Alone together

      Эндрю ехал в аэропорт с напряженными от волнения и предвкушения пальцами.       Он вернулся в прошлое.       Что это, черт возьми, было? Обратная версия «Из 13 в 30»? Он не получал в подарок игрушечный домик, не садился в машину времени, не загадывал желания, задувая свечи на день рождения или видя падающую звезду. У него не было ни сожалений, ни сетований, ни отчаянных молитв. Он точно не писал письмо и не отправлял его на Северный полюс.       Как такое вообще возможно?       Пока он ехал по шоссе, он думал о том, говорил ли он когда-нибудь об этом с Рене. И он упорно продолжал думать об этом, чтобы не думать о дежавю, чтобы не думать о Ниле, чтобы не думать о наркотиках в его организме, выбрасывающих его на орбиту и возвращающих обратно.       Как будто он делил свой разум с таблетками, как будто все было слишком замедленно для того количества энергии, которое у него было. Его губы все время хотят болезненно улыбнуться, и возвращаться к этому больнее, чем он может признаться в этом состоянии.       Нил Джостен все еще не был Нилом Абрамом Джостеном, все еще не был его Нилом. Он даже не был самим собой. У подавленного мальчика в аэропорту были каштановые волосы и карие глаза. Эндрю не любит карие, но он все еще может терпеть эту версию парня.       Он так взволнован, как он и помнил, и так взвинчен, как не был уже много лет. Как это возможно? Вчера он лег спать рядом с этим человеком, а сейчас ему нужно продумать, что сказать, чтобы не напугать его, потому что… ПОТОМУ ЧТО ОН ЗНАЕТ ЕГО.       Эндрю теперь знает о Ниле больше, чем сам Абрам, и это еще страшнее, чем гребаное путешествие во времени.              На этот раз он взял на себя труд сделать меньше петляний и ехать более уверенно, потому что знает, что агрессивная манера доминирования на дороге, которую он использовал тогда, приводит к тому, что кролик засыпает листьями вход в нору. Эндрю не спросил, хочет ли он забрать свой багаж, Нил держит свои вещи рядом. Он не закурил, прежде чем наконец встретил его, но все равно напугал таксиста, как в прошлый раз.       Нил извинялся за него перед многими людьми, прежде чем понял, что это не имеет никакого смысла.       — Слишком трудно сказать «нет» Дэю?       Нил и его способность контролировать выражение лица были там, рядом, на сиденье автомобиля. Он думал только об этом.       — И настойчивости Ваймака, — Нил соглашается, что, по мнению Эндрю, звучит лучше, чем раньше.             — Конечно, настойчивость. Это больше похоже на что-то патологическое — Эндрю на мгновение передернуло при мысли, что Нил и сам сейчас патологический лжец, виня в этом наркотики. Но он знает, что Нил не хочет, чтобы он был рядом, не хочет, чтобы они были вместе, не хочет его.       Ладно. Это смешно, и Эндрю почти осознает это. Нилу никто не нужен, тем более не нужен кто-то близкий, кто-то рядом. Он знал это. Не сейчас, когда он разрывается из-за воспоминаний о том, как спал обнаженным рядом с ним, и всего этого дерьма, которое должно быть просто воспоминанием.       Но теперь он даже не Эндрю, а лишь идея, придуманная Аароном, чтобы попытаться выжать воду из камня, которым казался Нил.       — Будь внимателен, — роняет Эндрю, и старается, чтобы это не звучало, как предупреждение.       Но он паркуется, они выходят, и, в итоге, это звучит как предупреждение.       На этот раз Эндрю оглядывается, прежде чем присоединиться к остальным, и ловит взгляд Нила на своей заднице. Нет… не задница, а кармане. У Эндрю в кармане пачка сигарет, потому что Эндрю курит, чего не делает Аарон, поэтому у него нет такой пачки в кармане.             Нил знал, что это был он.       Нил всегда знал, когда это был он, а когда нет, в конце концов. Улыбка на его лице не появляется, но в груди что-то искрится, чего он не мог почувствовать до этого в будущем. Не надежда, но все же что-то хорошее.       Ах, кролик, если есть еще на что посмотреть, то, возможно, это не полная катастрофа.       А потом поездка в квартиру Ваймака.       Конечно, он организовал тот наезд, чтобы поставить Нила на место, но теперь это выглядит просто жалко, но он ничего не может поделать, чтобы остановить Ники.       — Он уже достаточно боится, так? — тихо говорит Аарон, пока все они ждут в коридоре, когда появится Ваймак. Эндрю медленно перекладывает бутылку из одной руки в другую.       — Что еще ты об этом думаешь?       Аарон не отвечает.       Когда они спускаются на лифте, он не загоняет Нила в угол, как в первый раз, а просто смотрит на него и наблюдает, как нападающий старается не смотреть на другого нападающего. Кевин даже не впечатлен.       Они будут лучшими друзьями, вместе они будут невыносимы.       — Ты не рад тому, что пойдешь в колледж, — замечает Аарон. Эндрю задается вопросом, что в его поведении заставило Аарона вести себя иначе.       Нил, как маленький засранец, просто пожимает плечами.       — Это та же школа.       Ники, кажется, на мгновение сбился с шага. Он почти потерял возможность учиться в колледже из-за того, что бросил все дела в Германии и заботился о близнецах.       — Успокойся, Никки, Нил иногда не знает, о чем говорит. Посмотрите, он даже не хотел быть здесь еще месяц назад, — вратарь не подавляет усмешку.       Нил ничего не отвечает, только выдерживает взгляд Эндрю. Позже, более возбужденный и одурманенный, Эндрю наблюдает, как Кевин требует от Нила показать ему игру, и Нил показывает.       Но Эндрю больше наблюдает за потным лицом, к которому он не может прикоснуться, чем за чем-либо другим.       — Эй, Нил, как выглядят мои глаза на свету?       Глаза близнецов светятся по-разному, но Эндрю делает это по другой причине.       — Очередной фокус?       — Я не знаю, как ты понял, что мы поменялись.       Сияние становится сильнее, он двигается слишком быстро. Может быть, из-за отчаяния, может быть, из-за наркотиков. Даже в трезвом состоянии, как и раньше, в нем еще осталась какая-то энергия, гнев, ползающий под кожей и просящийся наружу. Он ждет, пока Нил подумает, сценарий меняется.       — Вы похожи не во всем.       — Да, конечно, — преувеличенно бодро отмахивается вратарь. — Так как ты узнал, что это не я?       Кевин тоже ждет этого ответа.       — От тебя несло сигаретами.       Да, это так. Не Аарон.       — Не так уж и сложно.       — Не очень смешно, — Нил перебивает, Эндрю смеется.       — Иди умойся, прежде чем мы пойдем к Эбби, мы не возьмем тебя потным, — Кевин кивает в сторону раздевалки.       — Я не собираюсь принимать душ вместе с командой, — подчеркивает Нил. — Я подожду, пока они закончат, а потом приму душ, вам не нужно меня ждать.       «Ники будет для тебя большой проблемой?» Эндрю знал раньше и лучше осведомлен сейчас.       — Нельзя быть таким застенчивым, если хочешь стать звездой.       — Некоторым необходимо скрываться, Кевин. Синяки или шрамы у всех есть, не так ли? — Эндрю улыбается Кевину, кажется, он впервые за сегодня смотрит на него, даже не на таблетки, он даже не вздрагивает.             — Что ты сказал? — Нил спрашивает, это звучит так паршиво, но Эндрю ни о чем не жалеет. Острый момент, сдвоенные наконечники.       — Мне все равно, — Кевин щелкает пальцами в сторону Нила, но карие глаза смотрят только на блондина.       — Что ты сказал? — повторяет он.       — Шрамы, синяки… Твои родители находятся далеко, нет? Если сейчас всплывет что-то еще, это будет в суде, и ты будешь защищаться, — Эндрю пытается выглядеть серьезным, но это больше похоже на борьбу с тучами, затуманивающими его разум.       Нил смотрит на него, и он выглядит спокойнее, медлительней, словно ему стало легче дышать. Так он больше похож на его Нила, но яростный взгляд возвращается. Но Эндрю в то же время набирает скорость, заставляя Нила остановиться прежде, чем тот начнет.       Это было похоже на обещание, и это было его целью.       — Пока мы ждали тебя, твой тренер сказал нам, что ты не принимаешь душ вместе с остальными, а твои родители постоянно уезжают по делам и не видят, чем ты занимаешься. Итак, синяки или шрамы. Но если бы их никогда не было рядом, ты мог бы иметь дом в своем распоряжении и делать, что хочешь, но нет, ты предпочел раздевалку, — он дает себе отсчет на три секунды. — Теперь рядом нет никого, кто мог бы причинить тебе боль, поэтому шрамы, — он пожимает плечами, улыбается шире. Нил не расслабляется. — Тренер заказал отдельные кабинки, кто знает, возможно, чтобы оплакивать наши поражения в одиночестве, он не объяснял, да и кто будет жаловаться?       Нил выглядел пораженным. Он будет выглядеть так чаще, каждый раз, когда кто-то дает ему что-то, что заставляет его чувствовать себя хотя бы отдаленно комфортно или быть частью общества.       — Кевин, машина, — Эндрю берет бутылку и машет Нилу.       Он потягивался на сиденье позади Нила, наблюдал за его затылком, когда тот прислонял голову к стеклу, удовлетворенный теми глотками, которые он делал, пока ждал их. Прошлой ночью он потянул за волосы прямо там, поцеловал там, где сейчас не прикрыто рубашкой, чуть ниже шеи, а оттуда уже до самого рта.       Черт, он всегда хотел этого, не так ли?       — Эндрю, — Аарон окликнул его, он посмотрел, но тот лишь уставился в ответ.       — Проверяешь мой слух? — он сделал еще один глоток и снова перевел взгляд на Нила. Недоумки не замечали до Балтимора, с чего бы вдруг им замечать сейчас?       — И твое зрение, кажется, — говорит Аарон, его брат снова смотрит на него.       Аарон.       Когда у него закончится алкоголь, он выяснит, в чем дело. Эндрю сделал еще несколько глотков, когда вошли остальные, зная, что Эбби заберет бутылку.       — Как ты себя чувствуешь? — он выслушал ее, затем подошел к ней.       — Не волнуйтесь, — он улыбнулся, на этот раз шире, самой маниакальной ухмылкой за весь день. — Я думаю, это требует больше времени и усилий. Дайте мне время до мая.       Еще одно обещание.       Нил пристально посмотрел на него.       — Целый год? Тебе становится лучше? — Эбби не смеется. — Не смей повторять то, что ты уже сделал…       — Иначе Би снова будет собирать меня по кусочкам, — как актер, которым он должен быть, он смотрит вокруг, преувеличивая. — Нил, похоже, даже не даст ее в обиду. Вы пригласили ее, не так ли?       — Я пригласила, но она отказалась. Она решила, что это сделает ужин неловким.       — Все совсем не неловко, за исключением тех случаев, когда рядом Эндрю и Ники, — отвечает Ваймак.       Это даже нельзя остановить, это просто вырывается наружу, и ничто, что Эндрю может сделать, не помешает ему по-настоящему замолчать со всей расслабленностью прожитых лет, с наркотиками и алкоголем.       — Какой гомофобный тренер.       Все на мгновение замирают, Нил — нет, Нилу все равно, но он обращает внимание на остальных.       — Ты… просто… — Ники запинается, вставая из-за стола, Эндрю даже не шевелится.              — Я ничего не делаю просто так, — он улыбается. — Стоит ли удивляться, что я защищаю тебя?       — Но он также говорил о тебе, и ты дал только один ответ на оба вопроса, — спокойно говорит Аарон. Аарон не был бы спокоен в такой ситуации, он там гомофоб, а не тренер, не Эбби, не два гея, не бисексуал и не демисексуал.       Эндрю не отвечает.       Ники смотрит ему вслед, когда он идет курить на балкон после того, как тренер уходит с Нилом.       — Эндрю.       — Нет.             — Эндрю… Если тебе нужно поговорить…       — Ники, я дал тебе слово, — он улыбается. — Поверь, ничего не изменилось.       — Конечно, это не другое, но ты…       — Больше нет.       — Ладно, просто проверяю. Но, видимо, проверять нечего.       Эндрю кивнул и Ники вернулся внутрь.       Итак, Эндрю вернулся в прошлое.       Он знает все, что произойдет. Он не делал ничего, что могло бы сильно изменить ситуацию, поэтому все идет по одному и тому же маршруту. Но теперь у него есть все детали, он может изменить события. Он может защитить Нила, Кевина, он может защитить всех. Сет, он может спасти Сета.       Он никогда не любил этого ублюдка, но он может помешать ему умереть, оставить его, зная об этом, и заставить его исправиться. Он может освободить Аарона. Он мог освободиться сам.       Он… он мог бы скоро получить Нила?       Может ли он заснуть рядом с ним, как вчера?       Что еще важнее, может ли он быстрее избавиться от этих наркотиков?