Alone together

      Ники и Кевин странно переглядываются, когда близнецы уезжают вместе.       — Я никогда не ездил на пассажирском сиденье этой машины, — говорит Аарон.       — Первый раз, второй раз, — напевает Эндрю, управляя машиной и плавая под действием наркотиков. — Кевин и Нил тренируются вместе и?..       Эндрю не ответил. Если Аарон хотел получить ответ, то должен был задать вопрос.       — Ты хочешь заставить Нила рассказать всю правду раньше времени?       Эндрю останавливает машину. Это не Свиттис, а магазин мороженого. Если ему приходится отвечать на глупые вопросы, пусть это будет с чем-то сладким во рту между словами.       — Нил открывает Кевину правду только тогда, когда тому становится ясно, что Нил знает больше, чем показывает. Когда он узнает, что весь этот побег был серьезнее, чем он думает. На данный момент он — вещь Мориямы, еще не Нил.       — Что, если бы он сразу пошел в ФБР? — шепчет Аарон, когда они садятся за столик в углу.       — Если бы его здесь никто не арестовал, он отправился бы в программу защиты свидетелей еще до того, как его дядя узнал бы, что его сестра мертва.       — Даже эта маниакальная ухмылка не скрывает того, что ты ее ненавидишь, — Аарон вскидывает брови.       Эндрю подзывает официантку, видит, что на ней роликовые коньки, и решает, что закажет их для прогулок.       Он молчит, пока Аарон берет пакет, пока он идет к кассиру, чтобы заплатить, и они садятся в машину.       Они останавливаются посреди дороги к дому Эбби, и едят.       — Ты видел шрамы.       У Аарона есть время переварить то, что Мэри также нанесла Нилу множество шрамов и что Эндрю убил бы ее снова, если бы они успели вовремя узнать о ее существовании, пока она еще дышала.       — Что же должно произойти в первую очередь?       — Не раньше.       Эндрю не привык так много говорить, ни в прошлом, ни в будущем. Но этот момент слишком необычен, чтобы он мог промолчать.       — После?       Он открывает дверцу и прикуривает сигарету, бросая пустую пачку в бумажный пакет.       — Балтимор происходит в то время, когда якудза находятся в панике из-за смерти Кенго. Тот, кто отпускает Нила, Кевина и Жана — Ичиру. Мы не можем рисковать больше ни минуты.       — У нас еще есть время, чтобы все элементы были в нужных местах.       — В худшем случае, Нилу снова придется залечивать раны.       Аарон тоже бросает свой сверток в пакет.       — Эндрю.       — Это уже произошло, так что пусть это будет худшим сценарием, — с улыбкой говорит он.       Аарон соглашается, смотрит на лобовое стекло.       — Это нормально. И, даже в худшем случае, нам не придется вмешивать Кевина, чтобы получить информацию.       Эндрю вспоминает, как близко Кевин оставался к нему после того, как он признал предательство. Как он нарушил свое обещание защищать его, причинив ему боль.       Он прикусывает язык прежде, чем ответить, его губы пытаются продолжить ответ, но он сдерживается.       — Некоторые вещи, чтобы узнать, как мы получили информацию, нам придется инсценировать, иначе это будет подозрительно.       Аарон снова соглашается. Эндрю задается вопросом, о чем он думал последние две недели.       — Мы собираемся кому-нибудь рассказать?             — Ты знаешь кого-нибудь, кто поверит в это? — С помощью правильных уловок ты сможешь убедить Нила, что облегчит тебе задачу, по крайней мере, в той части, которая касается того, чтобы удержать его от совершения глупостей.       Смех вырывается наружу и, кажется, обжигает горло.       — Ты говоришь так, как будто можно остановить его от глупого поступка. Может, он еще не Нил Джостен, может, он еще не мой, но он все еще гребаный мученик.       Аарон откинул голову назад на спинку сиденья и вздохнул.       — Не могу поверить, что мне придется заботиться об этом засранце.       — Никто тебя не заставляет.       Через несколько минут Аарон с трепетом смотрит на своего брата: теплый ветер проникает через открытую дверь и водительское окно.       — Я хочу заключить новую сделку.       Эндрю смотрит на него с еще большей маниакальностью и улыбается в ответ.       — Нет.       Аарон игнорирует его.       — Я буду помогать присматривать за Нилом, буду осуществлять любые твои планы. В обмен на это ты позволишь Кейтлин быть рядом.       Эндрю выходит из машины.       — Эндрю, — Аарон следует за ним на парковку. Он думал об этом годами, он не боится Эндрю.       Аарон не оставит Эндрю и останется с Кейтлин. — Я люблю ее. Я хочу, чтобы она была рядом, хочу иметь возможность сделать то, чего мы не делали раньше, провести эти годы с ней здесь, — начинает он, обходит машину и встает перед широкой улыбкой брата. — Я хочу, чтобы мы могли хорошо проводить время нашей большой семьей.       — Она не моя семья, — говорит он.       Аарон улыбается с нежностью, как это было с Эшлин и Картером.       — Она всегда хотела быть ею, — и его голос так мягок, что заставляет Эндрю дрожать. — Я принял Нила, я смирился с ним ради тебя.       — Почему?       Аарон покачал головой.       — Потому что, даже не зная о моем существовании, ты защищал меня, потому что ты был единственным человеком, который любил меня.       — Я не люблю тебя, — запротестовал Эндрю.       Аарон улыбается еще шире и чувствует, как его глаза теплеют, потому что это то, что он делает сейчас — он чувствует, у него есть все чувства и эмоции, и он выражает их, когда может.       — Да. И ты провёл больше времени с Дрейком, прежде чем впервые увидел моё лицо.       — Зачем мне видеть такое лицо, как у меня, если не трахнуть…?       — Потому что, Эндрю, это и есть любовь. Заботиться, защищать, ухаживать, делать все это, пока другой человек тебя наебывает, и даже если ты не получаешь благодарность, ты продолжаешь. Называйте это как хочешь, я называю это любовью. Ты любишь меня. А я люблю тебя.       Эндрю садится в машину и заводит двигатель, Аарон вытирает слезу, прежде чем последовать за ним. Но он не спешит, Эндрю не оставит его там, он любит его, и Аарон последует за ним, куда бы он ни пошел, потому что это взаимно.       Затем двигатель снова глушится.       — У меня эйдетическая память.       Аарон побледнел:       — Нет.       — Да, у меня есть Google, не пугайся, ботаник.       Эндрю, конечно, знает, что научное сообщество не признает, что это действительно существует. Нил шутит, что ученые завидуют.       — Нет, я… Прошу прощения за свои слова, ты все помнишь, — говорит он. А потом Аарон словно высыхает, как губка, которую выжимают. — Святое дерьмо. Мне удалось кое-что забыть, но ты… Эндрю, мне очень жаль, — он смотрит на брата, его взгляд почти как мольба.       Эндрю долго не отвечает.       — Я стараюсь справляться с этим, у меня это получается все лучше. Но давай использовать это в нашу пользу, и не смотри на меня так больше, — предупреждает он. — И хорошо, что ты до сих пор умеешь готовить эти шоколадные блинчики.       — Хочешь блинов? Мы же только что поели, — спрашивает он, кивая на бумажный пакет у ног.       — Без шуток, — Эндрю заводит двигатель и выезжает с парковки. — Я прочитал твои заметки, некоторые из них, чтобы использовать твои ошибки против тебя. Но…       — Это то, чем ты занимался? — Аарон смеется. — Черт возьми, если ты будешь проверять мои заметки, я буду печь тебе блины по утрам.