Alone together

      На следующее утро тренировка была прервана. На стадион прибыла коробка, она была черной, и в ней была записка, которая заставила Аарона подтолкнуть Кевина сесть на диван.       «Просто небольшой стимул до нашей первой игры». — Сукин сын, — Сет смотрит на коробку так, словно из нее собирается выйти сам Рико. — Я не хочу открывать это, — говорит Ники, садясь рядом с Кевином. — Нет, это может взорвать нам лица.       После этих слов Кевин выглядит скорее зеленым, чем бледным бледным.       Они понимали, что их действия вызовут ответную реакцию. Вот первая действительно абсурдная новинка. — Так я могу выбросить это в мусорное ведро? — спрашивает Ваймак. Он действительно хочет избавиться от коробки. — Нет, — подходит Дэн. — Я сделаю это. Я открою. — Дэн, — Рене следует прямо за ней. — Я сделаю это, я же сказала, — серьезно говорит она. — Хорошо. В таком случае, я должен открыть ее, — Эндрю скрестил руки. — Я сказал тебе идти туда.       Все на мгновение замирают. — О, я открою, — Нил берет инициативу на себя и проверяет ленту. Первый, кто коснулся коробки.       Блондин закатывает глаза, но подходит ближе и предлагает ему нож. Нил протягивает руку, затем мгновение смотрит на Эндрю. Эндрю удивлен, как всегда, потому что Нил действительно старался оставаться в тени. — У тебя что, нервы сдали, кролик? — он улыбается шире.       Глаза Нила фокусируются и темнеют. Он ловко вращает нож, разрезает ленту и возвращает нож Эндрю, который убирает его. Затем он постукивает по коробке и пытается прислушаться. Он открывает одну створку, затем другую, и оба заглядывают внутрь. — Что это такое? — спрашивает Элисон.       Нил поднимает чучело лисы. Ну, оно действительно было плюшевым. Но не столько плюшевым, сколько реалистичным, со всеми характерными признаками лисиц и слишком темными глазами без радужки. — Думаю, для каждого найдется свой, — Нил натянул ткань оранжевой рубашки, которая была на ней, его руки дрожали. — Что за мерзкая хрень? — Сет принимает его, когда Нил передает его ему, как и все остальные. — Там есть что-то еще? — спросил Эндрю, когда Нил наклонился к коробке, а Эндрю взял в руки два чучела животных. — Нил, отойди, я не могу потерять никого из вас, — Ваймак освобождает себе дорогу, потянув его за заднюю часть поношенной футболки.       Нил бледнеет, пока Кевин держит свою лису, не сводя глаз с Джостена.       — Он прислал мне записку, — отвечает.       Улыбка Эндрю появляется так же быстро, как его руки тянутся к записке и выпускают лис с номерами 3 и 10.       «Просто подарок, я не имел удовольствия с вами познакомиться. Не могу дождаться праздника». Смех вырвался наружу, когда Нил вытащил записку и в изумлении уставился на нее. Нил продолжает, открывает футболку, а там красным по черному написано число 10, чуть выше — «JOSTEN», плюс извилистые и выстроенные буквы от белого маркера. Автограф. — Святое дерьмо, — Мэтт поднимает лису Дэн, на спине красуется цифра 1. — Этот… — Дэн выглядит разъяренной, а Эндрю смеется еще ниже. На него смотрят Нил, Кевин и Аарон. Ваймак отвлекся проверить Дэн.       Задыхаясь, Нил подбирает лис с земли между ними, сжимает их и что-то ищет. — Блять, — почти кричит Ники. — У Кевина порезана рука.       Эндрю подошел к Кевину, но Аарон уже сидел рядом с ним, а Эндрю смотрел на пустую коробку и тихонько хихикал.       Нил смотрел на него, а тот не сводил глаз в ответ. Но что-то заставило Нила обратить на себя тошнотворный взгляд.       Он поднял лису во вратарской рубашке от Эндрю и оторвал голову с шумом, который заставил всех в комнате остановиться и уставиться на него, но он проигнорировал их и сунул руку внутрь белого наполнителя. — Блять, — ворчит и достает изнутри обоюдоострый нож. На мгновение они с Эндрю более статичны, чем все остальные, затем рука Нила крепче сжимает лезвие, и от слепого прикосновения внутри плюша точно появляется кровь.       Эндрю чувствует, как у него разрывается горло, когда он сглатывает смех. Нил выглядит все ярче, его поза напрягается, он крепче сжимает лезвие, и из него вытекает еще больше крови. — Нил, — требует Эндрю, все еще широко улыбаясь. — Отпусти, — потребовал он тоном, не ожидавшим, что он может быть таким твердым.       Он должен взять Нила за подбородок и заставить его смотреть в лицо. — Отпусти. Отдай его мне, он мой, — повторяет он, улыбаясь размером с кольца Сатурна, тоже сделанные из камней, блуждающих со скоростью тысячи километров в час в вакууме. — Эндрю, — со вздохом произносит он. Эндрю держит его за запястье, кровь попадает и на руку. — Нил, — подходит Эбби. — Прекратите, — приказывает Эндрю, смех сбегает по углам, вдавливая его щеки в шею, уши и виски, крутя носом и даже сдвигая брови вместе, заглатывая лицо. — Эндрю, я должна осмотреть его. — Эбби, разве вы не видите? — он обращает свой грозный оскал на остальных.— Убирайтесь. Аарон, присмотри за Кевином. — Эндрю, у него кровотечение, пусть Эбби… — Ваймак пытается, пока остальные боязливо уходят вслед за Аароном и Ники и тянут за собой Кевина, который на расстоянии одного вздоха от слез.       Эндрю пытается и пытается меньше улыбаться, но в итоге только еще больше хихикает, а Эбби выглядит на грани того, чтобы расплакаться.       Эндрю жалеет, что не может назвать его по имени, которое вернуло бы его в реальность прямо сейчас. Ему очень хочется, чтобы он мог называть его Абрамом. — Эй, Нил, оставь это, Эбби хочет позаботиться о тебе. И ты мешаешь мне выполнить свою часть сделки, — говорит он по-немецки. Нил вдыхает и выдыхает, все еще глядя на его лицо с блеском в глазах и выражением глубокой озабоченности. — Позволь мне этим заняться.       Затем Эндрю разжимает пальцы Нила, берет липкий нож и бросает его в коробку. — Посмотри на меня, — продолжает он по-немецки, но Нил по-прежнему не отводит глаз, смотрит на Эндрю и только на Эндрю. — Ты — Нил Джостен, нападающий лис, ты со мной, и с тобой ничего не случится.       Нил выходит из своего транса, а Эндрю все еще чувствует улыбку, хотя она и уменьшилась, но все еще причиняет боль. Он подносит другую руку к подбородку Нила и притягивает его ближе. — Ты со мной. С вами ничего не случится. Не сомневайся в моей защите. Никогда, — рычит он. — Повтори. — Эндрю, он может узнать, кто я такой, — лепечет он все еще по-немецки. — Это не имеет значения. Поверь, это не имеет значения. Ты никуда не уйдешь. Я сказал, что ты останешься, значит, ты останешься. Я знаю, во что я ввязываюсь.       Нил едва дышит. — Эндрю, хватит, — Эбби трогает его за плечо. Он отстраняется, словно ее рука — раскаленный утюг, высвобождая при этом руку Нила. — Не трогайте меня. Вы знаете, что меня нельзя трогать, — он снова переходит на английский. — Позаботьтесь о его руке. Я не хочу видеть его жалкие попытки сделать это самостоятельно, — он кивает и уходит, смеясь.       Он идет в раздевалку, проходит мимо своих товарищей и запирает дверь в кабинку. Он опускается на пол нее и начинает смеяться, ему все больнее, больнее и больнее, но он продолжает, пока не задыхается.       Затем к смеху присоединяется кашель, от которого пульсирует и жжет горло. Он сжимает собственную шею, его руки испачканы в крови Нила, а в следующую минуту его рвет тем, что похоже на желудочную кислоту, так как она, кажется, сжигает все на своем пути.       Когда кажется, что больше ничего не выйдет, он снова смеется.       Эндрю не может вспомнить, когда в последний раз он чувствовал такую боль. Он не может вспомнить, когда в последний раз плакал. Он даже не знает, как, блять, считать время. — Эндрю.       Он чувствует слезы. Но не похоже, чтобы он плакал. Это больше похоже на смех, это как вода, которая выталкивает себя наружу, заставляя его глаза тоже гореть. — Эндрю. Это я, Аарон. Открой дверь, позволь мне помочь тебе, — и отчаянный стук Аарона заставляет Эндрю дрожать вместе с дверью.       По мере слияния ощущений он чувствует, как размягчается. Он смягчается все больше и больше, пока его глаза не теряют фокус, смех окончательно стихает, а боль кажется воспоминанием.       Эндрю теряет сознание.