Alone together

      Это было хуже, чем проснуться от того, что одна из кошек запрыгивает на кровать. Хуже, чем проснуться от звонка будильника или от того, что Нил встает первым. Хуже, чем проснуться от кошмара — что в наши дни редкость — даже хуже, чем проснуться от одного из кошмаров Нила. Он стоит ошеломлённый, с агрессией на уровне тревоги, которые всегда проявляются во время очередного приступа диссоциации.       Эндрю очнулся в коридоре, и это самая обыкновенная ситуация. Когда он открывает глаза, видение абсурдно и нереально. Он стоит, держит черную одежду в руках, на которых нарукавные повязки с ножнами, и это все еще нормально. Но это прихожая прежнего дома Эбби, это его черная одежда, которую он носил в первые годы учебы в колледже, и это не то место, где он заснул. Это даже не тот штат, в котором он заснул. Блять, это даже не похоже на тот год, в котором он заснул.       Вчера вечером он покормил кошек, прежде чем почистить зубы, выключил телевизор с игрой Кевина, которую Нил смотрел уже в третий раз. За ним в постель отправился идиот, который уже давно живет с ним и не раз смотрел экси, и они наслаждались теплой мягкой постелью, прежде чем он пошел в ванную и открыл дверь, чтобы впустить кошек.       Он вспоминает, что думал о том, как можно расположить кошек рядом с их с Нилом ногами, чтобы иметь дополнительный источник тепла.       Он помнит, как Нил поцеловал его, все еще ошеломленный тем, что они сделали. Как он сам был ошеломлен тем, что они сделали.       Он помнит.       Эндрю всегда, блять, все помнит.       И он потрясен, настолько потрясен, что, в то же время, это похоже на действие наркотиков или на паническую атаку. Но только один вид наркотиков, которые он употреблял, вызывал у него такие ощущения.       И так он понял, что на самом деле это был не день после сна и не день до него. Правда поразила его слишком быстро, и она показалась ему более невероятной, чем он мог себе представить.       Это казалось более нереальным, чем апокалиптические гипотезы, которые Рене и он время от времени обсуждали. Нил был хорош в этом, у него были факты, которые игнорировались двумя другими. Рене нравилось, когда Нил рассказывал об этом, это был ее способ узнать его прошлое. Нилу нравилось, что он мог открыто говорить об этом, Эндрю нравилось, когда эти двое разговаривали.       Эндрю все еще стоит на месте, и на этот раз он переводит взгляд со своей одежды на лицо в конце коридора, идентичное его собственному. Не зеркало, а Аарон. Девятнадцатилетний Аарон, он хорошо помнит это лицо в любом возрасте, даже до того, как встретил его, потому что они идентичны.       — Ты… Я должен это носить? — спрашивает его копия, он протягивает идентичную одежду, которая на нем, к лицу, идентичному его. Он пытается представить, какое выражение он делает, удивлен ли он, как Аарон. — Эндрю?       — Заткнись, — говорит он, бросая все на пол и выходя из дома.       На его мобильном телефоне в быстром наборе есть только Би и Ваймак. Конечно, он знал этот номер, как знал номер своих документов. Черт, он даже знал номера документов этого идиота. Но звонить было бесполезно, номер еще не существовал. Не существует и документов, не раньше, чем через несколько месяцев, и не с правильными именами.       В любом случае, он набирает номер, который еще не существует.       И Нил Джостен тоже еще не существует.