Боги и люди

— Скоро всё закончится, — говорит Кассандра. — Мы долго к этому шли, — соглашается Гермес. Алетейя молчит. Она вообще много молчит, как раз с того момента, как симуляция Гермеса оказалась хитрее настоящей ису и просто записала себя в память Жезла. Кассандра, несмотря на прошедшие столетия обучения и объяснений, так и не поняла, как у Гермеса это получилось. Возможно, дело было в её собственной ограниченности; она давно смирилась, что некоторые вещи ей не познать никогда. Или же Гермес просто не слишком старался вдаваться в подробности, что скорее всего. Кассандра оказалась отличной ученицей. Шли года, они скапливались в десятилетия и срастались в столетия. Умер Икар, ушли в вечные моря Варнава и Адрестия, поколения сменялись с пугающей скоростью. Греция пала, Египет пал, Рим пал. Кассандра и заключённый в Жезл Гермес ходили по миру, изучали его, срастались душой и сердцами; Алетейя молчала, лишь изредка напоминая бывшей мистии, что она не более чем Хранительница. Только больше не говорила о том, что Кассандре суждено вечно страдать и быть одинокой. Потому что у гречанки был Гермес, её личное волшебство. Трисмегист не слишком тяготился своим положением; лишь раз посетовал, что не может коснуться Кассандры. — Так и не потрогал твои волосы, хотя хотелось, — улыбнулся Гермес; в уголках глаз собрались крошечные морщинки. — Они мягкие? — Жёсткие, как собачья шерсть. — Отличное сравнение. Очень романтичное. Они познавали мир, прорастая в него. Наблюдали историю, помогали по мере возможности, но всё же старались не вмешиваться в историю больше положенного. Встретили Гермеса, — «настоящего», рождённого в этом мире, — но не стали тревожить его не-божественный покой своим появлением, а тихо прошли мимо. Чисто из озорства. Время неслось вперёд колесницей Аполлона. Только вперёд, расчерчивая небесный свод огненными всполохами. И вот в один из дней, когда Кассандра вернулась в залы Атлантиды, она поняла: уже скоро. Они наблюдали за Лейлой издалека. Как она расположилась напротив огромного морского окна, как ползала по стенам, залезая в самые дальние уголки залы, как искала вход в Атлантиду. Как то и дело ныряла в симуляции и смотрела на жизнь Кассандры. Это даже интимно не было. Сама Кассандра едва помнила, что было в те времена. Хорошо вспоминались Икар, Варнава, Гиппократ, Геродот и Сократ. Алкивиад? Мальчишка… не послушался её совета, мудрости в его правлении было маловато. Больше хитрости и обмана — но ведь он весь был в этом. Смысл требовать от змеи не шелестеть чешуёй? Это было так давно… Сколько одежды на Кассандре истлело — не сосчитать. Не осталось и воспоминания о любимых доспехах, приходилось следовать моде и не выделяться из неё. Но всё равно, Кассандра предпочитала мужские модели. Практичнее и удобнее, почти во все эпохи. — Волнуешься? Гермес встал с ней плечом к плечу, лицом к закрытым дверям из Тронного Зала. Кассандра сжала Жезл и прикрыла глаза. — Немного. Что будет с тобой после моей смерти? После того, как закончится моё путешествие? Гермес хмыкнул. — Наше. Наше путешествие, — повторил он, посмотрев на Кассандру. — Оно никогда не было только твоим, что бы ни говорила Алетейя. — И всё же? Трисмегист не поскупился на тяжёлый вздох. — Ничего не будет, Кассандра. Путешествие закончится — вот и всё. Я уйду за тобой. — Потому что я вытащила тебя из симуляции? — Потому что нет никакого смысла в бессмертии, если тебя нет рядом. Кассандра улыбнулась и протянула руку. Гермес положил свою ладонь поверх её. Стало щекотно, тепло и холодно, покалывало электричеством и счастьем. — Геката была не права, — сказала Кассандра, улыбаясь ещё шире. — Она ошибалась во многом. Но о чём говоришь ты? — Нет ничего ужасного в любви бога и смертного. Гермес рассмеялся. Хрипло и громко, как умел только он. — Как верно подмечено! Идём, — он в предвкушении потёр руки. — За все наши приключения мы получим отличное посмертие. — Или головомойку от Аида. — Или так. Вперёд же, моя богиня. Элизиум ждал их. Теперь уже по-настоящему.