Боги и люди

— Этого не может быть, — слышит Кассандра, выходя из Элизиума. У неё нет сил ни на что. Она просидела перед телом Гермеса столько, что её ноги просто отказали, когда мистия попыталась встать. В голове было пусто и зло; хотелось то ли убить Персефону и Гекату, то ли самой кинуться к акулам. Она и уснула там же, рядом с остывшим телом не-бога, в золоте его крови. Держала Гермеса за руку, переплетя пальцы, и просто изнывала от жалости к себе. Феба, Брасид, Алкивиад, Дафна. Теперь ещё и Гермес. Она не так долго его знала, где-то месяцев пять, но это было намного больше, чем она общалась с тем же Алкивиадом. Секса правда не было. Да какой там секс, когда мысли Гермеса были только про долбаную Персефону… А ведь не-богиня весны даже не спустилась, чтобы проверить, что там с Гермесом. Закрылась в своём Акрополе и носа не высовывала. Неприступная крепость, как же… Кассандра отлично знала, что части крыши у здания нет — только туго натянутые ткани, которые хорошо разойдутся под лезвием копья Леонида. — Невозможно, — снова услышала она. Говорила Алетейя. Вот только сил на реакцию у Кассандры не было. Она села там, где осознала себя — перед одним из тронов Атлантов, в этом мрачном сине-сером помещении. Хотелось плакать, но муляций видел достаточно слёз. В реальности их просто не осталось. Жезл казался неподъёмным и жёг ладони. Кассандра перетаскивает оружие на колени и нежно гладит холодный металл. О, нет, она ни за что не выпустит его из рук. Не в ближайшую вечность. — Ты симуляция. Не настоящий! Этого… этого не может быть… — А ты, значит, наблюдала за нами отсюда? Интересно. Мне потребуется время, чтобы осознать знания из Жезла и разобраться с происходящим. Кассандра поднимает голову и распахивает глаза. Голос этот она узнаёт сразу. Слишком запоминающийся: хриплый и низкий, совсем не подходящий ни к божественной нежной внешности, ни к светлым волосам, ни к зелёным глазам. Так мог бы говорить пират или нищий, но никак не Создатель Ключей. Ей страшно повернуться. Она этого и не делает, зато вся обращается в слух. — Симуляция, — продолжает Алетейя. — Сбой в системе? Необходимо перезаписать твой код. Ты не… — Ты очень скучная. И, если не прекратишь, то я решу, что ещё и ограниченная. Переписать мой код, надо же... Друг мой, как ты себя чувствуешь? Кассандра молчит. И не поворачивается — по щекам текут слёзы, море которых она выплакала в муляций. Над телом и остывающим золотом. Шагов она не слышит, но его приближение чувствует спиной. Гермес, — это же Гермес, только у него такой голос, только он называет Кассандру «друг мой», — садится к ней. Спиной к спине. Ощущения от этого такое же, как и когда Кассандра случайно прошла сквозь Алетейю: щекотно, немного холодно и тепло одновременно, щиплется. Приятно, в целом. — Ты неучтённый фактор, — изрекает наконец Алетейя, так и не подошедшая ближе. — Тебя не должно быть. — Но вот я здесь. На какие чудеса способны боги! — Ты не бог. — Я — нет, — послушно соглашается мужчина. — И ты нет. Но мы не одни в этом отвратительном месте. Кассандра немного поворачивает голову. Совсем чуть-чуть, чтобы боковым зрением увидеть светлые кудряшки и золотой отблеск чешуйчатого доспеха. И немного сияния, совсем как от Алетейи. Сердце обливается кровью и счастливыми слезами одновременно. — Я нашёл ключ, Кассандра, — улыбка слышится даже в его голосе. — Посмотрим теперь, каким бывает настоящее бессмертие.