Жизнь под маской

      Трясущимися руками я судорожно набирала номер отца. Гудки. — Энни, привет! — Папа, сразу к делу. Что случилось? — Мы с Юнги нашли очень занятное видео, которое тебе следовало бы увидеть. Можешь заехать? — Еду! — кинула трубку и бегом вылетела с аэропорта. Кое-как поймав такси я через 30 минут была уже у офиса родителей. На стойке регистрации меня уже знали, поэтому я оставила им чемодан и полетела к лифтам. — Папа, я тут! — влетела в кабинет, даже не заметив других людей в нем. — Я думаю, что мы продолжим позже. -сказал отец коллегам и те вышли, — Проходи, пожалуйста. Кофе будешь? — Если можно, то вместе с успокоительным. Отец посмеялся и сказал секретарю принести 2 чашки кофе. — Так, — начала отец и отхлебнул кофе, -бери стул и садись рядом. Мне надо, чтобы объяснила все, что тут будет твориться.       Я сделала, как он сказал, села рядом и он включил видео. Сначала все было хорошо. Джен сидела и считала лекарства, как обычно она это делает. Потом захожу я, отдаю ей упаковку и она выдает мне бланк. — Я же не сошла с ума! — выпалила я, глядя на все это, — Она действительно отдала бланк! Я его не подделала! — Доченька, — отец нажал на паузу и как в детстве, обнял меня при этом гладил по спине, — я знаю, что ты тот человек, который врать не будет. Просто ты должна знать, что это видео было восстановлено силами двух команд: Юнги и моей. То видео, которое увидел Грин — было подделкой. Давай дальше посмотрим?       Я только кивнула и отец снова нажал на кнопку. Я выхожу из кабинета, Джен достает журнал. Только это другой журнал! Тот, в котором есть пометка был спрятан в глубь ее ящиков! Дальше она спокойно сидит и тут открывается дверь и заходят двое. Луи я узнала сразу. Но второй постоянно стоял спиной к камере, чтобы не светиться. Луи что-то говорит Джен, та кидается ему в объятия и дальше начинается то, что видеть было тошно. Они устроили групповуху! Да такую, что все порно-студии нервно курят в сторонке. Спасибо, что отец промотал сей «шедевр» похоти и насилия.       Видео снова началось. Я врываюсь в кабинет Джен и начинаю выяснять, что же случилось. Она мне отвечает, а потом указывает пальцем на дверь. Я выхожу и, оказывается, я реально сильно хлопнула дверью, отчего камера отключилась. — А теперь я хочу знать, кто эти все люди. — спокойно продолжил папа. — Ты видел Джен, которая принимает лекарства наркотического средства и антибиотики, потом там был Луи, который стоял лицом к камере, а человек, который стоял спиной мне неизвестен. — Значит, основываясь на все эти записи, мы можем подать в суд. Ведь та запись, которая была прикреплена к делу — фальшивка. Я соберу адвокатов. А ты, милая, готовься. Битва будет сложной. Но в итоге, ты вернешься обратно. А теперь езжай домой, тебе стоит отдохнуть. Я сидела и у меня текли слезы. Папа начал утирать их подушечками пальцев. — Пап, — тихо произнесла я, — я правда не врала никому. — Ну все, мое солнышко! Все же теперь известно. Мы все верили тебе безоговорочно. Мы накажем этих людей. Никто и никогда не посмеет обидеть самое дорогое, что есть у нас — это ты! Давай попей водички, вздохни полной грудью и помни, что ты — Энни Браун! А Брауны идут правдой до конца.       На обратном пути, сидя в такси, обдумывала все, что сказал мне отец. И знаете, мне стало легче, правда. Я поняла наконец, что есть те, кто верит в меня, как бы я не хорохорилась ответ. Приехала домой. Кинула ключи на столик, дотащила чемодан до шкафа и начала разбирать его.       Вечером, после уборки квартиры и полной бытовухой, мне позвонил Грин и попросил прийти завтра утром к нему на разговор. Папины адвокаты уже связались с ним. Я ж еще в себя не пришла, а машина правосудия уже была запущена и набирала обороты. Ну, Луи, твоя кара нашла тебя. Жалкий ублюдок!       Наутро я встала с хорошим настроением и боевым настроем. Села в машину и приехала к Грину на прием. — Доброе утро, доктор Грин. — Доброе, Энни. Проходи пожалуйста. Я сразу должен попросить у тебя прощение за то, что тебе пришлось пройти. Мне прислали копию видео, которое удалось восстановить и я хочу обсудить его с тобой. Во-первых, ты хорошо хлопаешь дверьми, — он засмеялся, — но это уже наша забота. Во-вторых, Луи отстранили от должности. В-третьих, пора тебе возвращаться в родные стены… Мы скучали. А, в-четвертых, предъявлен иск на имя Джен и Луи. Джен идет, как соучастница, а Луи — подозреваемый в превышении должностных обязанностей и пренебрежение этикой. Но под арест его не взяли. Только под подписку о невыезде. — Т. е. я могу снова получить мою форму и бейдж? — с надеждой спросила его. — Да! Так что иди к миссис Грандис и получи обратно свой халат. Носи его с гордостью.       Я вышла из кабинета окрыленная и счастливая. Я снова дома. Я снова среди своих рыб в аквариуме! Плевать, что его не арестовали. Плевать! Главное, что я снова стану собой!       По дороге я набрала Юнги и поблагодарила его за мое спасение от душевной травмы! Он сказал, что очень счастлив слышать, что мой голос и дух вернулся ко мне. Он позвонит вечером.       После получения формы и пожелания мне всего наилучшего, хотелось сразу выйти на смену. Но Грин, как услышал это, то просто танком попер меня домой, чтобы переспала с этой новостью и уже на следующий день вышла на свое рабочее место.       Ехала домой еще более счастливая и замотивированная! Вечером позвонил Юнги. Он пожелал мне всего самого доброго. Сказал, что приедет скоро и сразу ко мне. Интригант!       Отец написал, что скоро будет первое судебное слушание и что меня вызовут, как пострадавшее лицо. Прочитав все это, не могла поверить, что это все не сон. Я так долго страдала на эту тему, а сейчас я уже стою за баррикадой правды. Зло должно быть наказано!       Утром я проснулась с невероятным трепетом. Я выхожу на работу. На свое место! Решила, что смену приму раньше, поэтому вышла примерно на час раньше обычного и поехала.       Ехала в машине, слушала музыку и пела. На светофоре горел красный я остановилась и продолжила напевать песню. Кто-то просигналил. Обернулась и увидела в машине молодого человека, который показывал большой палец вверх. Я кивнула и улыбнулась.       В больницу вошла победителем. Девчонки, кто видел меня, заряжались улыбками и энергией. Я ее источала и отдавала все, что могла, когда кого-то видела. Так хотелось кричать от счастья. У лифта увидела санитаров, которые поздравили с возвращением и рассказали, что было в отделении, пока меня не было. — А Джен, давно уже глаз положила на Луи, — сказал один из них. — Да, давно, — кивнул второй. — Но разве Луи не поганый черт?       Мы засмеялись. Я вышла раньше их и послала воздушный поцелуй. Те аж глаза выкатили от удивления.       Стояла перед дверью нашего отделения и волновалась. Сердце колотилось сильно и не могла понять почему? Ведь я так это хотела, волновалась, рыдала. А теперь стою истуканом и руки меня не слушаются. «Энни, вдохни 2 раза и медленно выдохни!» — скомандовала самой себе и толкнула дверь.       Родной запах. Родные стены. Родной дом. Я шла и вид был такой, будто я впервые тут. Я шла и озиралась, как в замедленной съемке. Знаете, как в фильмах бывает? Главный герой останавливается в середине какого-то помещения. Вокруг него носятся люди, а для него время остановилось и он смотрит во все со стороны. Вот так я чувствовала себя в тот момент. — Энни! — услышала я знакомые голоса и обернулась. — Ты пришла! Ты с нами!       Это был Джек и Марго. Мы обнимались и улыбались. Марго даже расчувствовалась и мы ушли в комнату отдыха. Я увидела, что моей любимой софы больше нет и посмотрела вопросительно на коллег. — Да, мы не хотели тебе говорить, но Луи попросил у попечителей убрать его. Слишком много места занимал, якобы. — прошла к окну, налила по пути себе кофе и села на подоконник. — Знаете, в чем-то я с ним соглашусь. Он и правда много места занимал. А также напоминал о плохом. Это к лучшему даже, что его убрали.       Мы проговорили до самой пересменки. Я увидела коллег с ночной смены, они передали дела. Кто-то сухо, кто-то с улыбкой. Даже не обращала внимания на это все. — Так, добрый день! — вошла с улыбкой в палату и увидела знакомое лицо. — Мистер Картер! А вы что тут делаете? У вас же все хорошо было! — Ох, доктор Браун. Повздорили с женой и вот я тут. — Ох. Ну надо ж аккуратней, — я села на край постели и взяла его за руку, чтобы измерить пульс. — Но пульс в норме на данный момент. Посмотрим, что в карте. — я начала изучать его карту с того момента, как он поступил. И пришла к выводу, что надо делать шунтирование сердечного желудочка. — Мистер Картер, не хочу вас пугать, но сейчас нам необходима операция. — А без нее никак? — по-детски наивно спросил он. — Сожалею, но нет. Она необходима, чтобы дальше снизить риск инфаркта. Просто от всех этих «потрясений», — я показала пальцами кавычки, — ваше сердце изнашивается быстрее. А если мы сделаем шунтирование, то риски упадут. — Я могу подумать? — Да, конечно! О рисках вы предупреждены, теперь решение за вами. А сейчас отдыхать. Я передам Марго, чтобы она поставила капельницу.       Я сделала обход и села за заполнение назначений. Управившись, передала их Марго, села за заполнение историй болезни. Ведь их вел другой врач и надо было писать в стопке, что их передали другому врачу. Но как же я кайфовала от этого! Ближе к вечеру я пыталась дозвониться до Юнги, но его номер был выключен. Меня это начало напрягать. Я стала звонить ребятам, но те тоже не отвечали. Я ходила из угла в угол в комнате отдыха и кусала угол телефона. «Почему ты не берешь трубку? — мысленно говорила я, — Что же случилось?» От этих мыслей настроение упало до нуля.       Ребята были с пациентами, от чего мы не поговорили даже. Марго была занята разносом лекарств. Неожиданно мой телефон издал звук. Я открыла его и увидела смс: «ВСЕ В ПОРЯДКЕ. ПОЗВОНЮ ПОЗЖЕ. ЗАНЯТ. ЮНГИ»       Сухо. Очень сухо. Что-то не в порядке. Боже, а если там причастен Луи? А если они опять в опасности? Я ходила и рычала. Мысли то и дело подбрасывали не самые лучшие эпизоды. Так, надо собраться и начать работать. Работа отвлекает. Да, так и сделаю. Вышла из комнаты и всю ночь не сомкнула глаз.       Через неделю, меня пригласили в суд для дачи показаний по нашему делу. Адвокаты заранее встретились со мной и объясняли, что это предварительное слушание. Что меру пресечения могут и не изменить, а оставить прежним.       Мы приехали в суд. Юнги по понятным причинам не поехал, да и не нужен он там был. Зато поехал отец и был моей поддержкой. Мы вошли в зал заседания. Я увидела Луи и Джен, которые шептались со своей командой адвокатов. Но мимолетный взгляд Луи дал понять, что никакого чувства вины там и нет.       Мы заняли наши места и адвокат начал проводить последний инструктаж: — Энни, ты отвечаешь только тогда, когда спросит судья. Если будет перекрестный допрос, то не ничего не бойся. Тот судья, который достался нам, всегда докапывается до истины. Если будет провокация со стороны ответчиков, то мы будем требовать, чтобы это внесли в протокол и ввели санкции на пресечение. Так что вдохни и выдохни. Мы за тебя горой!       Дальше, начались непонятные для меня определения и я решила пошептаться с папой. — Энни, солнце, я этим ребятам доверяю, как себе! — тихо сказал он, наклонившись через барьер. — Тебе правда не следует ничего бояться. Шеннон знаток своего дела. — Но я правда волнуюсь… — Энни, Шеннон же сказал, что тебе вообще не стоит бояться. Просто помни наш девиз и он станет твоей дополнительной опорой. — он взял мою голову в свои руки и поцеловал в макушку. Я вернулась и через минуту вошел судья. — Прошу всех встать! — сказала секретарь и мы встали. — Садитесь, пожалуйста, — сказал судья и начал зачитывать обвинения с нашей стороны. — Луи Эмебрсон, встаньте. — сказал судья и он встал. — Вы согласны с обвинением? — Нет. — Садитесь. — Джен Саммерс, встаньте. Вы согласны с обвинением? — Нет. — Садитесь. Прошу адвокатов стороны истца начать начать речь.       Шеннон встал и вышел в центр с листком бумаги. — Господин судья и все присутствующие. Моя подзащитная была подставлена своими же коллегами. Была подмена журнала. — Протестую! — вскочил адвокат другой стороны, — Это надо еще доказать. — Протест отклонен. Продолжайте, пожалуйста. — Благодарю. Была подмена журнала о настоящих сведениях о сдаче и принятия лекарства от мисс Браун. Также есть бланк, который передала лично в руки мисс Саммерс. Почерковедческая экспертиза подтвердила это. Плюс, была нарушена этика врача. Мистер Эмберсон пренебрегал своими прямыми обязанностями по спасению жизни его подопечных. Прошу суд разобраться и верно вынести решение. Спасибо. — Шеннон сел на место, а я аж дышать не могла, насколько он грамотно все разъяснил. — Приглашаю для вступительной речи сторону ответчиков.       Вышел адвокат и начал. — Ваша честь, мисс Браун неоднократно провоцировала моего подзащитного. Он испытывал к ней чувства, но был отвергнут. При этом, она специально одевалась вызывающе, дабы позлить мистера Эмберсона. — я сидела и смотрела на него, выпучив глаза. Мой гнев кипел со страшной силой. Вцепилась в кресло так, что мои костяшки побелели. Рука Шеннона легла на мою и он на ухо сказал: — Энни, это провокация. Не стоит реагировать. — Шеннон, да я ему шею сверну сейчас! — Хочешь, мы после речи возьмем перерыв? — Нет, я уже готова смотреть на это шоу. Что же будет дальше? — Поэтому, мой подзащитный решил выбить клин клином и обратил внимание на свою коллегу Джен. Но Энни, узнав об этом, решила мстить и подделала документы, чтобы подставить своего же коллегу.       Я обернулась на отца, тот уже был пунцовый от злости! Уши и скулы ходили ходуном, но надо отдать ему должное — он держался молодцом!       Начался перекрестный допрос. Я честно отвечала на все вопросы. Но перед этим дала клятву на Библии, что мои помыслы чисты и я буду говорить только правду. Шеннон начал, отчего я успокоилась. — Мисс Браун, скажите, тот антибиотик действительно был необходим? — Да. Иначе начался бы сепсис и пришлось бы делать переливание. — Скажите, пожалуйста, вы всегда сдавали упаковки? — Конечно! Мистер Грин — наш руководитель с самого первого дня дал нам инструктаж на эту тему и мы все следовали этому правилу. — Были ли случаи при вашей работе, когда была похожая ситуация? — спросил адвокат другой стороны. — При мне такого не было. А то, что было до моего появления — я не знаю. — Мисс Браун, — перехватил слово Шеннон, пока другой адвокат тормозил, — вы когда-либо проникались чувствами и фантазиями романтического характера к вашему коллеге? — Никогда. Мы были просто коллегами. — Спасибо, у меня все. — А я продолжу, — начал другой. — Расскажите, пожалуйста, о том, как вы отобрали пациента у мистера Эмберсона. — Отобрала? — я вскинула бровь и недоумевала. — Если вы про Мистера Картера, то нет. Ночью ему стало плохо и начался инсульт. Моего коллеги не было с ним, что, кстати, в должностной инструкции прописано. «Если под вашим наблюдением есть критический больной, либо находящий на грани жизни и смерти, то он должен быть под вашим круглосуточным контролем». Луи этого не сделал. Я сидела на посту и загорелся красный огонек. Мы побежали смотреть, а потом мистер Грин нашел Луи и высказал ему за это, а меня попросил взять больного под свой личный контроль. Если это называется «отобрала», то я панда. — в зале засмеялись, а Луи прожигал меня взглядом полным ненависти. — Так, — судья взял слово, — объявляю перерыв. Следующее слушание будет через неделю. — Всем встать!       Мы выходили из зала суда и я отошла попить воды. Со спины ко мне подошел Луи и тихо, чтобы слышала только я сказал: — Ходи аккуратней по улице и чаще оглядывайся, пупсик. — он ушел, а я резко перехотела пить и пошла к своим, чтобы рассказать об этом. — К сожалению, мы это не можем уладить, — сказал Шеннон и грустно посмотрел на меня, — Энни, он псих. Только экспертиза этого не показала. Но если хочешь, то мы подадим заявку на твою безопасность и тревожную кнопку. — Энни, я найму тебе охрану, — сказал отец, — Юнги точно будет не против. — Спасибо, папа, но Луи мерзкий трус. Он грозит, но как крыса делает втихую все. Радует одно: его отстранили.       Мы вышли с хорошим настроением и настроем. Но если бы я знала, что когда мне предложили охрану, а я отказалась, то совершила самую большую ошибку в своей жизни…