Youth gone wild

Джиро Кёке двенадцать лет и она только что впервые подрались, испортив репутацию идеальной ученицы. Всегда с готовым домашним заданием и приветливой улыбкой наготове. Идеальная дочка, как ей все говорили. Кёка не думает, что ее родители считают так же. Но знаете? Она не жалеет ни капли. Даже когда ее классная руководительница смотрит на нее с немым укором и качает головой («А я думала что ты хочешь в Юэй, Кёка-чан»)или строгий директор приспускает очки с тонкого горбатого носа (никто не должен знать что из-за него Джиро про себя называет директора китом) и говорит, что уйдет из школы она только с родителями. Джиро Кёка не простая девочка, только входящая в пубертат и ненавидящая свою неказистую внешность. Она знает точно что презирала бы себя ещё больше, спустя столько лет продолжая молчаливо терпеть все ее издевательства. Когда-нибудь жвачка терпения должна была лопнуть и случилось это весьма несвоевременно. У Акико есть все: крутая причуда, обеспеченная семья, друзья и учителя всегда к ней благосклонны. Джиро и правда в этом уверена; пока что ей не приходит в голову что человек не будет вытряхивать содержимое рюкзаков одноклассников в мусорник, смотреть на их заплаканные несчастные лица (кажется, получая удовольствие) от хорошей жизни. И возможно, совсем чуть-чуть, Джиро завидует. Не все рождены равными. Джиро узнала это в пять лет, когда увидела как мальчика с доброй улыбкой отпинали в переулке, крича о том, что беспричудное ничтожество не заслуживает жизни. Но Джиро верит, что равным можно стать. Разборка на обеденном перерыве один на один, о чем же ещё может мечтать девчонка из семьи музыкантов, стремящаяся стать героем? Молодец, Кёка, так держать, с таким темпом ты точно поступишь в Юэй. Они стояли друг напротив друга пока вокруг бушевала разгневанным океаном толпа школьников, заточив их в плотное кольцо. Свист, крики поддержки и осуждения, ритмичные хлопки в ладоши по стенам и по полу. Типичная средняя школа. — Бой, бой, бой, бой, бой! — Скандировали ученики школы Сингоку и в глазах их блестел дикий азарт, не сдерживаемый ничем и никем. Они стояли друг напротив друга — Кёка и Акико, почти перевёрнутые имена друг друга. Тогда ей казалось что промелькнувшая мысль о закономерном балансе противоположностей в мире почти смешна и девочка усмехнулась, сжав кулаки и став в стойку. Она собиралась победить противницу безпричудной. Ее собственный принцип, которому она следовала -после того случая в переулке-. Тем более, ее собственная причуда была гораздо более эффективна в разведке, а не кулачном бою, а никакого усилителя звука чтобы превратить слух в оружие рядом не находилось. Акико могла плеваться ядом что парализовывал жертв на долгие 15 минут при контакте с кожей, что растягивались в вечность, которую ты мучительно проводил пялясь в синеву неба в попытках сосчитать синяки у себя на коже без ощущения собственного тела — так, навскидку, игра для слабаков. Но чтобы яд достиг своей цели Акико нужно приблизиться к сопернику, так что лучше бы ей держаться подальше. Однако у Кёки нет никаких вспомогательных устройств, а рюкзак давно откинут назад и затерян в толпе. Значит, придется уворачиваться. Кёка никогда не жаловалась родителям, потому что какой из нее герой, если она сама себя защитить не может? Родители заняты, слишком заняты, у них запись в студии, туры, коллабы с другими музыкантами. Она не хочет их тревожить. Она сама со всем справиться, она обещает.

***

Она не справилась. Пытаясь быть реалисткой в семье, которая в приличном обществе считалась ненормальной, с родителями в постоянных гастролях и разъездах, двенадцатилетняя девочка глубоко внутри своего ещё детского сердца надеялась, что в ее жизни хоть иногда все будет как в красивых старых фильмах, которые так обожали ее родители. Чтобы она нахмурились, сосредоточилась и поразила противницу несколькими короткими и очень крутыми движениями, выглядя как настоящая профессиональная героиня. а не подскользнулась на пустом фантике из-под конфеты, когда подобралась ближе к противнице Чтобы она отточенным и красивым ударом повергла ее, выглядя независимой и совсем не уставшей. а не увернулась от яда и случайно махнула ногой в падении, задевая колено однокласснице и заставляя ее упасть сверху Чтобы она взмахнула своими волосами и прошла безнаказанная сквозь толпу, которая расступиться перед ней, молчаливо отдавая уважение. а не продолжала грязную битву прямо на полу, перекатываясь с места на место и в ярости дергая одежду и волосы противницы, забыв про любые причуды, пока полшколы кричат и ликуют, требуя хлеба и зрелищ и получая их И вот она сидит на шатком, неудобном стуле у кабинета директора, выставленная напоказ и в науку другим мимо проходящим ученикам словно неудавшееся изобретение, ожидая своих «изобретателей», то есть родителей, которые (Кёка знает точно) уж никак не смогут прийти. Секретарша, а по совместительству ещё и заместительница директора, раздражённо поглядывает на нее, нервно постукивая по столу ручкой, пока до Джиро доносятся безнадёжные телефонные гудки. — Почему ни один из твоих родителей не отвечает? — Напрямую спрашивает она, наконец откладывая несчастное устройство и глядя на девочку из-под толстых линз безэмоциональными карими глазами. Кёка беззаботно пожимает плечами, по-детски мотая ногами, что свисали со стула: — Наверное, у них саундчек. Они сейчас должны быть в Хоккайдо. Секретарша хмурится. — И надолго они уехали? На этот раз ее взгляд гораздо более пристальный. Джиро непроизвольно сжимается под ним и пожимает плечами. — Не знаю…пару дней? Последнее время у них очень забит график. У них всегда забит график — бьёт тяжёлой кувалдой неприятная мысль, но Кёка старается отмахнуться от нее. Руки женщины плавно опускаются на какие-то бумаги и встряхивают их, будто пытаясь чем-то себя занять. Ее взгляд медленно опускается, а потом неторопливо возвращается чтобы снова упоенно пилить им девочку. — И кто же за тобой присматривает? Джиро сжимает зубы и делает мысленный глубокий вдох чтобы не разразиться гневной тирадой на тему своей самостоятельности. Она выдавливает из себя милую улыбку и сквозь зубы выжимает: — Дядя Мик. На лицо секретарши возвращается поучительная раздражающая улыбочка. — Отлично, дай мне его номер, пожалуйста. Кёка нервно заерзала на стуле. — Эээ, я не уверена что он сможет прийти, он очень занятой чело- Ее резко прервали: — А вот это уже не тебе решать. Номер. Сейчас же. — Острый соколиный взгляд секретарши заставил Джиро съежиться и выдавить из себя давно заученную наизусть комбинацию цифр (почему все в этой школе напоминают ей зверей?) Женщина подносит телефон к уху изящным натренированным жестом, призванным запугивать всех детей, что находятся в ее кабинете и заставить покаяться во всех совершенных и ещё не совершенных деяниях до того, как их родители снимут трубку. Но Джиро не слабая, Джиро так легко не провести, она совершенно не боится. А гудки идут, и идут, и идут… Мерное постукивание ручкой о стол в сочетании с треклятыми гудками заставляют Джиро чувствовать себя ещё раздраженнее. С чего они вообще решили, что он ответит? Они, конечно, не знают, но он известный про-герой, у него нет времени чтобы отвечать на звонки всяких учителей из каких-то захолустных школ по поводу дочерей старых друзей и… Гудки резко обрываются и в этот момент сердце девочки резко падает вниз, одновременно обрывая последние тонкие ниточки, на которых оно держалось. — Да, это Хизаши Ямада, слушаю? — Прощебетал уже давно знакомый ей недоуменный голос, приглушённый расстоянием. Ой. До Джиро только что дошло, она дала школе личный номер Сущего Мика… Это не к добру. Ее оправдывает только то, что она не специально. Он же поймет, да? На лице девочки отражается мимолётный страх. Она бы никогда не хотела чтобы дядя Мик увидел ее такой, после драки, прекрасно осознавая что Кёка хочет поступить в Юэй. Ей страшно признаться даже себе что она боится как его светлые брови сойдутся на переносице, а с бледных губ слетят убивающие: «я разочарован». Но с другой стороны, это же её дядя Мик. Он заявится в школу в порнографически облегающих кожаных штанах, расстёгнутой наполовину рубашке и с ярким концертным макияжем только чтобы произвести на всех впечатление. Возможно, отвратное и в корне не соответствующее его натуре, но впечатление. Её дядя Мик обожал любые возможности засветиться и оставить после себя шлейф лёгкой сумашедшинки. Поэтому тут скорее нужно волноваться за психическое здоровье учителей после «воспитательной беседы», а не за себя, но… Кёка никогда не влипала в такие передряги до этого дня. И черт возьми, да, она боится разочаровать его, что в этом плохого?! Она всего лишь хочет чтобы он гордился ею, ерошил ей волосы как любил, подкидывал в воздух как в детстве -поддерживал, как частенько забывали делать родители, увлекшись очередным проектом-. -… да-да, не могли бы вы приехать чтобы обсудить поведение вашей племянницы лично?.. Отлично, Ямада-сан, мы вас ждём, до свидания! Громкий голос вывел Джиро из своеобразного транса. Она едва заметно тряхнула головой чтобы прогнать обескураживающие мысли из головы. Кёка только почувствовала заливающий ее щеки румянец и сжала кулаки в бессилии, не в состоянии взвыть по-волчьи прямо в кабинете — очевидно, ее неправильно поймут, ещё отправят куда не нужно. Это стыдно, стыдно, стыдно, она не должна думать как будет жить с Ямадой так, будто ее настоящих и вполне любящих родителей не существовало. — Твой дядя вскоре приедет, — секретарша поморщилась, дотрагиваясь наманикюренными пальчиками до уха и морщась, будто увидела надоедливую букашку, что все никак не хотела улетать, — у него что, голосовая причуда? Все, что Джиро могла сделать — это выдавить из себя кивок. Хизаши не сказал кто он… Вполне логично, ему ни к чему лишнее внимание. — Заметно…- недовольно пробормотала женщина, кладя телефон с аккуратностью исследователя, не желающего тревожить дикие племена, которые могли выскочить из данного аппарата, крича свои дикие восхваления неизвестным богам прямо ей на ухо, — тем не менее, — она постаралась приобрести прежний важный вид, — он скоро будет на месте, так что пока твой дядя не приедет, будешь сидеть здесь. Кёка ещё раз тяжело вздохнула и кивнула. Спорить было бесполезно. По крайней мере пока ее адвокат в виде «дяди» Мика не примчится. Как он вообще нашел время для нее посреди геройских разборок и будней учителя Юэй? Кёка рассматривает каждую лицемерно золотую награду в кабинете, вчитываясь в сухие надписи: «первое место в префектуре по естественным наукам» и «за лучшее исследование истории причуды в городе», ощущая под небом странную горечь. В школе слишком много талантливых ребят, почему она думает что ее и правда возьмут в Юэй? Она ни на что кроме музыки не способна Кёка мажет глазами по выцветшим картинным цветам, искусственным и совершенно непривлекательным — как они вообще могут кому-то нравится? Традиционное искусство хорошо только из рук пожилых людей пригорода, которые улыбаются беззубыми ртами и дрожащими руками выводят иероглифы на жёлтой бумаге. По коже девочке пробегает неприятный холодок. Она не сможет больше вернутся туда. Ее там уже никто не ждёт. Кёка пытается беззаботно насвистывать чтобы прекратить беспокойный внутренний диалог и краем глаза поглядывает на медленно выходящую из себя секретаршу. Ей скучно. У нее отобрали телефон, а из развлечений только женщина средних лет, ненавидящая детей. Господи, поскорей бы Хизаши приехал, прошло всего пять минут, а Кёка уже готова выть от скуки. В конце концов когда девочка об этом заявляет, секретарша раздражённо пихает ей в руки первую попавшуюся мангу из конфиската, совершенно об этом забыв. Джиро незаинтересованно пролистывает первые страницы, пока ее взгляд не задерживается на одной из картинок. Глаза девочки комично увеличиваются и она впивается пальцами в томик до посинения. Ей вручили яой мангу… Кёка впервые держит в своих руках историю о «чистом, незамутненном романтической чепухой» мужском сексе. Шуршат страницы. Она обязана потом показать это дяде! Теперь время мчалось мимо с дикой скоростью, пока Кёка жадно вчитывалась в первую в своей жизни не романтическую историю, которая ей понравилась. Могло ли ей повезти больше? Она наклоняла голову, пытаясь уразуметь позы и краснела, читая короткие реплики. Кажется, сидящей рядом надсмоторщице не было до этого совершенно никакого дела, сидит тихо и хорошо. Кёка была вполне довольна данным положением дел. Ровно до того момента, как дверь в учительскую резко распахнулась, заставив всех вздрогнуть, а малолетнюю нарушительницу порядка — выронить из рук непристойное произведение. — Здравствуйте! Я Хизаши Ямада, кажется, вы хотели меня видеть? — За громким голосом последовал сам его владелец, закутый с ног до головы в кожу и с любимыми треугольными очками на носу. «Хорошо хоть волосы не зачесаны, а то точно узнали бы» — промелькнула быстрая мысль в голове у Джиро. Голубые глаза быстро просканировали помещение и остановились на девочке, которая подняла руку, с неловкой улыбкой поприветствовав «дядю». Хизаши подмигнул и тут же перевел взгляд на выпрямившуюся по струнке в кресле секретаршу. — Да, Ямада-сан, проходите, садитесь, нам есть что обсудить, — та встала и с кислой улыбкой (предварительно осмотрев пришедшего с головы до ног) пригласила его сесть напротив нее. Тот с элегантной элегантной походкой прошел внутрь помещение и занял неудобный маленький диванчик так, будто это был трон. И пока взрослые обменивались короткими любезностями и разливали чай в традиционные пиалы, девочка обливалась холодным потом, заранее спрятав мангу за спину. Внезапно теплые руки в одно движение притянули Кёку к себе и усадили рядом, заставляя ее выронить книжку. Мужчина поднес пальцы к уху и на секунду поморщился. — Итак, — ещё один обезоруживающий взгляд, — что натворила моя племяшка? Мужчина взьерошил ей волосы и Джиро позволила себе лёгкую неуверенную улыбку. — Подралась с одноклассницей прямо посреди коридора, — коротко и ясно отчеканила женщина, поднося чашечку ко рту, — на глазах у всех учеников школы, — ее взгляд мог разрезать железо. Рука Хизаши переместилась с головы Кёки на плечо и не сильно сжала. — Птичка, что случилось? — ясные лазурные глаза смотрели прямо на девочку излучая спокойствие. Он никогда не стеснялся выражать свои чувства на публике, вот и сейчас обеспокоенность сквозила сквозь ласковое прозвище, данное девочке при их первой встрече в ее младенчестве. Кёка глубоко вздохнула и выпрямилась, сложив руки на коленях. — Я не жалею о том, что сделала, — ровно сказала она под недовольный выдох уже открывшей рот секретарши, — я не говорю что это правильно! — Поспешно добавила Джиро. — После нескольких лет стойкого японского терпения, которому вы нас учили, я не смогла применить эти знания в очередной раз. Почему я должна сдерживаться, а Акико — нет? Почему она может рвать на кусочки важные книги и смеяться, а я не могу отстоять себя? Почему она любимица учителей, которой многое спускают с рук, а но только ситуацию начинают наблюдать больше пяти человек… С каждым сказанным словом годами накапливаемый гнев начинал прорываться наружу и собирался вылиться продолжением тирады. — Довольно, — девочку резко обрывают, — Джиро-чан, ты первая начала конфликт и затеяла драку, что не подобает прилежной ученице средней школы Сингоку и ты понесешь соответствующее наказание, — с лёгким дребезжанием пиала опустилась на стол. — Подождите выносить наказание, — Кёка впервые слышала как голос Ямады звучал настолько серьезно. Она скосила глаза чтобы увидеть как уголки его губ медленно опустились вниз, а лицо потеряло прежнюю доброжелательность, — я что-то не вижу тут другой девочки и ее родителей. — Яматори-чан прилежная ученица, я не вижу смысла…- запротестовала женщина, выглядя крайне возмущённой одной мыслью о том, что нужно привлечь и другую сторону конфликта. — Насколько я понимаю, Яматори-чан издевалась над Кёкой и не над ней одной, — рука на плече Джиро сжала её ещё сильнее, — Разве разумно наказывать одну только Кёку? Понятно, что моя племянница не права, но едва ли больше, чем не права Яматори-чан. Разве вы не согласны со мной, Накаяма-сан? — Мужчина отчётливо выделил последнее слово. Джиро поежилась, ощущая напряжение, расползающиеся по кабинету. Она была рада, что Ямада стал на ее сторону, но все, чего ей сейчас хотелось — просто наконец-то уйти. — Послушайте, Ямада-сан, — оказывается, эту женщину звали Накаяма-сан, Джиро совсем упустила вступительную часть их разговора. Она попыталась разрядить сгущающуюся атмосферу, — я понимаю, вы хотите защитить вашу племянницу, но поверьте мне, Яматори-чан всегда была прележной девочкой и никогда, никогда не… — Ложь это все, ложь! Тут уж Кёка не могла сдержаться, подскочив и сжав кулаки: — Она всегда была такой, ещё с младших классов, вы просто закрываете глаза на все ее грубые обращения потому что вам это не выгодно! Действительно, зачем вам лишние заботы, когда дети сами разберутся?! — Она отчаянно махнула рукой и чуть не опрокинула чайник. — Джиро-чан, сядь пожалуйста, — предприняла безуспешную попытку успокоить девочку женщина. Но вслед за ней встал и Мик. — Мы не будем говорить, пока другая сторона не будет готова обсудить произошедшее, — холод неприятно сквозил из его голоса, мужчина показательно поправил свою косуху и взял Кёку за руку, — так что когда родители Яматори-чан и она сама будут готовы, мой номер у вас есть. Всего вам доброго. И под гробовое молчание они вышли из кабинета. Только когда невзрачная деревянная дверь захлопнулась позади, Кёка испустила усталый выдох: — Господи, она меня так бесит, ты б знал. Хизаши провел рукой, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Да я и сам чуть из себя не вышел, слушая ее бредни. Как ты с ней общаешься? Девочка нервно рассмеялась: — Слава богу, я с ней вообще не общаюсь. Ну, стараюсь по крайней мере. Слова из ее уст вылетали так легко и обыденно и с каждым звуком нематериальный груз на ее плечах медленно исчезал. Двое, мужчина и девочка, вышли из полупустой школы на закате дня, щурясь от заходящего солнца. Улыбки медленно рисовали их лица, делая живыми и гораздо более счастливыми, чем оба были раньше. Небо следовало их примеру, само раскрашивая себя огненно-красной палитрой на горизонте и напоминая Кёке о кроссовках того парня и его улыбке, которого однажды она не смогла спасти. Девочка украдкой смотрит снизу вверх на мужчину, что медленно идёт рядом с ней, улыбаясь последним лучам солнца, совсем не подозревая о том, что его волосы и сами светятся ярче тысячи звёзд особенно в глазах одной маленькой девочки. — Когда-нибудь я буду такой же крутой как ты, — едва слышно шепчет она, сжимая теплую большую ладонь, — и помогу всем, кто в этом нуждается. — Ты что-то сказала, птичка? — Ямада рассеяно переводит взгляд на девочку и наклоняет голову. — Нет-нет, ничего, — торопливо говорит она и прижимается к тёплому боку, — просто люблю тебя и спасибо. Ямада поправляет свои треугольные оранжевые очки и ерошит волосы девочки, наклонившись и прижав ее к себе. — Я тоже тебя очень очень люблю, птичка. Две фигурки стоят у ворот в самом центре Мусутафу, сливаясь тенью в одно. Тихий неловкий шепот разрушил тишину: — Кстати, а что случилось? Ты поспорила с одноклассницей или… Я так и не понял, просто слуховой аппарат внезапно забарахлил, я что-то прослушал. Глаза девочки комично увеличились. — ЧтО? Дядя Мик! То есть ты меня защищал даже не зная, что я натворила?! Хизаши выпрямился, посмеиваясь, и пожал плечами: — Ну, я знаю что если бы ты убила человека, то меня бы звали в полицейский участок, а не в школу, так что я был спокоен. Кёка подпрыгнула на месте и попыталась толкнуть притворщика, но потерпела поражение и рассмеялась. — Ты…ты… Но ты даже и бровью не повёл, мне казалось твои ответы были… — Чётко и по делу? Да, это мой навык ещё со средней школы, кстати, очень полезный. Иногда просто не хочешь знать, что происходит, но отреагировать надо, так что…- Ямада неопределенно пожал плечами. Джиро топнула ногой и тряхнула короткими волосами, сделав пару шагов вперёд. Делает вид, что сердится, но на самом деле восхищена. Когда-нибудь и она будет настолько смелой Но прямо сейчас необязательно быть смелой. Кёка знает что рядом с ее дядей можно быть просто собой. Внезапно девочка оборачивается и Ямада видит, как хитрая усмешка расползается по ее лицу. — Кто первый добежит до машины, тот выбирает музыку! И рванула вперёд, уже не сдерживая рвущегося наружу хохота. — ЭЙ! Нет-нет-нет, никакого MCR у меня в машине, неа! Она мчалась, спотыкаясь о бордюры и мелкие камешки, смеясь и смеясь и смеясь. Все хорошо. Хизаши любит ее. Он не разочарован. Он поможет ей и защитит, как сделал это сегодня. Ничего не может быть лучше того дня, когда Джиро Кёка подралась с одноклассницей, прочитала свою первую в жизни яой мангу и осознала, что ее ценят.