Когда я это пропустил?

      — Антон.. — тихо звучит за дверью. Прошло всего ничего с того момента, как Корунов в ванной заперся. — Нет, Тоха, серьёзно. Дверь открыл и вышел, либо меня впустил.       Звучит защёлка, открывается дверь и в проходе появляется младший. Смотрит вновь виновато, а Даня от нервов губу покусывает и осматривает парня. Выглядит как обычно, чересчур бодрый теперь правда, но и Даня уже не сонный.       Они спокойно идут на кухню под тихие вздохи друг друга и топанье голых стоп о поверхность пола. Молчание, скорее не неловкое, а напряжённое , прерывается звонком телефона. Никто и внимания не обратил. Толи в мыслях витают, толи страшно.       В том же молчании Тоша готовит чай, ставит кружки на стол и садится за него сам. Даня давно сидит, наблюдает, замечает, что взгляд Корунова в пол устремлён, если ничего не делает. Ещё страшнее становится.       Тишину прервать хочется, а вот как — проблема. Что сказать о происходящем? А зачем? Может просто начать обычный разговор, как часто делают в фильмах: просто взять и сказать что-то о северном полюсе или единорогах? Но ведь жизнь не фильм, а тема интересует обоих. Сердце старшего сжалось, он открывает рот и пытается сформулировать мысль. С первыми звуками Антон голову поднимает и смотрит удивлённо и с тем же, ебучим, сожалением.       — Ты действительно боишься? Ты думаешь, что я не хочу? — и блять, голос подрагивает, от чего хочется оперкодом себе въебать. А Антон в руках лицо прячет, вздыхает громко и измучено. — Может ты меня не хочешь? — тихо добавляет Даня, на что младший выпрямляет спину и ошарашенно смотрит на Квитко, будто не понимает, как такое быть может.       — Ты идиот? — вылетает из уст младшего, после чего он прочищает горло.— Ты понимаешь, чего мне стоит себя держа-       Антона перебивают.       — Зачем?       И правда, зачем? Антон действительно боится. Боится гомофобии Короля, с которой оба борются. Боится сделать что-то не так. Боится, что Данил действительно не хочет. Боится, боится и ещё много таких «боится».       — Ты не боишься? Ты хочешь? Ты можешь? Знаешь, я боюсь не за себя, а за то, что случится с тобой. Мы плавно идём к победе, но это не значит, что мы сможем. Я .. Хотел бы, чтобы ты был уверен. Чтобы прямо сейчас дал мне согласие на это. Я никогда не был уверен в твоих желаниях.       И тут Данилу захотелось выпить чего-нибудь покрепче чая, при том крепче кофе, градусов на сорок. Голова, кажется, отключается. Нет, не полностью. Вспыхивает идея и сказать, и доказать.       Старший встаёт со своего места и обходит стол, подходя ближе к Антону. Через окна падает солнечный свет, озаряющий кухню. В глазах друг друга они видят этот свет, и кажется, что в чужих глазах потонуть можно. Пару вздохов и секунды размышлений. Оба замерли, ждут чего-то, а чего неизвестно. Никто не знает, что будет дальше, никто не знает что сделает один из них. Сейчас вновь играет сила.       Мысли летят в сторону. Данил силой их откидывает вместе с предрассудками и тянется руками к чужому лицу. Кричать хочется «Я люблю тебя! Люби меня тоже! Давай просто будем вместе, не думать ни о чём кроме друг друга». Но знаете, слова вместе с мыслями улетают, оставляя уместность лишь действиям, поэтому Квитко льнёт к чужим губам и легонько поглаживает щеку Тоши большим пальцем.       Антон, видимо, тоже решает окинуть и мысли и слова. Хватает за бёдра старшего, тянет к себе близко. Данил сопротивляться не хочет, сам всё тянется ближе, на чужие колени забирается и усаживается своей задницей. Поцелуй разрывать не хочется, можно задохнуться даже, главное, что вместе.       Где-то близко начинает звонить телефон. Опять.       — Ответь.. — шёпотом и после глубокого вздоха говорит Корунов, разорвав, блять, поцелуй.       — Нахуй.. Хочу... — отдышаться не может старший. Как ни крути, а задохнуться нельзя, жизнь вместе с Тохой многого стоит, и смерти с этим же Тохой. — Сука, трахни меня уже.       А Тоше и повторять не нужно. Он дарит мягким и влажным чужим губам новый поцелуй. Углубляет его минимально, чтобы в пространстве не дезориентироваться пока хватает старшего пол коленками и тащит в комнату. Дверь с ноги, Данила на кровать, ноги его Антон раздвигает и меж них усаживается.       Звон телефона утихает, но чмоканье губ и приглушённые стоны, вызываемые поцелуем теперь слышны во всей комнате. Она пропитывается этими звуками и желает заполнится ими, разбавить новыми, более интимными и сохранить в себе, как напоминание.       Домашние футболки слетают с тел и оказываются где-то на полу. Поцелуи со звонкими причмокиваниями пропадают, но на замену им выходят уже не сдерживаемые стоны старшего. От мягких, но потресканных губ старшего Антон спускается к подбородку, чмокает и отстраняется ненадолго, тянется к тумбочке. Оу, ну к то же знал, что Данил уже давно готов? В тумбочке находятся презервативы и смазка.       — Вау, Детка.. Я не думал..       — Тош, захлопнись и продолжай.       Корунов не сдерживает смешок и чмокает чужие губы, спускается поцелуями на шею. Горячий язык находит пульсирующую венку и лизнув её припадает губами, двигается ими дальше и кусает в месте под ключицей. Слышится вскрик Квитко, который хватается руками за плечи младшего и сжимает их, выгибаясь в спине.       Антону в живот упирается стояк и скользнув руками с бёдер Дани на резинку его боксеров. Нехотя отстраняется, дабы не превращать раздевание в терзания, и быстро стягивает боксеры со своего места и кидает куда-то к футболкам. С себя он их тоже спускает, а по вставшему члену раскатывает презерватив.       — Ты должен будешь потерпеть немного. — смазывая свои пальцы говорит Антон и немного приподнимает за ноги старшего так, чтобы было удобнее.       — Ага.. — на выдохе отвечает Квитко и чувствует, как сзади в него входит один палец. — Бля-я-ть. — постанывает он.       — Больно? — знает что больно. Остановится хочет Тоха, но ему не разрешают тихим «продолжай».       Снова звонит телефон, но всем так похуй, что внимания никто не обращает.       Младший обхватывает второй рукой член Данила, на котором уже выступили капельки естественной смазки. Он размазывает их по всему стояку и возвращается к головке, массирует её большим пальцем, а затем вновь проводит рукой по нему вдоль до яиц.       В дело идёт второй палец, затем третий. Боль и дискомфорт исчезают, оставляя место приятной заполненности. Проблема в том, что и думать Данил не думал, что окажется снизу и не представляет, каково будет чувствовать в себе не пальцы, а что-то большее. Эта мысль не вызывает отвращения, а наоборот: интерес и желание выяснить.        Замечает Даня, что удовольствие получает только он, не сразу. Его и трахают пальцами, и дрочат, а сам Антон со стояком это делает, и уж точно не сильно кайфует ( ну, так Даня думает).       — Тоша.. — ох, как ему, блять, неловко.— Может мы уже.. Нормально этим займёмся ?       Рука на челене останавливается, а вот пальцы продолжают, двигаются внутри и разводятся, растягивая чужой анал. Спустя пару секунд молчания, разбавляющимся тихим хлюпаньем пальцев, в комнате раздаётся громкий стон.       — Теперь можно. — довольно говорит младший и тянется за ещё одним поцелуем, после оставляя на шее засос ( и пока Данил этого не заметил можно ликовать)       Квитко глаза закрывает и видит звёзды, чувствует младшего и слышит его. Большего в жизни он и желать не может, лишь бы продлить этот момент на всю оставшуюся жизнь.       Мягкими и долгими толчками младший входит полностью, давая привыкнуть к размеру. Ускоряется и ищет тот угол, под которым ранее пальцами входил. Задевает комочек нервов и губами ловит ещё один громкий стон, затем ещё один и ещё. Целует всё тело, которое чужим не кажется, будто едины стали. Оставляет засосы как метки, для того чтобы знать, чтобы Данилу показать— мой, мой, мой. А Квитко спину Тошину царапает, боится что больно сделает, но каждый толчок будто провоцирует.

🌸🌸🌸

      Кончает первым Антон, и додрачивая старшему с облегчением валится рядом.       — Ты знал, что подснежники ещё называют Галандусами? — вытирая живот старшего от спермв спрашивает Корунов.       — Неа. — мечтательно отвечает Данил и рукой тянется к нависающему над ним лицу. — У тебя после секса умник просыпается? Знаниями делиться хочешь? — язвит он и притягивает руками чужое лицо, целуя сладкие и желанные губы.       — Ага. — а поцелуй смеётся младший и запускает пальцы в тёмные даниловы волосы. Раздаётся ещё один, ебучий, звонок. — Ответь. — мягким шёпотом говорит Корутов и чмокает ещё раз, перед тем как отстранится и дать Дане возможность встать.       С глубоким вздохом, который, кажется, вместил в себя всё разочарование и не желание вставать, Данил поднимается. По пути он натягивает на себя найденные на полу боксеры и футболку — на шорты сил не остаётся.       Мелодия звонка прекращается именно тогда, когда Квитко наконец-то нашёл телефон. Он снимает блокировку и видит пропущенные от Ермоленко. С ещё одним недовольным вздохом и закатывающимися глазами он набирает номер подруги.       — Данил, мать твою, я знаю как тебе с ним переспать, а ты не отвечаешь! —орёт Маша с явным возмущением в голосе.       — Иди науй. — коротко и ясно, с полным возмущением голосом отвечает Квитко и чувствует, как его талию обвивают любимые руки, чувствует поцелуй в шею и он почему-то болезненный ( потом допрёт, что он весь в засосах).       — Сам иди, ты ведь у нас так этого хочешь.       — Так я сходил, ты, блять, только мешала. — язвит он и поворачивается к Тоше, теперь уже улыбаясь и кладя свободную руку на плечо младшего.       — Оу.. Я вовремя вашего.. Передай привет Тоше. — Молоко отключается и не слышит хихиканья этих двоих.

🌸🌸🌸

      Следующая неделя проходит прекрасно. Без глупых недомолвок и теперь уже всех считают их парочкой.       Последняя проблема заключается в том, что в отношениях эти двоя так и не состоят. Такие фразы, как «Я люблю тебя» казались ранее слишком громкими. Потом казались неуместными и оба до сих пор не знают что с их взаимоотношениями.       Антоновы чувства вновь расцвели в его сердце, стали крепчать, ведь, кажется, теперь они взаимны. Данил наконец воспринимает его как человека, с которым может быть что-то больше дружбы, но свою ориентацию ему принять все ещё тяжело. Да он недавно занялся любовью с парнем. Любовью во всех смыслах, и да, включая секс.       Как-то сидя в кафе, в котором работает Тоша, Квитко сидел и наблюдал за официантом, а затем подозвал к своему столику. Он попросил кофе и два кусочка торта. Смена младшего подходила к концу, поэтому официант вернулся с заказом уже в своей повседневной одежде, а не в форме.       Оба сидели и общались, так они делали последние две недели и тем для разговора внезапно становилось больше с каждым разом, даже учитывая то, что живут они вместе и видятся чуть ли не каждый час.       — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? — совершенно ошарашивает старший Корунова своим внезапным признанием.       — Да. — кивает тот. — Я тебя тоже люблю.       — Тогда можно считать, что мы встречаемся?       — Я думаю, что я должен официально попросить у тебя этого.       —Официально? Разве ты не сделал это тогда, когда разукрасил моё тело засосами? — с недовольством посмеивается Квитко, но после видит как Антон встаёт со своего места и округляет глаза. — Стоп, сейчас?       — Я люблю тебя, Даня. Я официально предлагаю тебе встречаться со мной.       И вот, тупые эмоции. С чего, вот скажите, Квитко плакать? А вот его глаза слезятся, скатываются по щекам пара слёз и он улыбается. Улыбается как дурак. Счастье зашкаливает, ему — Данилу — даже не важно что случилось. Он рад как ребёнок, кивает, не в состоянии сказать что-либо.       Впервые он чувствует себя так. Впервые от глупого (официального!) предложения ему плакать от счастья хочется.