Sing for me

— Не бойся. Джерард быстрыми движениями приложил руку к груди, стукнул кулаками друг о друга и указал пальцем на Фрэнка. Они замерли напротив двери дома, в котором Джерард не был уже довольно давно, но который, несмотря ни на что, всегда пах детством и воспоминаниями о лучших временах его жизни. Это была идея Майки. Иногда Джерарду казалось, что Фрэнк нравится его брату даже больше, чем ему самому; во всяком случае он никогда не был так настойчив, как в тот момент, когда уговаривал Джерарда познакомить родителей со своим новым парнем. В итоге пришлось сдаться, и, если честно, Уэй не был против, он, возможно, даже хотел, чтобы родители увидели, что у него хотя бы в личной жизни всё наладилось. Поэтому, когда мама открыла дверь, он вдруг искренне улыбнулся и, взяв окончательно растерявшегося Фрэнка за руку, крепко сжал её. — На улице сильно похоладало, вы не замёрзли? — спросила Донна, когда они втроём прошли в столовую, где в томительном ожидании скучали Майки с отцом. — Мы на машине, — ответил Джерард и остановил её, коснувшись плеча. — Мам. И ты, пап, тоже. Я должен вас предупредить, Фрэнк глухой, поэтому он может не услышать, что вы ему говорите. Прошу вас, постарайтесь произносить слова чётче и не отворачиваться, когда обращаетесь к нему. — О, я не знала, — Донна вскинула брови вверх, стараясь не сильно таращиться на возлюбленного своего сына. — А как нам следует общаться с ним? Я не знаю язык жестов, да и Дональд... — Просто говорите чётче и не отворачивайтесь от него, — настойчиво повторил Джерард, в ответ на что Донна тяжело вздохнула. — Ты никогда не ищешь простых путей, верно? — Да проще некуда, мам, — бросил он, слегка обнимая Фрэнка за талию и направляя его к свободным стульям напротив Майки, почти засыпающем с кошкой родителей по имени Мэрибет, сидящей у него на коленях. Джерард старался отучить себя от привычки сравнивать Фрэнка с Итаном: не то чтобы это было в пользу последнего, вовсе нет, просто ему казалось, что допуская подобные мысли он поступает нечестно, словно не рассматривая Фрэнка в качестве отдельной от их отношений личности. Однако, ужиная с семьёй, он не мог не вспоминать тот единственный раз, когда он привёл Итана к ним в дом. Он, конечно, не вступал в открытый конфликт с родителями парня, но Джерард прекрасно знал, что Итан им не понравился — они очень рано ушли спать, что было для них совершенно несвойственно. И то, что произошло потом с Майки... Слишком высок был контраст между этими воспоминаниями и тем, как близко Майки подружился с Фрэнком. Впрочем, сегодняшний ужин был знаковым для Джерарда не только потому, что ему удалось наконец-то познакомить родителей со своим парнем, и даже не потому, что в его собственной жизни произошёл положительный сдвиг, а потому, что Фрэнк, спустя три месяца раздумий, принял, пожалуй, одно из самых важных решений в своей жизни. — Я хочу выпить за Фрэнка, он собирается совершить очень важное и смелое дело, — произнёс Джерард, поднимая бокал с красным сухим. — Вы что-нибудь слышали о кохлеарной имплантации? — спросил он, окидывая взглядом родителей и брата. Майки удивлённо вскинул брови. — Нет, — ответил Дональд. — Это чип, который вживляют под кожу головы и который помогает глухим людям снова начать слышать, — пояснил Джерард. Три месяца назад Хлоя предложила Фрэнку отправиться на операцию. Она сказала, что готова оплатить большую часть от стоимости процедуры, надеясь хотя бы так искупить свою вину. Джерард всё ещё помнил тот день, когда они с Фрэнком сидели в машине, и тот рассказал ему о предложении Хлои. Поначалу Фрэнк был сильно напуган, явно не ожидав подобного поворота в своей жизни, однако вскоре начал задумываться о том, что всё же стоит пройти процедуру установки имплантата, чтобы снова зажить полноценной жизнью. Немного подумав, он в итоге решился на операцию, по поводу которой не питал ложных надежд: на осмотре в клинике его сразу предупредили, что слух — такой, каким он был когда-то, — к нему уже не вернётся. Это была всего лишь имитация, имплантат должен был заставить мозг Фрэнка думать, что мир для него снова звучит, в то время как уши по-прежнему ничего не слышали. Перед первым походом к доктору Фрэнк и сам читал о возможных побочных эффектах, а потом всю ночь рыдал, узнав из отзывов, что после внедрения имплантата чужая речь напоминает что-то вроде синтезатора Стивена Хокинга — роботизированный, а никак не живой голос. И всё же он решился пойти на это, понимая, что более адекватное и близкое к природному восприятие шумов как минимум даст уверенность в окружающих звуках и поможет лучше ориентироваться в пространстве. — Получается, Фрэнк сможет слышать? — спросил Майки, восторженно глядя то на брата, то на самого Фрэнка. — Мы очень надеемся, — Джерард сжал его руку под столом, ласково поглаживая ладонь большим пальцем. — Поэтому давайте выпьем за то, чтобы всё прошло хорошо. Он очень дорог мне, — повернувшись к Фрэнку, он едва заметно улыбнулся, слегка покраснев. После ужина Джерард отправился мыть посуду, позвав помогать Майки, но тот благородно уступил место Фрэнку, заявив, что ему нужно срочно посмотреть вечерний матч с отцом. Солнце уже опустилось за горизонт, с улицы их дом напоминал монстра со светящимися глазами, за зрачками которого мелькали силуэты людей, а внутри всё ещё пахло вишнёвым пирогом, который Донна испекла за пару часов до ужина. — Мне страшно, Джерард, — признался Фрэнк, вытирая махровым полотнцем протянутую ему тарелку. — Вдруг ничего не изменится? Я очень боюсь. Выключив воду, Джерард отряхнул мокрые руки и всем корпусом повернулся к нему, внимательно глядя в глаза. «Почему ты так думаешь?» — спросил он жестами, а его взгляд был почти строгим. Эта жёсткость была необходима Фрэнку, он сам просил Джерарда не нежничать с ним, когда тот вновь начнёт сомневаться в столь важном решении. «Я привык быть глухим» — Фрэнк блестяще-виноватыми глазами уставился на него в ответ. Тяжело вздохнув, Джерард обхватил его за плечи и, притянув к себе, заключил в крепкие объятия, уткнувшись носом в макушку. Он не умел быть слишком жёстким, когда Фрэнк смотрел на него так, словно сам был виноват в чём-либо из происходящего. Если честно, он вообще не особо-то и умел быть жёстким с Фрэнком, но старался, иначе тот бы обязательно пошёл на попятную. И он прекрасно понимал, почему Фрэнк боится: что-то неизведанное всегда выглядит пугающим, но отчего-то Джерард был уверен, что такой шанс не стоило упускать. Быть может, он не совсем правильно поступал, играя в этом вопросе столь решающую роль, но иногда ему казалось, что без него, без его поддержки Фрэнк бы не справился. Да, Кристи тоже старалась подбадривать его со всех сторон, но эта была немного не та поддержка — всё-таки у Джерарда были свои козыри. Например, он мог пообещать Фрэнку опустошить его яйца в случае, если тот прекратит сомневаться хотя бы на один вечер, и довольно часто это действительно работало. Все способы уговоров, ведущие в постель, стали работать в десять раз сильнее, когда они начали жить вместе. — Ты хочешь операцию, потому что тебе не нужен глухой парень? — спросил вдруг Фрэнк, отстранившись. Он и прежде хотел задать этот вопрос, всё никак не решаясь, но два бокала вина сделали своё дело. — Ты с ума сошёл? — Джерард покачал головой. — Откуда у тебя такие мысли? — Ты настаиваешь на этой операции, а если бы не она, ты бы бросил меня? Однажды? — Фрэнк покраснел. — Конечно, нет! — возмутился Джерард. — Да, я настаиваю на ней, потому что твоя, да и моя жизнь станет проще, но это не значит, что если бы ты отказался от неё, я бы тебя бросил. Когда мы начинали встречаться, ни о какой операции и речи не шло, я просто в тебя влюбился, как ты вообще мог о таком подумать? — Я опять почти ничего не понял, — усмехнулся Фрэнк и, привстав на цыпочки, приблизился к слегка рассерженному лицу Джерарда. — Но я слышал, ты сказал что-то про «влюбился». В кого? — Издеваешься надо мной, да? — Уэй прищурился, проводя рукой по спине Фрэнка и слегка шлёпая его по заднице. — Хочешь, чтобы я тебя хорошенько проучил? — Очень, — фыркнул Фрэнк ему в губы и, закинув руки на плечи, нежно и жадно поцеловал его. Джерард понятия не имел, каким образом этот чертёнок приобрёл столь убийственные навыки, со временем начав целоваться так, что крышу сносило и ноги подкашивались. Он с трудом сдержал стон, почувствовав, как Фрэнк мягко засасывает его нижнюю губу, а после ласкает её языком, в то время как его руки забрались под чужую футболку, сжимая бока (порой Джерарду казалось, что Фрэнк слишком сильно любит эту часть его тела). Однако, к большому сожалению, ему пришлось прервать сводящие с ума ласки, поймав руки Фрэнка, уже вовсю блуждающие под его одеждой и резко отстранившись. — Мы в доме моих родителей, — напомнил он. Говорить чётко, когда голову застилала сладкая нега, было довольно сложно. — Поедем домой? — Фрэнк вопросительно приподнял одну бровь. Тяжело вздохнув, Джерард понял, что вынужден согласиться. В итоге он кое-как продолжил мыть посуду, постоянно отвлекаясь на мысли о своём стояке и на Фрэнка, который, вместо того, чтобы вытирать тарелки, делал ещё хуже, прижимаясь к нему сзади и оставляя короткие поцелуи в области шеи и плеч. Но сильнее всего ноги Джерарда подкосились, когда над его ухом раздался испуганный возглас: — Какого хуя?! Резко обернувшись, а заодно украсив всё вокруг мыльными брызгами, Джерард возмущённо уставился на Фрэнка. — О, это просто кошка, — неловко рассмеялся он, глядя, как Мэрибет трётся о его ноги. Закончив с посудой, они попрощались с родителями и Майки, после чего заказали такси. Джерард не был пьян, но всё же после вина не рискнул садиться за руль, особенно учитывая тот факт, что однажды его уже штрафовали и временно лишали прав за вождение в нетрезвом виде. Сообщив таксисту адрес и заранее расплатившись с ним, чтобы тот не вздумал дёргать Фрэнка, Джерард откинул голову на спинку сиденья и бросил взгляд в сторону окна, глазами встречая улицы, где они с ребятами не так давно выступали. За это лето они, кажется, успели отыграть на всех свободных площадках ближайших округов, особенно запечатлев его в памяти отвратительными, но до ужаса весёлыми поездками в метро наперевес с инструментами. С наступлением осени деятельность группы притихла, хотя они всё ещё иногда собирались в концертном зале «Вебер-Смит», чтобы порепетировать. Брайан даже обещал позвать их в студию своих знакомых, чтобы записать, а ещё они договорились, что следующим летом снова будут выступать, если доживут, конечно. Между тем конфликт с закрытием «Вебер-Смит» оказался исчерпан, когда Хлоя всё же разорвала сотрудничество с Грегори. Стоит сказать, он так и остался совладельцем приюта, но ни один документ теперь не мог это подтвердить, а значит оснований для визитов инспекции больше не было, во всяком случае пока что. Когда всё случилось, Хлоя мысленно радовалась, что Фрэнк узнал всё гораздо раньше, ведь весть об увольнении Грегори облетела все местные новостные источники, застряв на страницах еженедельных газет и в строчках блогов о событиях штата. Постепенно Фрэнк смог окончательно смириться с тем, что мир никогда не будет прежним — с неизвестным виновником аварии и бескорыстно помогающей глухим детям Хлоей Смит. Ему всё ещё было больно, но в моменты, когда становилось слишком тяжело думать о прошлом, он концентрировался на настоящем. На том самом настоящем, которое сидело под боком и держало его за руку, которое всегда держало его за руку, не давая упасть. Он правда очень сильно это ценил. Когда они с Джерардом стали жить вместе, Кристи нашла себе новую квартиру, ещё долго обвиняя Фрэнка в том, что тот променял дружбу на член. Впрочем, она скорее делала это в шутку, однако было видно, что ей грустно переезжать — эта квартира была как для неё, так и для Фрэнка знаковым местом, она была их домом. Покидать дом всегда больно, но Кристи потребовалось не так много времени, чтобы ответить парням, что она согласна и что она попробует поискать новую квартиру. С её нынешней зарплатой она наконец-то могла себе позволить жить одной, да и вышло дешевле, поскольку новая квартира была в разы меньше той, что они снимали с Фрэнком. Если честно, Джерард не очень-то хотел прожить всю жизнь в своей квартире, он хотел когда-нибудь продать её и на эти деньги переехать в небольшой дом в пригороде, желательно с Фрэнком. Он вообще очень много фантазировал по поводу их общего будущего, правда не всегда озвучивал эти фантазии. Однако этим вечером уже практически выветрившийся алкоголь развязал язык и ему. — Ты бы хотел когда-нибудь, ну, типа, выйти за меня замуж? — это прозвучало жутко неловко, и Джерард издал короткий смешок в свою защиту, словно показывая, что он, вообще-то, не то чтобы всерьёз. Они сидели на кровати друг напротив друга — это была самая привычная их поза, поскольку удавалось и доносить до Фрэнка сказанное, и держаться за руки, и целоваться время от времени. — Ты мне сделал предложение? — Фрэнк вскинул брови и закусил нижнюю губу. — Не сейчас. Когда-нибудь, может, лет через десять, — поспешил успокоить его Джерард, — или через пять, — уже тише и менее внятно добавил он. — Ты только что убил романтику, — рассмеялся Фрэнк. — Как я смогу сделать предложение, если мы договоримся заранее? — А ты собирался? — Джерард не смог сдержать радостной улыбки, до последнего пытаясь её подавить. — Ага, — Фрэнк тут же обнял его за шею, пряча пунцовое лицо. — Кстати, у меня до сих пор стоит. Что-нибудь сделаешь с этим? Джерард с довольным выражением лица опустил руки на грудь Фрэнка, нашупывая соски и слегка сжимая, — чертовски приятное ощущение. Иногда его пугало то, как сильно манила грудь Фрэнка, но тот не оставлял ему выбора, регулярно делая какие-то упражнения для развития и без того выдающихся грудных мышц, что Джерард, как и любой спорт, в целом всегда презирал, но в данном случае лишь наслаждался результатом. А ещё Фрэнк слишком чувствительно реагировал на прикосновения к соскам, что тоже никак не умаляло желания Джерарда надолго прилипнуть к его груди. Он простонал сквозь зубы, почувствовав, как рука Фрэнка беззастенчиво расстёгивает его штаны и начинает ласкать сквозь ткань боксеров. Пока они ехали в такси, желание немного притупилось, но стоило одного лишь прикосновения — и он снова был твёрже камня, выгибаясь и выстанывая имя Фрэнка. Опустив голову, он прижался губами к его шее, забираясь рукой ему в брюки и обхватывая эрекцию. У них редко случались долгие прелюдии — однажды они попытались растянуть секс, надеясь подольше насладиться друг другом, находясь в возбуждённом состоянии, но в итоге оба кончили, даже не успев избавиться от нижнего белья. Тяжело дыша, Джерард отстранился, хватая край футболки Фрэнка, и потянул её вверх. Приподняв руки, Фрэнк напряжённо замер, когда почувствовал, что, вместо того, чтобы стянуть с него футболку, Джерард оставил её на уровне локтей, продолжив ласкать уже обнажившиеся соски. — Я глухой, а ты меня и зрения лишить хочешь? — жалобно произнёс он, чувствуя себя ужасно беззащитным, но... отчего-то ещё более возбуждённым. Хищно улыбаясь, Джерард толкнул его на матрас, приподнимая футболку и обнажая подбородок, а затем и губы. Быстро, но страстно поцеловав его, он двинулся вниз, помечая засосами шею, грудь, живот и заставляя Фрэнка содрогаться не только от ощущений, но и от чувства полного отсутствия контроля. Опустившись ещё ниже, Джерард резкими движениями стянул с него брюки вместе с боксерами и, прижавшись губами к члену, с удовольствием услышал сладкий стон, пока рот Фрэнка изображал очаровательно-возбуждающую букву «о». Он не спешил приступать к минету, вновь поднявшись к торсу Фрэнка и обводя языком контуры его татуировок. Это была его зависимость — он не мог игнорировать рисунки на теле возлюбленного, в то время как Фрэнк не мог игнорировать рисунки на теле Джерарда, которые оставила сама природа, — его растяжки. Сам Джерард не любил их ещё с подросткового возраста, стыдясь, и прежде с каждым новым партнёром он старался заниматься сексом лишь в темноте. Раньше он даже думал избавиться от них, но подходящего способа не нашлось, а теперь, раз уж они так нравились Фрэнку, он, пожалуй, готов был с ними смириться. Вновь наклонившись к его члену и положив одну руку на его живот, Джерард слегка подул на возбуждённую плоть, с удовольствием чувствуя, как напрягаются мышцы живота под его рукой, а кожа Фрэнка покрывается мурашками. Немного погладив, Джерард наконец взял его в рот, коснувшись кончиком носа лобка и резко отстраняясь. — Прошу тебя, — всхлипнул Фрэнк, сильнее сгибая ноги в коленях и выгибаясь в спине. Ухмыльнувшись, Джерард провёл языком по всей длине, слушая рваные вздохи, а затем вобрал его почти полностью и принялся сосать, заставляя Фрэнка издавать такие звуки, что сам чуть было не кончил, даже не прикасаясь к себе. В итоге Фрэнк не выдержал, стянул с себя футболку и, отбросив её в сторону, резко сел, заставляя Джерард отстраниться и удивлённо взглянуть на него. Глаза Фрэнка горели дьявольским пламенем, и неспроста — в следующую секунду он набросился на Джерарда, срывая с него одежду, целуя его и жарко дыша. — Ты мой, — горячо бросил он, прижимая ладонь к обнажённой груди. Придвинувшись ближе, он прижал свой член к члену Джерарда, одновременно массируя их. Вскинув голову, он ощутил, как рука Джерарда хватает его за волосы, ещё сильнее обнажая шею, а его губы впиваются в неё, засасывая кожу. Спустя столько бессонных ночей и утренних порций страсти, им всё ещё было мало друг друга, они всё ещё не могли насытиться. Каждый раз они сближались настолько сильно, что после секса хотелось лишь одного — повторить эти ощущения. Хотя, по правде говоря, они оба не могли называть эту близость сексом, это была любовь в чистом виде. Это было чувство, заставляющее забыть о своём удовольствии, а вместо этого думать о том, как сделать хорошо человеку, который так сильно доверяет, как подарить ему незабываемые чувства, как показать свою искреннюю и такую сильную любовь. Замерев в приятно сковывающей судороге, Фрэнк сильнее сомкнул пальцы, а в следующий момент кончил на грудь и живот Джерарда. Задрав голову к потолку, он тяжело дышал, всё ещё поглаживая свой член и немного отстранившись от Уэя. Джерард же замер, сомневаясь, что при виде такой картины ему придётся прикасаться к себе, однако Фрэнк в очередной раз поразил его, внезапно наклонившись и сомкнув губы вокруг его эрекции, сильно втягивая щёки, проделывая уносящие в космос движения языком и заставляя вспомнить весь запас нецензурных слов. Когда Джерард излился ему в рот, сильно схватив за волосы, он ни на секунду не отстранился, проглотив всё до конца, и лишь после поднял голову, облизываясь и сверкая довольной улыбкой. — Ты невероятный, — прошептал Джерард и обессиленно упал на подушки. Чуть позже они лежали, повернувшись лицом к лицу, глядя в глаза и даря друг другу нежные поглаживания. Отложив поход в душ до лучших времён, они расслаблялись в уютной постели, укрывшись одеялом и устроившись на одной подушке. Фрэнк думал о том, как когда-то тащился от местной группы, как посещал их концерты и с каким обожанием он тогда смотрел на вокалиста... а теперь этот вокалист лежал с ним в одной кровати, делил одну подушку на двоих, невероятно пах и был таким тёплым и мягким, что у Фрэнка голова кружилась от осознания того, что этот прекрасный человек принадлежит ему, что их чувства взаимны и что Джерард Артур Уэй, чёрт возьми, действительно его любит. — Когда мы познакомились, у меня была мечта, — произнёс Фрэнк, мягко улыбаясь. — Чтобы ты спел. Я хотел, чтобы ты спел мне. И я... я знал, это невозможно. Это казалось мне невозможным тогда. Но сейчас... я не верю, что смогу тебя услышать. — Я спою тебе все песни мира, — улыбнулся Джерард ему в ответ, ласково поглаживая лицо и убирая пряди волос за уши — не так давно Фрэнк позволил ему прикасаться к ним. — Вот увидишь, я выучу все языки, чтобы спеть их для тебя. — Красиво врёшь, — звонко рассмеялся Фрэнк, поглаживая его по груди. — Да, это правда было красиво, — фыркнул Джерард. — Хорошо, если бы у меня была вечная жизнь, я бы точно потратил её на изучение всех языков мира, чтобы спеть тебе любую из существующих песен. — Знаешь... я фанат, который смог, — Фрэнк быстро чмокнул его в щёку. — Я тащился по тебе. Но... не помню твой голос, — признался он. — Совсем. Мне казалось, что помню, но нет. Я помню тебя на концертах, но не знаю, какой у тебя голос. — О, тогда, возможно, ты разочаруешься, когда снова услышишь его, — Джерард вновь пригладил его волосы. — Мой голос звучит как игрушечная утка для ванны. — Ага, теперь я точно пойду на операцию, — усмехнулся Фрэнк, садясь и, взяв с прикроватной тумбы резинку, быстрыми движениями, принялся завязывать волосы. — Не понял твои слова, но про утку очень интересно. Джерард некоторое время пристально смотрел на него, а затем Фрэнк повернулся, сталкиваясь с ним взглядом, и вопросительно приподнял брови. — Иди сюда, — схватив за талию, Джерард притянул его к себе, заставляя буквально рухнуть обратно на кровать, и крепко-крепко обнял. Он вдруг вспомнил, что до сих пор не рассказал Фрэнку невероятную новость: комикс, первый выпуск которого он доработал месяц назад, одобрили в одном издательстве и теперь собирались издать, пусть пока очень скромным тиражом. Это было чем-то из разряда фантастики, Джерард ведь даже ни на что не рассчитывал, когда отправлял комикс в издательство, а теперь... Всё становилось лучше с каждым днём, хотя это немного пугало, словно за ослепительно белой полосой должна была последовать сокрушающе чёрная. Джерард старался не думать об этом, концентрируясь на том, что происходило здесь и сейчас: а сейчас у него была работа мечты на подходе и человек, заставляющий чувствовать себя счастливее, чем когда-либо. Он решил, что расскажет Фрэнку обо всём, когда комикс уже выйдет в печать, пока не хотелось лишний раз трепаться, да и операция была на подходе — не хватало Фрэнку начать волноваться ещё и за выход комикса. Но что-то подсказывало Джерарду, что теперь, после стольких мучений, у них обоих всё точно должно было быть хорошо.

* * *

В день операции Фрэнк волновался сильнее, чем когда-либо. Вообще, у него были не самые лучшие ассоциации с больницей — когда он проснулся в палате в прошлый раз, ему сказали, что вся его семья мертва. В этот же раз пробуждение было до невозможности приятным: открыв глаза, он первым делом понял, что его держат за руку, а затем увидел Джерарда, спящего в неудобном сидячем положении рядом с его койкой. Сама операция длилась всего пару часов, гораздо дольше он отходил от наркоза. Впрочем, это было только начало, на тот момент ему всего лишь вживили два маленьких прибора под кожу головы. Об этом напоминали лишь швы за ушными раковинами, болезненно ноющие первую неделю реабилитации. Амелия Брук — так звали докторку, контролирующую выздоровление Фрэнка, каждый раз успокаивала, говоря, что никаких отклонений нет, всё происходит именно так, как должно происходить. Но, несмотря на это, Фрэнк не мог избавиться от тревожных мыслей: хоть он и не чувствовал чипы, внедрённые в его голову, отчего-то ему казалось, будто эти приборы могут навредить ему гораздо раньше, чем Фрэнк начнёт слышать. Было некомфортно от одной только мысли, что какие-то чужеродные объекты теперь находятся внутри его головы, и он частенько жаловался на это Джерарду. — Я думаю, ты далеко не первый, на ком провели такую операцию, — успокаивал Уэй, склонившись к его лицу, пока Фрэнк лежал у него на коленях. — Потерпи ещё немного, совсем скоро ты начнёшь слышать. — Я услышу твой голос, — промурлыкал Фрэнк, хватая его лицо и притягивая к себе для поцелуя. Прошёл ещё месяц, прежде чем Фрэнк наконец-то отправился к миссис Брук, чтобы завершить процедуру по восстановлению слуха. Белый кабинет несколько пугал своей стерильностью, и Фрэнк старался концентрироваться на едком запахе какого-то медицинской раствора, внушая себе, что это обычный осмотр. Ассистентка миссис Брук, кажется, впервые выполняла подобную процедуру и заметно волновалась. Слегка подрагивающими руками она прикрепила к его уху и голове звуковой процессор, а затем удалилась из кабинета. Для Фрэнка же время застыло. Он навсегда запомнил этот момент, когда докторка кивнула ему, оповещая, что ему необходимо приготовиться к миру, который вот-вот снова обрастёт звуками, представ во всех красках. Нервно сглотнув, Фрэнк опустил взгляд, ощущая, как сердцебиение пугающе ускоряется с каждой секундой. Он чертовски хотел опять встретиться со всеми забытыми звуками, но вместе с тем был ужасно к этому не готов, хотя, стоило признаться, он бы никогда не смог подготовиться к этой встрече. Сидя за письменным столом, на который была водружена аппаратура для настройки звучания имплантата, Миссис Брук щёлкнула мышкой и склонила голову над блокнотом. Фрэнк сжался, чувствуя, будто не может пошевелить и пальцем, а затем услышал не совсем то, что ожидал, — белый шум, внезапно заполнивший всё вокруг. Раздался резкий скрежет, и Фрэнк вздрогнул, через секунду осознав, что он услышал, он услышал, как ручка миссис Брук мчится по листу её блокнота. — Не может быть, — произнёс Фрэнк и чуть не подпрыгнул испуганно — звуки, которые он издавал совсем не походили на то, что, как ему казалось, он произносил. — Фрэнк, ты меня слышишь? — голос женщины напомнил скорее громкие скрипучие качели, нежели что-то общее с человеком. Фрэнк поморщился и, растерянно глядя на неё, кивнул. — Да, но... Звук странный. — Ничего страшного, сейчас мы его настроим, — она повернулась к компьютеру, и Фрэнк вздрогнул, услышав, как скрипнул вращающийся стул — так, словно кто-то провёл вилкой по фарфоровой тарелке. — Как с громкостью? Мне стоит немного прибавить? — Нет, сделайте потише, — Фрэнк вновь не смог не поморщиться с неприязнью от звуков её голоса. — Миссис Брук, я хочу сказать, что... — он замер, чувствуя некоторую рассинхронизацию — его речь была совсем не похожа на то, что звучало в его голове, а ещё было сложно сконцентрироваться, он совсем забыл, каково это, когда одновременно говоришь и слышишь. — Извините, я хочу сказать, что звук такой, словно... словно робот. То есть... я читал и знал, что меня ждёт. Но звук слишком неприятный. — Секунду, — миссис Брук щёлкнула мышкой, регулируя частоту, и снова повернулась к Фрэнку. — Так лучше? — Теперь очень резко... Хотелось бы более мягкий звук. — Поняла тебя, — она снова повернулась к компьютеру. — Фрэнк, а сейчас? Звук стал приятнее? — Да, гораздо, — он кивнул, — я хуже различаю слова, но звук не такой резкий. Так будет лучше. Наверное, он выглядел несколько расстроенным, потому что миссис Брук тут же стала убеждать его в том, что, скорее всего, потребуется максимум полгода, чтобы мозг адаптировался под новое звучание и сделал его более привычным для восприятия. Конечно, Фрэнк знал, что примерно его ждёт после операции, но читать о чужих ощущениях — это одно, и совсем другое — жить в мире этих странных и скрипучих звуков, этих металлических голосов и постоянного гула в ушах. Ему следовало окончательно смириться с тем, что прежний слух никогда не вернётся к нему, но, видимо, где-то в глубине души он до последнего надеялся на лучшее. И всё же, несмотря ни на что, Фрэнк с восторгом в душе осознавал невероятный факт: он слышал. Это были не какие-то отголоски реального мира, которые он мог распознать благодаря слуховому аппарату и которые доносились словно сквозь толстенный слой ваты, это был сам реальный мир, звучащий вокруг Фрэнка и преображающийся так, будто чёрно-белое кино внезапно стало цветным. — Ну как? — Джерард подскочил, когда Фрэнк вместе с миссис Брук вышел из кабинета. — Всё прошло успешно? — Вау, — произнёс Фрэнк, удивлённо глядя на него. — Твой голос... Он совсем другой. Не такой, как я представлял. — Ужасно звучит, да? — усмехнулся Джерард, по привычке изъясняясь жестами. — Отвратительно. С этой штукой все звуки звучат примерно одинаково, как будто говоришь по старому телефону, — Фрэнк рассмеялся. — Хотя сейчас уже не так плохо, как в первые минуты. — У некоторых людей привыкание происходит куда быстрее, чем прогнозируется, — сказала миссис Брук и, обхватив покрепче документы, развернулась на каблуках. — Пока оставлю вас, но если будут проблемы — Фрэнк, сразу же сообщи мне. — Хорошо, — кивнул он и улыбнулся ей. — Спасибо вам, миссис Брук. — Береги себя! — улыбнулась ему в ответ докторка. Как только она отошла, Фрэнк повернулся к Джерарду и шумно втянул носом воздух, закрывая глаза и слушая собственное дыхание. Его рот, в особенности язык, казался ужасно громким, и он мысленно понадеялся, что окружающие не будут слышать этих тошнотворных звуков. — Я забыл, что быть человеком — это так громко, — хмыкнул он. — То, что ты слышишь, и правда настолько ужасно? — взволнованно спросил Джерард, обхватывая его пальцы и подходя чуть ближе. Он помнил все бессонные ночи, когда он, вместе с Фрэнком начитавшись статей о кохлеарной имплантации, утешал его, переживая вместе с ним и ненавидя себя за то, что никак не может ему помочь. — Кошмарно, — Фрэнк печально вздохнул, но в следующий момент едва заметно улыбнулся, глядя ему в глаза. — Но я тебя слышу. Слышу людей, это удивительно. Это лучше, чем тишина или слуховой аппарат. И я не чувствую себя уязвимым, — Фрэнк порывисто обнял Джерарда, утыкаясь носом ему в плечо и наконец-то позволяя себе расплакаться. — Спасибо, что ты со мной, — всхлипнул он, — за то, что прошёл со мной через это. Он рыдал, сотрясаясь в руках, бережно обнимающих его, и до боли в сердце ощущал невероятную благодарность, приправленную нежным чувством любви. — Фрэнки, — Джерард ласково погладил его по волосам, удивлённо подмечая, что теперь может одновременно разговаривать и обниматься с ним, — ты украл у меня сердце, разве у меня был выбор? Ты, кстати, прекрасно выглядишь сегодня, а ещё тебе идёт этот имплантат. Странно, да? На самом деле я думаю что тебе идёт всё на свете, — отстранившись, он большими пальцами коснулся лица Фрэнка, вытирая его щёки и улыбаясь. — Привет. Меня зовут Джерард. — Привет, Джерард, рад тебя слышать, — счастливо рассмеялся Фрэнк сквозь слёзы. — Споёшь для меня?