Серо-голубые глаза четверга

Я проснулась на диване, плотно укутанная в теплый плед. Губы были сухие и соленые, как и все лицо. Нужно пойти умыться. Во всем теле ощущалась слабость, голова немного кружилась от пережитого стресса, а мысли никак не могли прийти в порядок. Очень трудно понять, что было на самом деле, а что мне приснилось, эта грань как будто сломалась, а восстановить ее у меня не возникло никакого желания. Я выбралась из-под одеяла и опустила босые ноги на пол. - Ты как? - в комнату вошел Паша и озабоченно посмотрел на меня. - Пора бы уже объяснить, что с тобой творится. С этим словами он опустился на диван рядом со мной и дал мне кружку с горячим чаем. Я обхватила ее холодными руками и с силой сжала, вдыхая лимонный пар. С чего начать? Что можно ему рассказать, а что нет? - Несколько месяцев назад... - мой голос зловеще разрубил тишину, царящую в этот момент во всем доме. Я понимала, что никто не может меня перебить, не будет лишних вопросов... Он будет слушать и только. Он не заговорит со мной до тех пор, пока я не закончу. Шумно выдохнув и сделав глубокий глоток, я начала свою историю и уже не могла остановиться. Я даже не до конца осознавала, что я говорю, какие слова использовала. Они естественно срывались с губ, складывались в эмоциональные предложения. Я чувствовала, как мои губы сами иногда даже расплывались в улыбке, ведь были же и светлые моменты во всем этом. Я ни разу не назвала имя сероглазого, смягчила многие его действия, переврала... Только не хватало еще, чтобы Паша с кулаками помчался в полицию или прямо к Жене. Не хотела я этого, ничего не хотела. Когда моя история подошла к концу, чая в кружке не осталось, а за окном царствовала глубокая ночь. Шмыгнув носом, я посмотрела на единственного человека, который теперь знает, во что я вляпалась. - Ты скажешь ему? - О ребенке? Ты больной? Я не хочу больше иметь с ним ничего общего, - на это последовал возмущенное сопение и укоризненный взгляд. - Да и не примет он его, поверь мне. Если честно, я в этом сомневалась. Очень сомневалась. Конечно, Женя не отличался святостью и тому подобное, но я понятия не имела, в каком цвете он смотрит на мир и никогда в жизни не смогла бы предсказать его действий, поступков, поведения. Пойти к нему? Я боюсь, мне страшно. - Тем более он мне никто... - уже для себя сказала я вслух. Обдумывание дальнейших планов проникло в мою голову, и мне не хотелось продолжать беседу с Пашей. Нужно все хорошенько посчитать, вернуться в привычный ритм жизни. Если я правильно прикинула, ребенок родится к концу лета. Значит, закончить курс я все же смогу.

***

- Так зачтено или нет? - я вопросительно уставилась на преподавателя по экономической теории, так как от него зависела последняя оценка в моей зачетке. - Зачтено, - его взгляд никак не мог оторваться от моего живота, что приводило меня в некоторое смущение и недовольство одновременно. Какого хрена? Какая ему разница? Расписавшись в нужном окошке, он протянул мне зачетку и загадочно посмотрел, будто чего-то от меня ожидая. - Спасибо, - бросила я ему, нахмурив брови, и поспешила смыться из злополучного института. Всю неделю я, не смыкая глаз, усердно готовилась к этим чертовым экзаменам, бегая по всем преподам, как проклятая. И наконец, цель достигнута, прощай институт, здравствуй долгожданный отдых. Спустившись по ступенькам и последний раз взглянув на закрывающиеся двери, я побрела в сторону платформы. Интересно, я еще вернусь сюда? Пара месяцев и всё: роды, рёбенок, пелёнки и подгузники. Пара месяцев, а я все еще никак не могу поверить в реальность всего происходящего. Беременность протекала спокойно и почти не тревожила меня. Возможно, я стала капризнее и обидчивее, но Паша всегда уверенно выводил меня из нервозных состояний. Хоть он и настаивал остаться, я сняла себе комнату неподалеку от института. Плату за жилье требовали не особо большую, и я была себе очень благодарна за то, что никогда не тратила денег попусту, откладывая их на "черный день". Этот "черный день" настал. А точнее черная вечность. С Пашей у меня всегда были теплые, даже можно сказать родственные отношения, но в последнее время в его поведении все-таки что-то изменилось. Когда он обнимал меня или что-то спрашивал, в его голосе чувствовалась большее, чем просто забота о дорогой подруге. Я начала ощущать себя его в какой-то степени. Правда вот взаимностью на его чувства ответить не могла. Я боялась, дико боялась повтора всего, через что я прошла. Уверенность, что Паша лучший человек на свете, не распространялась на мое сердце. Солнышко нежно грело макушку, а ветер теребил волосы. Ехать в больницу сдавать анализы совсем не хотелось, но, любовно погладив свой живот, я все-таки направилась в сторону платформы. - Сдала твоя мамка все экзамены, теперь все хорошо будет, - прошептала я, проходя мимо толпы девчонок с моего курса. Среди них была и Оля. Мы с ней так и не помирились. Я почувствовала ее тоскливый взгляд в мою сторону. Жалеет меня, но гордость не позволяет ей подойти ко мне первой. Да и, по идее, я должна к ней подходить, а не она ко мне. Именно мои истерики все разрушили. Я часто об этом думала, но всегда откладывала на следующий день. И так до бесконечности. Сейчас чуда тоже не произошло, и я благополучно прошла мимо, попрощавшись с девчонками. К моему животу относились все по разному, но, как не странно, большинство идея о рождении ребенка приводила в восторг. Конечно! Это же не ваш ребенок, не вам голову ломать, как его воспитывать, закончить последний год учебы и достать где-нибудь денег одновременно. Паша обещал помочь (как и всегда), но до чего же мне было стыдно изредка просить у него добавить мне немного денег для определенной нужды. Иногда мне снился сероглазый. Я даже надеялась на то, что он объявится... Иногда казалось, что я способна с ним поговорить. Иногда я представляла даже, что мы воспитываем ребенка вместе, и он больше никогда не сделает мне больно. Да, было много разных мыслей... Я из-за них расстраивалась и вскоре запретила себе думать о нем. Не хватало только еще ребенка этим беспокоить. Я справлюсь со всем сама... Я сама не заметила, как уже спускалась по ступенькам на платформу. Внутри меня стало почему-то так тошно, горько. Пришлось пойти медленнее. Рука инстинктивно легла на живот. Сделав несколько глубоких вдохов, я совсем остановилась. Мир в глазах приобрел более тусклые краски, а висков коснулась тупая боль. У меня такое было уже несколько раз. После того, как я сильно нервничала. Но на данный момент я была довольно спокойна, даже счастлива в какой-то степени... Странно. Мысли путались, а ребенок в животе беспокойно стукнул меня. Почему никто не подходит? Неужели не видно, что мне плохо? Где все люди, черт возьми? Солнце светило прямо в глаза, и их пришлось закрыть. Хотелось согнуться пополам. Влажной от волнения рукой я схватилась за поручень и хотела сделать шаг вперед. Спуститься вниз и там перетерпеть эту боль. Оторвав с силой отяжелевшую ватную ногу от ступеньки, я опустила ее на следующую. Больше было похоже на падение в бездну. Как же нехорошо, неприятно, тошно. Меня больше ничего не держало, я оказалась в пустоте. Потеряла равновесие. Только бы не головой и не животом об ступеньку, только бы все обошлось. Глухой стук. Побольше воздуха в легкие. Воздух не свеж. Пахнет человеком. Поймал меня? Широкие ладони надежно держали мои плечи. Нужно разлепить глаза и сказать спасибо. Это важно. Он не представляет, как я ему благодарна. Открыв глаза, я увидела перед собой еще одну бездну. Серую.