Youth gone wild

И наконец, Джиро Кёке уже 15 лет, черт возьми, она почти взрослая девушка и почти героиня. Почти серьезная самостоятельная личность и почти осознанная. Все эти почти становятся существенными и ощутимыми только когда Хизаши рядом. Потому что только они и отделяют ее от голосового героя, да и не просто отделяют, а превращаются в насмехающуюся пропасть («взгляни, он все ещё считает тебя ребенком. Посмотри как он пытается скрыть тебя за своей спиной как только происходит хоть что-то опасное. Увидь как ловкие пальцы оттягивают рукава толстовки, скрывая новые шрамы, полученные в бою. Погляди в его чистые лазурные глаза и попробуй рассмотреть в них хоть каплю серьезности»). Кёка теперь студентка старшей школы Юэй и с маленькой девочкой, которая любила сидеть на плечах у дяди Мика и шоколадные конфеты, ее мало что связывает, кроме мутных воспоминаний. Хорошо, может быть, она все ещё любит те дорогущие конфеты в ядовито-красной обложке, которые каждые выходные привозил её дядя и может быть иногда она даже стоит напротив витрины кондитерской, пустыми глазами смотря на знакомую обертку. Но во встревоженных глазах дя- нет, уже Мик-сенсэя она все ещё видит того человека, что учил ее ходить на руках, разрешал прогуливать уроки и возил в парк развлечений вместо физики. Человека, который был рядом все ее детство и притворяться, будто они не знают друг друга слишком сложно, почти невозможно, но необходимо. Кёка не хочет чтобы их видели вместе, чтобы думали, что они близки и что Джиро попала в Юэй по блату. Кёка сильная, ей не нужна протекция про-героев чтобы вскарабкаться вверх, к самой вершине, и она ещё докажет это. Но тяжело донести человеку с подтвержденным СДВГ и экстраверту с рождения что такое субординация. Джиро в очередной раз осознает ужас своего положения когда выходя из класса с ватной головой от количества формул она слышит знакомый усиленный голос: — Йоу, Кёкусинкай! Постой! Девочка делает глубокий вдох-выдох и, скрепя зубами, продолжает идти по коридору в противоположную сторону. Он это серьезно сейчас? — Эй, так не очень-то вежливо делать, я знаю что ты слышишь меня! Джиро крепко сжимает лямки рюкзака и с упорством танка движется вперёд, игнорируя заинтересованные взгляды проходящих мимо учеников. — Птичка, ну же, что такое, я сделал что-то не так? К несчастью искренне недоуменный голос догоняет Кёку, а его хозяин кладет руку в черной кожаной перчатке на ее плечо. Стайка учеников рядом хором вздохнула и начала перешептываться. Джиро резко сбросила руку Мика и сквозь зубы прошипела: — Немедленно перестань и отойди от меня, — наушные разъемы летали вокруг нее злобными змеями, охраняющими Медузу Горгону. Атмосфера сгустилась в радиусе минимум трёх метров. Ямада напряжённо рассмеялся, жмурясь и потирая затылок в отчаянной попытке скрыть болезненное влияние слов крестницы. — Давай мы отойдем в мой кабинет, хорошо? Мне нужно с тобой поговорить, — кратко выдавил блондин, стараясь как можно более уверенно смотреть в темные глаза юной девушки. А ведь эти глаза совсем недавно сверкали в приступе смеха рядом с ним, улыбались и блестели счастьем. Что он сделал не так? Что упустил? Когда все изменилось? Из короткого транса его выводят сухой односложный ответ: — Ладно. Ямада отчаянно старался вести себя как обычно, всем своим видом показывая, что его никак не задевает поведение девушки если ее это вообще волнует; что она все ещё очень важна для него она думает об этом?; что в их отношениях ничего не изменилось. Он шутит, крутится из стороны в сторону при ходьбе, рассказывает что-то незначительное, пытаясь разбавить атмосферу и широко жестикулирует. Его слова плавным потоком вливаются в ушную раковину Джиро и так же спокойно выплывают с другой стороны фиолетового океана. Она пустым взглядом смотрит на мельтешение белого, черного и красного цветов и широкую спину. Ей стыдно, но не очень. Он все ещё использует свои дурацкие прозвища, все ещё зовёт ее пташкой и любит взъерошить тщательно уложенные волосы. Кажется, Хизаши ни чуть не изменился, в отличие от нее. Он все ещё сияет ярче чем все золотые слитки мира. А на его сиянее слетаются тысяча людей, слово слепые насекомые, потому что черт возьми, людям нравятся существа, что блестают сильнее тысячи солнц, затмевая все вокруг и крича подбадривающие слоганы, и, честно говоря, Кёка очень хорошо их понимает. Потому что каждому человеку в жизни нужен кусочек личного светила, что будет дуть на ссадины после неудачных падений, учить плавать и обнимать просто так, когда никто не просит. У Джиро был этот человек просто так, ни за что, с рождения и сразу. Но Кёка часто смотрела вокруг себя и видела лишь темноту, что окружала других людей, поэтому когда она ступила за порог Юэй, то пообещала себе, что отдаст свой луч света другим, тем, кому это нужнее, кто жил в неприглядной тьме всю жизнь и не знал, что есть что-то иное. Она не хочет чувствовать предательские бабочки в животе и дрожание…поджелудочной? Что это? Когда видит его. И почему все зовут этих зверей бабочками, если по весу и ощутимости они натуральные носороги? Кёка ходит тихо, почти неслышной черной пантерой и этим очень сильно напоминает Мику Айзаву. Двигается на автомате, погрузившись в усиленную мысленную битву и едва заметно хмуря брови. Она отлично понимает, что ее чувства основаны лишь на продолжительности их знакомства и теплых отношениях. Все люди хотят больше прикосновений, ласковых поглаживаний по голове и общего времени после 15 лет знакомства, ведь так? Девочка закусывает губу и заново сканирует затянутую в черную кожу широкую спину перед ней. Владелец кожанки в свою очередь делает изящный пируэт и склоняется в шутливом поклоне, пропуская ученицу внутрь светлого кабинета: — Мадмуазель, прошу. Кёка только закатывает глаза -и скрывает неуверенную улыбку за косой челкой- Дверь закрывается с громким хлопком, но Джиро даже не морщится — её дядя громкий во всем. Боже, как это прозвучало, она так не хотела. Лёгкий румянец покрывает щеки юной девушки когда в ее голову приходят непристойные мысли и она отчаянно пытается их отогнать. Не сейчас, когда угодно, но не сейчас. Однако гиперактивный дядя проносится мимо жёлтой молнией и ничего не замечает. Тут же начинают сыпаться вопросы: — Как тебе в Юэй? Огромное здание, не так ли? А одноклассники, уже подружилась с кем-то? О, ты попала в класс Шоты, как тебе его занятия?! Он строг, я знаю, но не волнуйся, мы знакомы со старшей школы, он действительно милый, просто не показывает этого! А если и кофе ему принести с утра, так вообще милашка, даже почти не бурчит! Кёка еле слышно вздохнула. Как всегда Хизаши задавал много вопросов и сам же на них отвечал. Ни чуть не изменился. Крутится вокруг, кажись даже не смотрит на племяшку. Вдруг резко тормозит, верча в руке круглый рождественский шар со снежком внутри и задумчиво ставит его поверх запятнаных бумаг. Привычка, даже нужда вертеть что-нибудь в руках для сосредоточения, но Хизаши пытается казаться серьезным и только в такие моменты он уступает своим надобностям. — Я сделал что-то не так, птичка? Мне показалось, ты обижаешься, — мужчина впервые поднял глаза на девочку с тех пор как они зашли в кабинет. Рука автоматически поднимается и потирает шею в неловкой попытке скрыть свою… О. Боже. Хизаши волновался. Это смешно, но ей все еще трудно привыкнуть что он волнуется, ведь для нее все в порядке. Наверное, она плохая племянница. Хотя она даже не настоящая племянница. Ей с детства говорили что этот солнечный молодой парень дядя Мик, а если он дядя, то она племянница, логично же? В детстве казалось, что да. Но ей срочно нужно ответить, потому что молчание затягивается и Кёка видит, что Ямада уже начал паниковать. — Нет-нет! — С пылом говорит Джиро и наушные разъемы растерянно летают около ее плеч, отражая растерянность хозяйки, — Нет… Она убирает за ухо шторку из фиолетовых волос и делает глубокий вдох, собираясь с силами. Ямада, кажется, впервые в жизни терпеливо ждёт. Как облечь все ее опасения, злость, -влюбленность— в простую для понимания форму? Кёка решает идти по пути наименьшего сопротивления. — Просто не называй меня, — ещё один глубокий вдох, — нашим прозвищем на публике, пожалуйста. Вообще никаким прозвищем не называй, — быстро добавила она, соображая, что прозвищ у них много. Не говорить же ему что теперь настала очередь других, не только ее, получать внимание просто так, потому что они заслуживают? Кёка поднимает взгляд с дощатого пола. Хизаши присел на край стола и пару одиноких листиков спланировали вниз. Теперь мужчина выглядел ещё и озадаченным. — Да, конечно…как захочешь. Ты стесняешься перед сверстниками? — И вопросительно наклонил голову. Кёка встрепенулась. — Да. Нет! Не знаю, — сконфуженно выдавила девочка, ощущая как ее щеки горят ещё сильнее. О, Боги, почему это так сложно, это же просто разговор… Девочка зажмурилась, — я не хочу чтобы они думали что я попала в Юэй из-за тебя. Неловкий взмах руками. Почему она не сказала этого раньше? Одно предложение, ничего противозаконного или смущающего. Так почему же Джиро краснеет как девочка, чью любовную записку прочитали перед предметом воздыхания? Послышался грохот. Это нерасторопный учитель не рассчитал веса, прислонившись к столу и тот проскользил, по дороге заставив потерявшего равновесие Мика хлопнуться на пол. Кёка ойкнула и потянулась чтобы помочь, но длинная поднятая рука активно замахала: — Нет-нет! Кхе, все нормально! Прости, если напугал, — и ловко поднялся, отряхиваясь. Кёка отрицательно замахала головой и наушные разъемы запрягали вместе с ней. Хизаши всегда находил это забавным, но на этот раз сдержал улыбку. Мужчина сделал шаг вперёд к подростку и немного наклонился. — Я понимаю, ты хочешь чтобы одноклассники тебя уважали и считали равной. — Девочка кивнула в подтверждение. Хизаши усмехнулся. Кого-то это ему очень напоминало… Но этому кому-то не обязательно знать. — Я никогда не хотел чтобы ты чувствовала себя плохо. Просто был и есть очень счастлив, что ты моя ученица и теперь мы будем видеться каждый день и… Глаза мужчины снова заблестели. Кажется, Мика понесло и этот поток эмоций нужно было срочно остановить. — СтопстопстопстОп. Джиро уверенно положила свои руки ему на плечи и несильно сжала. Девочка смотрела прямо в глаза герою и тот послушно замолчал. — Ты очень рад. Я уже поняла. — Кратко, четко, по делу. — Просто не выражай свою радость в кличках, я тебя прошу. Это важно для меня. Логично? Она должна говорить о своих чувствах если хочет, чтобы ее просьбу поняли. Так делают осознанные люди, ведь так? Темные глаза смотрели серьезно и уверенно и Ямада не мог не заметить, как сильно она выросла (во всех смыслах) за короткое время. Ее тут же сжали в крепких объятиях, приподняв над поверхностью и заставив пискнуть от неожиданности. — Все, что угодно для моей пл…прекрасной ученицы! — Выкрутился Ямада, под конец предложения звуча немного виновато. Джиро наконец-то тихо рассмеялась в почти платиновые волосы дяди, нет, уже ее преподавателя и про-героя Сущего Мика. Они пахли смесью яблока и апельсина. Но никто не мешал Джиро Кёке в этот момент обхватить руками тонкую шею и прижаться ещё сильнее. Даже её собственное подсознание. С этого немного неловкого, но абсолютно необходимого разговора многие вещи незаметно для всех окружающих изменились. Ямада легко переключился на зажатого и немного заикающегося зеленоволосого одноклассника Джиро, что краснел и сжимался ещё больше после каждой похвалы со стороны учителей. Но Кёка не волновалась — это быстро пройдет и никогда не унывающий голосистый герой точно не оставит в беде мальчонку. Она с едва заметной улыбкой наблюдала как поломанные подростки с необъятной решимостью довольно розовеют и тянуться навстречу каждому ласковому жесту, быстро привыкая к хорошему. Кёка случайно ловила неверящие взгляды, с восхищением смотрящие на Ямаду и те самые носороги внутри нее топтались по лёгким, воя и заставляя задерживать дыхание. Она бы никогда не призналась даже себе что знает, о чем так кричат эти животные внутри. Но никакое счастье не длится вечно. Тьфу ты, чтоб эти клишированные сюжетные повороты. И когда Сотриголова загораживает ее одноклассников спиной и безразличным тоном говорит (так, будто из воронки в центре тренировочного пространства не вышел странный парень с оторванными чужими (?) руками (???) по всему телу) сообщить в главный корпус о нападении, все чувства внезапно отмирают. Происходящее вокруг кажется глупой галлюцинацией воспалённого мозга, ей стоит просто зажмуриться и заново открыть глаза и все пройдет, но крик Тринадцатой и удивлённые возгласы говорят об обратном. Киришима и Бакуго, два сапога пара, чего от них ожидать. Никакой тактики, слепое нападение на даже не материального противника. Кёка сдерживает желание закатить глаза и держится ближе к Яойорозу. Она же хотела быть сильной, хотела показать, что уже самостоятельна, осознана и действительно может быть героиней, ну что, «получай теперь, раз так хотела» — кричит ей внутренней неприятный голосок, до жути напоминающий директора средней школы. Это не экзамен, который в любой момент можно прекратить или получить медицинскую помощь, нет. Это реальная битва, детка. В фиолетовых глазах появляется пугающий темный блеск. И когда зловещий мужчина (?) с причудой телепортации кидает её с Момо и придурком Каминари в горную местность, Джиро понимает, что должна сжать зубы и сражаться. Перед ней стоят два десятка вооруженных и опасных преступников, а она должна сражаться. И, черт возьми, она это сделает. Разве она не ученица Сущего Мика и Сотриголовы, в конце то концов?! Поэтому она толкает дурного одноклассника в сторону двухметрового мужчины, заставляя его наконец-то использовать свое электричество и ухмыляется, поворачиваясь к замахнувшемуся кувалдой отбросу: — Как ты меня назвал? «Дитё»? Да у тебя педофильские замашки, родной, сходи проверься! Звуковая волна из динамиков в ее ногах отправляют негодяя в длинный полет. Пару лет назад, когда Кёка открыто изъявила желание поступить в Юэй на геройский курс, на одной из их привычных прогулок по городу Хизаши сказал ей, что на поле боя ему помогает выжить только одно — смех. Умение обсмеять противника, указать на его собственные слабости и широкой улыбкой доказать, что в тебе нет ни капли страха. И язвить во что бы то ни стало, язвить, как дышать. Кёка никогда не была такой, как Мик, но ей и не нужно было. Пусть её оскал совсем и не напоминал бесстрашную усмешку, плевать. К счастью, Джиро не пришлось биться в рукопашную, но она слышала крики со стороны открытой местности и понимала, что не у всех дела идут так гладко, как у них. Наушник охотно вьелся в неровную почву и завибрировал. Глаза юной девушки в ужасе распахнулись. — Забирай придурка и постарайся найти других. Справишься? У Мидории и Айзавы-сенсея неприятности. — Джиро кинула быстрый взгляд на Яойорозу и та встрепенулась, подбирая недавно созданный ею изоляционный плащ: — Постой! Ты не можешь идти одна! Джиро выпрямилась и усмехнулась. — А кто сказал, что я буду одна? Говорю же, я к Мидории и сенсею. Не успела Момо и рта открыть, как фиолетоволосая уже сорвалась с места, подталкивая «перегрузившегося» Денки к однокласснице и перепрыгивая через ухабы. — Джиро!.. Черт, что ж вы все такие идиоты. Там идёт серьезная битва, а Айзава-сенсей…- Растерянно бормотала себе под нос девушка, на ходу ловя тихо лепечущего парня с блаженным выражением лица и направляя его к симулятору города. Кёка уверенно подбиралась все ближе к эпицентру боя и чем быстрее она бежала, тем громче слышала биение своего несчастного сердца в ушах. Оно наверняка подпишет договор об увольнении и перестанет работать как только вся эта муть с убийством Героя номер 1 закончится. Почему у злодеев всегда только одна цель? Убить и захватить мир. Неужели нельзя потребовать чего поинтереснее власти? Девчонка скрывается за железным обломком непонятного происхождения в опасных 30 метрах от злодеев и прислушивается. Тот самый «рукастый» парень (его назвали Шигараки?) сейчас увлеченно распинается (как и все злодеи?) о планах Лиги на Всемогущего и устройство социума под их предводительством. «Они все настолько тупые, или нам попался особенный индивид?» — мелькает уставшая мысль и Кёка в очередной раз подавляет тяжёлый вздох. Так. Сосредоточиться. Оценить ситуацию. Действовать. Первый пункт, согласно Сущему Мику, про-герою с СДВГ, можно пропустить. Девочка осторожно выглядывает из укрытия, желая быстро осмотреть состояние противников и Айзавы-сенсея, но вместо этого ее глаза закономерно ловят существо более крупных размеров. Бухк, тихо ёкнуло сердце и не больше не подавало признаков деятельности. И тишина. Ещё пару секунд назад Кёка отчаянно требовала орган успокоиться, но теперь воззывала ко всем богам, пересиливая страх и делая глубокий вдох. Если она потеряет сознание, никто не поможет ни Мидории, ни Айзаве-сенсею. Животное… Нет, монстр по размерам превосходящий всех, кого Джиро когда-либо видела, схватил обессилевшего героя за голову. Тот упрямо что-то прохрипел, на что отдающий приказы безразлично кинул: — Ты интересный экземпляр, Сотриголова, но увы… Ному, прикончи его, — и махнул рукой. Гибрид издал невнятный клёкот и приподнял про-героя за голову, готовясь нанести смертельный удар. Шигараки торжественно усмехнулся, уже готовясь к своему триумфу, но внезапная звуковая волна сбила его с ног, выпуская Мидорию из крепкого захвата. Задев Шигараки, волна заставила Ному пошатнуться, теряя из когтистой лапы учителя. Тот упал на землю мертвым грузом, не в силах подняться. Однако его слезившиеся глаза быстро нашли источник неожиданной атаки. «Хизаши с меня три шкуры сдерет и будет прав» — мысленно простонал Шота, замечая что Мидория вне зоны действия разрушительной причуды и ненадолго прикрывая глаза. — Отойди от них, урод, ибо я за себя не ручаюсь! Наверное, это и был тот самый момент личного триумфа, когда все взгляды устремлены на тебя, а ты стоишь в центре мира в пафосной позе. Только вот 15-летняя -девочка— девушка с изодранными руками (когда успела?) и потрепанным геройским костюмом совсем не походила на спасителя мира. Кёка сделала шаг назад правой ногой и присела в коленях. Она будет сражаться до конца, до самого последнего дрожащего вздоха, до мутного ненавидящего взгляда, до… Она подросток и почти героиня, она имеет право на максимализм. — Ещё одна малявка? — Взбешенно прошипел поднимающийся на ноги многорукий, с каждым нападающим и отчаянным малолеткой все больше теряя терпение. — Плохо ты их учил, Сотриголова, потому что… Заблокированные двери на входе разразились серией быстрых ударов и враз перестали таковыми быть: — Все хорошо, потому что я здесь! Рычание, распространившееся по залу и заставившее всех ее одноклассников замереть с облегченным вздохом, совсем не было дружелюбным, а улыбка Всемогущего уже не казалась такой светлой. Дальнейшее происходящее по велению уставшей нервной системы, явно на все махнувшей рукой, было окутано плотной дымкой. Кёка отстранённо наблюдала, как ее тело встряхнул Мидория и они вместе тащили совсем не по-профессиональному матерящего их за безрассудную смелость учителя, подальше от битвы двух титанов за их плечами. Она могла бы пожалеть, что так мало помогла остальным и себе в том числе, что была трусихой и не нанесла прямой удар дурацкому Ному, но силы мелким песком утекали через тонкий желоб физических способностей и она позволила Эктоплазму перехватить Сотриголову из их рук, а самой усесться на одну из ступеней длинной лестницы USJ. В следующий момент просветления сознания Кёка сидела в карете скорой помощи, пока доктора метушились вокруг, проверяя всех учеников и героев на травмы. Она резко помотала головой, когда ловкая рука с пластырем оказалась возле ее головы. — Не надо. Само заживёт. Докторка с типом кошачьей причуды нахмурилась и все же умудрилась налепить несуразный пластырь с животными ей на лоб. — Это моя работа и я собираюсь выполнить ее качественно, — четко отрапортовала женщина и одарив девочку строгим взглядом, приподняла ее подбородок, внимательнее всматриваясь в порозовевшее лицо, — ещё травмы имеются? Синяки, ссадины, любой дискомфорт в теле? Кёка снова помотала головой, на этот раз в отрицании. Докторка прищурилась и неверящим взглядом просканировала ее с ног до головы. — Ладно, — сотрудница Скорой Помощи наконец кивнула, видимо, найдя состояние Кёки удовлетворяющим, — Беги скорее к друзьям. — Лёгкое дрожание уголков губ, наверное, должно было успокоить ее, и поэтому Джиро несмело искривила лицо в ответ, пытаясь изобразить дружелюбие. Она достаточно резво вскочила и выпрыгнула из кареты Скорой Помощи только чтобы в ту же секунду уткнуться носом в накинувшуюся на нее знакомую черную кожанку. Кёка вдохнула почти неощутимый сладковато-яблочный запах и прикрыла глаза в минутном наслаждении души и тела, даже не пытаясь рыпаться, прекрасной осознавая, что Хизаши её теперь не отпустит минимум минут десять. — Господи, птичка, ты не представляешь как я волновался. У меня чуть сердце не остановилось когда Иида нам доложил, я думал подохну на месте, как тот старик в мультике, ну помнишь…- бормочет на удивление тихо герой, лишь сильнее прижимая к себе названную племянницу и ученицу. Кёка ничего не говорит по поводу прозвища и таких крепких объятий на публике, которыми он явно одарил только ее. Она лишь обхватывает руками торс непомерно высокого для японца героя и тихо хмыкает в ответ: — Знаешь, я всегда хотела быть как ты. И никогда не понимала как ты можешь улыбаться в лицо отъявленным убийцам и насильникам. Ямада осторожно отстранил девушку от себя чтобы взглянуть ей в глаза. Кёка же все ещё буравила взглядом грудь мужчины. — Так улыбаться должен либо бесстрашный, либо полный придурок. Думала, нельзя совместить. А сегодня выяснилось что и я такая же. Стояла там, а улыбка так и лезла. Ну что за комичная ситуация, стоит чел с рукой на мордере и вещает о несправедливости! Серьезно, я там чуть не заржала, пока в укрытии сидела, — уголки губ поднялись вверх в самой печально-счастливой улыбке, что Хизаши когда-либо видел, хотя в аметистовых глазах мелко задрожали слезы. Ямада сжал плечи юной девушки и она продолжила, — Мне кажется сейчас самое время сказать, что я всегда на тебя равнялась. Ты всегда был, есть и останешься крутейшим героем и человеком в моей жизни. Поэтому прошу, научи меня всему, что сам знаешь, сенсей. Джиро низко склонила голову в знак почтения и непроизвольно шмыгнула носом. — Аминь, девочка моя, ну что ты тут пафосную сцену устроила, актриса, — пытался сдерживать самообладание герой, пока внутреннее «я» уже каталось по полу, высмаркивая уже тысячную бумажную салфетку. Кёка подняла глаза и растерянно пожала плечами, — Руки в ноги и вперёд, юная слушательница. Плюс ультра, дорогая, плюс ультра, — он наклонился к ее уху и прошептал, — Ты всегда была и будешь моей лучшей и самой первой ученицей. Резко отстранившись и подмигнув растерянной и смущенной племяннице, Хизаши предусмотрительно отошёл в сторону, позволив расстроганному урагану по имени «Мина» наброситься сзади на Кёку, вереща и размахивая невесть откуда взявшимся клетчатым платком размером с небольшой ноутбук: — Вы такие милые, Господи, всегда знала что ты как-то связана с Мик-саном! Признавайся, он на самом деле твой отец?! — Чтооо? Мина, прекрати, это глупо, мы даже не похожи! — Джиро отчаянно пыталась снять восторженную розоволосую со своей спины, пока Ямада рядом покатывался со смеху, не вмешиваясь в диалог и давая подросткам ещё больше пищи для слухов и размышлений. В конце концов, он и сам был таким много лет назад. Кстати о старых временах… Ямада отвернулся, задумчиво смотря на одну из карет Скорой Помощи. Шота и этот мальчик, Мидория, получили больше всех травм и Хизаши уже убедился, что жизням ни одного из них ничего не грозит. Однако виновники скрылись безнаказанными, в то время как никто все ещё не знал, что за зверь, Ному, сражался со Всемогущим и сумел оказать такое сопротивление. На лбу у героя пролегла глубокая складка. Если эта «Лига Злодеев» действительно обладает настолько сильны, как утверждают и обладают оружием массового поражения, что станет с городом при следующем нападении? Сумеют ли они, герои, прибыть вовремя на этот раз? Скольких жизней это будет стоить? Сколько вре- — Мик? Тихий голос и осторожное похлопывание по плечи заставили мужчину вздрогнуть и захлопать глазами, переведя взгляд на нарушителя размышлений. Им оказалась Кёка, на удивление быстро справившаяся с неуёмной энергией Мины, чему Ямада очень удивился. Или это он долго стоял на одном месте? — Нам сказали что мы можем ехать домой, но желательнее чтобы нас кто-то забрал, — она скривилась, словно выпив чашку лимонного сока, — ведь мы «пережили травмирующее событие и нам нужна поддержка», — комично дёрнув пальцами в воздухе, изображая скобочки и закатив глаза, сказала девушка, а потом вновь перевела взгляд на хмыкнувшего «дядю», — сможешь подбросить до дома? Хизаши согласно кивнул. — Я и так хотел тебе предложить, правильно вам сказали. Идём, мне нужно срочно переодеться, ты не представляешь как сложно скакать в этом костюме в середине апреля, — выдохнул голосовой герой, комично маша ладонью у лица, активно изображая веер. Кёка тихо прыснула и прикрыла улыбку наушником. — Так может сменишь костюм? — Как ты можешь так говорить! — делано ужаснулся Ямада. — Я же всю душу в него вложил! Ни за что! Только через мой труп! Они неспешным шагом шли по брусчатным дорожкам огибая Юэй, направляясь к парковке. — Так оно и будет через пару месяцев, когда средняя температура будет +32°. — ответила Кёка, усмехаясь. И пока Ямада задыхался в шутливом возмущении, в ее голове, как и вокруг, цвела сакура, тихо шелестя нежными листьями. Это не влюбленность. Это трепет, и совсем чуть-чуть — привязанность.