Серо-голубые глаза четверга

Отлично. Просто отлично. Я долго лежала, сосредоточившись на одной точке. Я не хотела думать. Вообще ни о чем. Все равно ничего уже не изменишь. Как я поеду в институт в понедельник? Впервые в жизни я не буду готова ни к одному предмету. Ну и плевать. У меня вдруг возникло желание наплевать абсолютно на все. Податься куда-нибудь. Идти просто вперед, вдыхая воздух и раствориться в нем, разорваться, перестать существовать. Слезы заполнили глаза, а рука беспомощно сжала простыню. - Ненавижу все это, ненавижу, - тихая комната наполнилась рыданиями, которые я пыталась подавить в себе. А зачем их подавлять? Потому что я привыкла мириться со всем, что преподносит меня эта проклятая жизнь. Вскочив с кровати, я зажгла свет в комнате. Окно было не зашторено. За ним сверкал огромный город своими яркими сочными огнями. Подойдя к нему ближе, я поставила руки на подоконник и дотронулась лбом до холодного стекла. Черное небо украшено звездами, такое спокойное и безмолвное... Почему я не небо? Все мое тело обдул ветер из форточки, и я обхватила себя руками, а потом закрыла его. Хоть бы одежду мне мою вернул. Тварь. Раздраженно дернув за штору, я отошла от окна и встала посреди комнаты. Ноги утонули в мягком пушистом ковре, на который я только сейчас обратила внимание. Внимательным взором я осмотрела все вещи, находящиеся здесь. Так уютно, мило... Прямо замок, а в нем... чудовище. Я подошла к первым попавшимся дверцам матово-белого шкафа и открыла их. Там висело несколько официальных рубашек с брюками, а так же повседневная одежда. Мой выбор упал на нежно-голубую тонкую рубашку. Взяв её в руки, я невольно поднесла ее к ноздрям и вдохнула. Он. Она пахнет им. Не тем, каким он стал в эти дни, а тем, каким он был, когда мы только познакомились. Глупая, глупая Марта... Надев рубашку, я начала рыскать по всем ящикам, дверцам и полкам подряд, изучая их содержимое. Мне встретилось множество книг по управлению людьми, саморазвитию и контролированию чувств... Ну да, с этим у него все отлично. Хотя нет. Судя по тому, что он со мной делает, чувства у него все-таки есть, а вот контролирование себя явно не его конек. Открыв очередной ящик, я приятно удивилась. Несколько бутылок коньяка и виски невинно стояли в два ряда. То, что нужно. Торопливо утирая слезы, я потянулась к бутылке, которая стояла ближе всего, и быстро открыла ее. Жгучая жидкость уже лилась в мое горло, и вскоре я ощутила внутри себя тепло. Правда вот горло невыносимо запылало. Я сморщила лицо и закашлялась. Нужна закуска. Прихватив бутылку собой, я направилась в кухню. На столе в вазочке лежало какое-то печенье. Вполне сойдет. Я включила колонки, стоящие на широком подоконнике. Заиграла какая-то классическая музыка. Не айс. Я довольно быстро нашла нужное радио с позитивной музыкой и сделала несколько глубоких глотков, прожигающих всю мою сущность. Мир уже не был таким четким, и это показалось мне довольно забавным. Узрев на краю стола пачку сигарет, я дрожащими руками попыталась извлечь одну. Все пачка рассыпалась на пол. Зажигалка полетела следом. И я тоже. В смысле я плюхнулась на пол и, поставив уже полупустую бутылку перед собой, принялась пытаться прикурить. Как они там это делают? Мне нравилось, что меня заполнило чувство полного безразличия ко всему. Даже не безразличия. Это была самая настоящая свобода. От всего. От всех проблем. И чего я раньше так переживала, все ведь просто... Я заставила себя делать самые что ни на есть глубокие затяжки, давилась ими, запивала жгучим коньяком и снова затягивалась. Музыка долбила в уши, я попыталась встать с пола, но ноги отказались слушаться и чуть не уронили меня. Я успела схватиться на край стола, что показалось мне крайне смешным. Допив бутылку, я отправилась в комнату за еще одной. Я найду самый дорогой коньяк и выпью его. Пусть кричит, пусть злиться... - Твоё здоровье, дорогой, - сидя уже рядом с "алкогольным" шкафчиком, я чокнулась с ним и сделала несколько глотков. Горло уже не жгло, закуска не требовалась. Жалко, что сигарет было немного, и я уже их все выкурила. Может, разнести ему квартиру? Разорвать шторы? Неет, я не хочу. Не хочу двигаться. Мне так хорошо. Приятная слабость и чувство невесомости ласково окутывали мое тело, укачивали голову... Беспорядочные мысли цветными узорами вертелись в голове и вызывали улыбку. Вторая бутылка не покорилась мне, так как, осушив её до половины, я поняла, что больше не могу. Посетив туалет уже в третий раз, я сползла с него и уперлась спиной о дверной косяк, закинув ноги на противоположную стену. Кажись, перебрала. Блин. Жалко, что его сейчас нет. Поскорее бы вернулся. Хочу поговорить с ним, где чертов телефон... Ах да, он же у него. Он отобрал у меня мой телефон. И как ему не стыдно. Притащил меня сюда, теперь оставил в одиночестве. Благо выпивка самое то. Я не особо в ней разбиралась, но то, что я сегодня истребила, мне понравилась, тут без комментариев. Через себя я все-таки добила до конца вторую бутылку и, кружась в ощутимом только для меня самой вихре, направилась обратно в спальню. Ноги иногда наступали на что-то мокрое и прохладное. Фу, неприятно. Я плюхнулась животом на кровать и пустилась в путешествие по бреду, который мне услужливо предлагал посмотреть мой мозг...

POV Женя

Я не думал, что буду отсутствовать так долго, и теперь с бешеной скоростью мчался по не слишком забитым машинами дорогам. Непредвиденные проблемы с бумагами крайне не сулили мне ничего хорошего, но, кажется, я все уладил. Меня немного волновало то, что Марта осталась в моей квартире одна. Взять с собой я ее, конечно же, не мог, а отпустить... Отпустить не мог еще больше. Возможно, я погорячился в ночь пятницы, приняв поспешные решения, которые опирались только на какие-то сугубо биологические инстинкты. Желание, чувство собственности. Нет, меня не грызла совесть, просто не ожидал от себя такого срыва, только и всего. На улице сильно похолодало, и я поторопился скрыться в теплом подъезде, припарковав машину прямо возле дома. Наплевать. Объедут как-нибудь. Внутри меня почему-то поднялось сильное волнение, я хотел скорее достигнуть квартиры и увидеть Марту. Убедиться в том, что все в порядке. Легко просунув ключ в замочную скважину и повернув его два раза, я открыл дверь. На всю квартиру орала музыка, а в ноздри сразу ударил терпкий запах... Коньяка?! Какого черта? Я опустил глаза на пол, поспешно снимая обувь, и увидел мокрые следы босых ног. Они вели и на кухню, и в спальню, и в туалет. Я осторожно прошел в комнату, покрытую густым сумраком, и включил свет. Журналы, обычно лежащие на столешнице, все измятые валялись на полу, который весь был в, судя по запаху, коньячных лужах. Форточка наглухо закупорена, что позволило вони успешно окрепнуть и распространиться по всему дому. Зловещую картинку поверхностного погрома завершала лежащая на кровати Марта. В моей рубашке, которая еле прикрывала ее бедра. Ноги девушки лежали на подушке, а голова располагалась на краю кровати. Одеяло дерзко отброшено в сторону. Когда я включил свет, она пьяно застонала и положила ладонь себе на глаза, но тут же, по девичьей привычке, схватилась за край приподнявшейся одежды и постаралась натянуть её как можно ниже. - Вернулся? Ты вернулся! - она глухо засмеялась и перевернулась на спину, собирая рубашку у себя на груди. - Мне таааак... хуево. Просто не представляешь. Хуево. Слово- то какое, м? Я подошел к ней и сел на край кровати. Рядом с моей ногой валялась пустая бутылка из-под коньяка, из которой уныло капали жалкие остатки. Это был подарок одного из моих хороших знакомых. Но я почему-то не испытывал злости, меня даже забавляла эта ситуация. Кто бы мог подумать, что так все повернется. Я внимательно посмотрел в лицо девушки. Волосы спутались, полуприкрытые глаза горели насмешливым огнем. Я осторожно провел пальцами по ее лицу и тут же почувствовал, как внутри вспыхнуло жгучее желание. Этот дерзкий взгляд, мятая рубашка, вызов мне... Все это вызывало у меня эмоции, каких я еще не испытывал. - Накажешь меня за это, да? Придется убираться, бедненькому, - она резко поднялась и оказалась всего в нескольких миллиметрах от моего лица. - Ты хоть знаешь, что я пережила за эти дни, часы минуты, секунды? Ты, проклятый урод! Её слова шли мимо меня, потому что я вдруг опять впал в неосознанное состояние. Как будто я пил вместе с ней, как будто мы не расставались ни на секунду. Поцеловав ее горькие губы, я отпрянул и еще раз посмотрел на нее. Я четко осознавал, что эта ночь - последняя. Завтра все закончится. У нас есть время до утра понедельника. И все. Я обещал. Изначально я лишь хотел отомстить за уязвленное самолюбие, да и она меня теперь ненавидит. И я ее ненавижу. За то, что я делал с ней, с собой, с нами. Она давала целовать себя еще раз, и еще... Положив руки ей на плечи, я стянул с них рубашку и коснулся губами ее нежной кожи. Дыхание Марты участилось, она уперлась мне в грудь. Не за тем, чтобы оттолкнуть. Она уже расстегивала пуговицы у меня на рубашке и стремилась ее снять. Мне понадобилось очень мало времени, чтобы освободиться от всей одежды и повалить девушку на кровать. Лаская языком ее грудь и покусывая ее, я спускался вся ниже, и вскоре мой язык коснулся ее разгоряченной плоти, начиная круговыми движениями сладкую пытку. Ее ноги раздвигались все шире, а из уст вырывался томный стон. Её пальцы ворошили мои волосы, а тело двигалось на встречу и изливалось горячей влагой. Тогда я взял губами клитор и поводил по нему языком. Выгнувшись змеей, Марта облегчено кончила, и её тело вновь расслабилось. Только после того, как её дыхание пришло в норму, я помог ей перевернуться на живот и бесцеремонно вошел в её задний проход. Она вскрикнула, но как только я задвигался, комнату наполнил её тонкий, такой желанный стон. Не жалея ни её, ни себя, я входил в нее до самого основания и резко прислонялся к ней как можно плотнее. Приятное ощущение уже начинало развязываться внизу живота. Я закрыл глаза и почувствовал, как растворяюсь в ней. Еще пара толчков, и я, трепеща всем телом, освободился от горячей густой жидкости прямо в нее.