Серо-голубые глаза четверга

Я насторожилась и начала прислушиваться, надеясь услышать разговор по своему же телефону. Глухо. Проклятая звукоизоляция. Интересно, кто это мог быть? Бабушка? Сомневаюсь. Любопытство нещадно разъедало мой мозг, и я решила отвлечь себя, принявшись за завтрак, который принес мне Женя. Или обед. В этой квартире я всегда терялась во времени. Я поняла, что мне все равно и задумчиво зажевала теплый хот-дог, запивая его чуть сладковатым кофе. Еще полтора дня... А потом все кончится. Вообще все. Я понятия не имею, как мне жить дальше. Во мне будто сломалось что-то очень важное... Поток мыслей прервал ворвавшийся в комнату Женя. Его лицо выражало признаки недовольства. - Кто это был? - почти безразличным тоном спросила я, глотая очередной кусок. - Паша. Потерял тебя. Вы же вроде как встретиться планировали, - он критично оглядел меня с ног до головы, пронзая взглядом до самых органов. Неприятный холодок пробежал по телу. Закатив глаза, он сделал притворно расстроенное лицо. - А я вам все испортил. Какая жалость. Он, наверное, очень опечален тем, что все сорвалось. Уверен в этом. - Что ты ему сказал? - кофе мелкими волнами гуляло по кружке. Это немного успокаивало. - Не волнуйся, в понедельник ты легко сможешь с ним пообщаться, - его губы искривились в усмешке. Он присел на край кровати рядом со мной и собрал мои волосы в свой кулак, малость приподняв мне голову за счет их натяжения. - А пока ты только моя. Помни об этом. В его жестких, но таких красивых глазах сверкнул уже знакомый огонек желания, и я громко проглотила остатки своего завтрака. - Не надо. - Не надо что? - Ничего... - почти шепотом прохрипела я, ища в его глазах хоть капельку жалости ко мне или понимания. Но, как обычно, я наткнулась лишь на серо-голубую бездну вечной неизвестности. - И верни мне мою одежду. Эта фраза сорвалась с языка совершенно непроизвольно, и, наверное, более неподходящего момента невозможно было бы подобрать. - Меня и так все вполне устраивает, - он продолжал исследовать мое лицо, сжимая в руке мои спутанные волосы. - Ты, кажется, уже позавтракала? Поднос обратно сама отнеси. Я сегодня был добрым, но теперь мне придется тебя наказать. - Да за что?! - вспыхнувшие в моих глазах страх и недовольство как-то воодушевленно подействовали на парня. Он отпустил меня и одной рукой указал в сторону кухни. - Что я сделала? Не пойду я никуда... - я упрямо сложила руки на груди и вжалась в спинку кровати. Тогда Женя одним рывком вытащил меня из-под одеяла, и я, потеряв равновесие, плюхнулась ему на колени. Только захотела встать, как ладонь плотно легла на лопатку и вжала меня в колени. - Мне неудобно, отпусти... - шея оказалась на кровати, грудь и ребра у него на коленях, а остальная часть тела неестественно покоилась вдоль кровати. - Почему ты меня не слушаешься даже в такой ситуации? - его вторая ладонь оказалась у меня на ягодице, и еще одним рывком он подвинул меня так, что теперь на его коленях оказался мой живот. Я попыталась скатиться на пол, но Женя ловко удерживал меня. Тогда я забила руками по кровати и старалась достать его тело, чтобы хотя бы больно ущипнуть. Парень, увидев мои сопротивления, развязал шнурок у себя на штанах и вытащил его. Вскоре мои запястья уже были собраны в охапку и завязаны за спиной. Ну, нет. Он издевается. Я думала, он успокоился. - Ты ненормальный, слышишь?! Больной идиот! - я извивалась у него на коленях, словно змея, почти билась в истерике, правда, слез из глаз совсем не выступило, только ком обиды, страха и злобы наполнил всю пустоту внутри меня. Тем временем одна рука Жени придерживала меня, а другая больно шлепнула по ягодице, а потом погладила её. - Конечно, слышу. Зачем так кричать. Успокойся. Моя болезнь продлится всего лишь до утра понедельника, - после нескольких шлепков, которые вынуждали меня каждый раз всхлипывать, он уложил меня на кровать и повернул лицом к себе. Я старалась не думать о своей обнаженности, не думать о том, как он разглядывал мою грудь. Я просто закрыла глаза. Убью его. Я обязательно убью его. Неважно, что я думала до этого. Помутнение, слабость. Я идиотка. Я должна его ненавидеть, и я его ненавижу. Пока я пыталась вычислить, насколько я его ненавижу по десятибалльной шкале, он страстно целовал моё тело, ни миллиметр не оставляя без внимания своих мягких губ. Его палец легко прошел сквозь складки уже возбужденной плоти и стал влажным. Нет. Не хочу... Что он со мной делает? Продолжая поступательные движения, он взял один из моих сосков в рот и начал ласкать его круговыми движениями горячим языком. Я старалась напрячь тело, не расслабляться, бороться с этим, не двигаться с места, но оно предательски тянулась к уже вошедшему в меня пальцу, старалось окутать его своим кольцом мышц и утопить в своих выделениях. Черт. Я застонала протяжно и уныло. Мне так хотелось кончить, так хотелось, чтобы это закончилось... В меня вошли еще два пальца и начали растягивать утомленное ласками влагалище. Истома как-то сразу улетучилась, а на её место пришли неудобство и даже, можно сказать, туповатая боль... Как только мышцы достаточно растянулись, в меня настойчиво вошел еще один палец. - Нет, ну... не надо... - больно, лучше б он еще раз трахнул меня в задницу. Связанные руки затекли и тоже несли боль. Все несло мне только боль. И физическую, и духовную... Почти вся его ладонь была во мне. Пальцы поглаживали стенки влагалища, и я поняла, что привыкаю к этому чувству. Сквозь боль опять ощущалось нечто приятное. Тело изнемогало от недостатка нежности и ласк. Женя больше не целовал меня, он лишь наблюдал, потихоньку бродя пальцами во мне. - Тише, успокойся, - голос был таким нежным, словно мы просто сидим на лавочке у набережной, и он признается мне в чем-то сокровенном. Вот же мудак. Он все продолжал нашептывать мне разный успокоительный бред, в то время как я чуть ли не молилась про себя о том, чтобы все это кончилось. Низ живота уже вновь налился приятной тяжестью, не смотря на боль внутри, и по комнате вновь распространился мой стон. Я кусала губы, сжимала под собой простыню затекшими пальцами, вновь извивалась. - Ну же, кончай, давай, - еще одно болезненно сладкое движение внутри меня. Я выгнулась и кончила, а его пальцы сразу вышли из меня. - Молодчина. А теперь я. Не успела я очухаться после неожиданной вспышки дрожи и судорог, как его горячий член вошел в меня и сразу задвигался. Он распространял влагу и только что вышедшую из меня жидкость по всему влагалищу, его тело хлопками соединялось с моим. Обнимая меня и чуть приподняв, Женя вновь вошел до самого основания и, постанывая, нещадно насаживал меня. Приблизившись к оргазму, он не поторопился выйти из меня, а лишь сильнее вошел внутрь. Ему хотелось подольше оставаться во мне, подольше ощущать, как мои измученные мышцы принимают его и плотно обхватывают. Кусая и целуя мою шею, он кончил в меня и остался лежать сверху. Его стон и дыхание становились все умереннее и тише с каждой секундой. Он сделал еще два толчка и только после этого вышел из меня, после этого сразу развязывая мне руки. Первое, что я сделала, это залепила затекшей рукой ему пощечину. Она оказалась не достаточно болезненной для него, на мой взгляд, так как он лишь снисходительно ухмыльнулся и направился в сторону душа. Я же подогнула под себя ноги и начала растирать затекшие запястья. - Чтоб ты сдох! - надеюсь, он услышал мои пожелание. Дважды, он уже дважды сделал это. Я откинулась на подушки и перевернулась на живот. Слезы наконец-то потекли из глаз. Оставит он меня сегодня в покое или нет? А ведь самое ужасное то, что я ненавижу его до тех пор, пока он снова не станет со мной ласковым. Не могу я держать долго злобу даже на такого урода, как он. Тьфу. Я просто не могла поверить, что один человек может так сильно меняться в течение буквально полусекунды... Спустя полчаса Женя бодрый вышел из ванной и, не обращая внимания на меня, униженную и оскорбленную, свернувшуюся калачиком в кровати, принялся надевать джинсы и светло-синюю рубашку. - Я отъеду. Еда в холодильнике. Телефон, ключи и тому подобное можешь не искать, зря потратишь время. - Куда ты? - куда бы он не отправился, надеюсь, с ним что-нибудь случиться, и я благополучно смогу сдохнуть в этой квартире. - Дела... - он застегнул последнюю пуговицу и повернулся ко мне. Рубашка облегала его превосходный торс и широкие плечи, а брюки соблазнительно свисали на бедрах. Тфу. Как же гадко. Я с гримасой, к сожалению наигранного, отвращения отвернулась от него. Не мог он быть отвратителен, и все тут. - Не грусти, - дверь звонко захлопнулась за моим мучителем, и я осталась предоставленной самой себе в вечерних сумерках и режущей слух тишине.