цветок смотрится более эстетично и драматично. — Это правда, — сквозь улыбку протянула Гермиона. — Что еще? — Сказал не устраивать шоу, а сделать все наедине, но не затаскивать тебя в пустой кабинет, — он направил палочку на камин, добавляя новых дров. — Потому что они тебя пугают. — Потому что они меня пугают, — параллельно с Гарри, смеясь, проговорила Гермиона. — Но это правда, мне становится не по себе, когда меня так ловят, и не знаю, как уйти. На самом деле, это жутко и ни капли не смешно, — она пихнула его кулаком в плечо. — Да кто спорит-то, Гермиона? — шипел Гарри, потирая ушибленное место. — В любом случае теперь он обладает моими знаниями и скоро тебя осчастливит. Гарри и правда хорошо ее изучил. Он всегда запоминал о ней даже малейший факт, всегда выслушивал, а если их прерывали, то просил продолжить рассказ. — Я откажу ему, — это так легко сорвалось с ее губ, что она даже не удивилась. — Что, прости? Это же Энтони, тот самый Энтони, про которого ты мне все уши прожужжала в прошлом году. Я думал, ты не просто хочешь пойти с ним на бал, ты жаждешь этого. Он целый час донимал меня вопросами о тебе, и я, как пай-мальчик, мужественно терпел и отвечал, а теперь говоришь, что откажешь ему? — он резко сел, вглядываясь в лицо Гермионы, на которое падали отсветы пламени в камине. — Да, — просто пожала плечами та. — Нет-нет-нет. «Да» меня не устраивает. Добавь-ка больше конкретики, — его брови были нахмурены, а в очках отражались огоньки гирлянды. — У тебя кто-то есть? Гермиона вздрогнула на его словах и быстро отвела взгляд к потрескивающим поленьям. — Мерлин… Сердце моей дражайшей подруги вновь украдено. И кто же этот счастливчик? — в его глазах проснулось неподдельное веселье. — Да с чего ты взял? — О, поверь мне, я тебя знаю. — Как видно, нет. Иначе давно бы догадался, — она раздраженно повернулась к нему, электризуя взглядом. — Догадаться, кто крадет дыхание моей дорогой Гермионы? — Ее сердце дрогнуло, и она поджала губы, продолжая испепелять Гарри. — О ком она грезит днями и ночами, кто сводит ее с ума и озаряет улыбками? Быть может, Бенедикт из Пуффендуя? Или Арнольд? Рон? Прошу, пусть будет не Рон. — Она закатила глаза, шумно выдыхая и поднимаясь с дивана. — Кристофф? Нотт? Колин? — не унимался Гарри, прожигая зелеными омутами. — Симус? — Да господи, ты! Этот парень, крадущий мое дыхание, о ком я постоянно думаю и прочее, прочее, прочее — ты, — ее сердце бешено стучало, и Гермиона наблюдала за ошарашенным Гарри. Она возвела глаза к потолку, усмехаясь — теперь точно все испорчено. Вряд ли они смогут общаться как раньше. Ее признание падет камнем между ними, и она сама в этом виновата. — Почему ты не сказала раньше? — он медленно поднялся, внимательно изучая ее лицо. — Я… Будь твое зрение хоть немного лучше, ты бы и так все заметил, — сокрушенно выдохнула Гермиона, встречаясь с ним взглядом. — К тому же ты не казался увлеченным мной, кроме как подругой. Гарри замер в полушаге от нее, а затем засмеялся, запуская пальцы к копну темных волос. — По-твоему, не увлеченный девушкой парень целует ее в щеку? Старается обнять при каждой возможности, коснутся кожи и волос, везде ищет и пытается заговорить? — он смотрел на нее, вскинув брови и слабо улыбнувшись. — Кто еще больший слепец из нас двоих? — Ты это сейчас говоришь мне из жал… И он ее поцеловал. Заткнул и оборвал на половине фразы. Обхватил ее рукой за талию, а второй за шею, притягивая еще ближе, пока не осталось и миллиметра. Гарри выбил весь воздух из ее легких, и она улыбнулась ему в губы, обмякая в долгожданных объятиях.