Счастье для альфы. Выбраковка

Деймос сидел за рабочим столом и внимательно изучал разложенные перед ним досье. Работы было не просто много, а очень много. Манчини отошли в седьмую зону и активно пропагандируют за избавление от Северного влияния. Голографический экран вывел несколько свежих изображений — это снимки со вчерашней встречи Джиджи Манчини и Бартоломио Инганнаморте. Великие отравители так и не дали Манчини свой ответ. Дем ухмыльнулся. На соседнем экране развернулось изображение наследника семьи Инганнаморте, Камилло. Скучное бледное лицо обрамляли черные с синевой короткие волосы, слегка приподнятый вверх левый уголок губ и холодные, практически прозрачные светло-голубые колючие льдинки глаза. Перед альфой раскрылись несколько картинок, а потом еще несколько и еще, и на всех был Камилло. Такой неприметный и тем не менее от него веяло опасностью так сильно, как жутью от морского черта. Будь то в опиумном салоне, в постели с омегой или альфой, в своей лаборатории, он выглядел так, словно притаившийся в темной воде удильщик, размахивающий своим фонариком перед публикой, ожидая потенциальную жертву. Внимательные глазки остриями впивались в собеседника. Хейне пролистнул пальцем ленту вперед. Привязанностей не имел, постоянного любовника тоже, его страстью была фармацевтика. Ну, и немножечко яды. Камилло с детства развлекал себя тем, что подсыпал свои разработки членам семьи и не только им. До жертв никогда не доходило, но прозвище свое мальчишка получил заслуженно. «Аптекарь Сатаны» — мысленно улыбнулся альфа. Деймос посмотрел на фото Бартоломио, сверился с досье, недоверчиво выгнул бровь. Шестьдесят шесть лет, крепкий, все еще привлекательный альфа, в меру талантливый и разумный, сдержанный, не имеющий явных пристрастий. Человек, которому ничего не надо, хм… Дем не мог придумать, что предложить Бартоломио Инганнаморте, но уже точно знал, что предложить его сыну. Альфа захлопнул досье, смахнул с экрана изображения и откинулся на спинку стула, скрестив руки за головой. Начать он решил с Инганнаморте. Сколько еще эта семья продержит нейтралитет? Часы на мониторе мигнули цифрами 17.45. Через пятнадцать минут Ли Шэнь должны привести к нему его невесту, залог своей верности и лояльности. Деймос вздохнул. Ему не нужен был этот мальчишка от слова совсем, но врагов надо держать ближе, чем друзей. А друзьями Ли Шэнь ему не были, хотя бы на сегодняшний день. — Джар, — позвал альфа, и во всплывшем окошке показалось лицо беты. — Господин? — Назначь мне встречу с Бартоломио Инганнаморте на завтра. Ли Шэнь прибыли? — Уже десять минут как. Они рядом с резиденцией. — Ясно. Уже иду. Деймос Хейне размашисто шагал по зеркальному черному мрамору пола к массивным резным дверям с изображениями фантасмагорических толстотелых переплетенных змей. Двое альф открыли перед главой Легеметон двери и слегка склонили головы. В главном зале стояли несколько членов семьи Ли Шэнь во главе с Мином. Рядом с альфой стоял облаченный в жемчужно-серебристую хакаму омега с распущенными черными волосами, что спадали свободной волной до поясницы, опущенная покорно голова и перебинтованная ладонь, перехваченная другой рукой. Деймос удовлетворенно улыбнулся. Приблизившись к Мину, Хейне приветственно кивнул альфе, но наткнувшись на довольно строгий взгляд, лишь растянул губы в широкой улыбке. Он повернулся к мальчишке и пальцами аккуратно отогнул высокий край ворота хакамы, из выреза показался край его гербовой татуировки. Традиции соблюдены. Он коснулся пальцами подбородка омеги и приподнимая его, несмотря на слабое сопротивление. Зареванные глаза не удалось скрыть даже косметикой. Ну да это не имело никакого значения сейчас. Этот юноша с сегодняшнего дня будет принадлежать семье Хейне. — Прелестно, — констатировал альфа, подавая парню ладонь. Мальчишка в последний раз робко взглянул на отца из-под тяжелых волос. Молчание как приговор… Déjà vu. Деймос ухватил воспоминание за хвост — его брат, Фейлон, не так давно выслушал подобный приговор от отца. Тогда старший сын семьи Хейне дал слабину, пошел на поводу у эмоций и принял неверное решение. Решение, за которое расплачивается сейчас. «Тебя тоже никто не спасет», мысленно запечатывая воспоминание. Он перехватил обеспокоенный отцовский взгляд Мин Ли Шэня и выгнул бровь, пресекая следующее действие. Ли Шэнь опустил глаза в ответ. Дем крепко сжал юношескую ладонь и спокойно повел парня к соседним дверям, показывая, что гости могут расходиться.

***

Широкая кровать на высоком каменном постаменте, застеленная белыми простынями, бело-черные мраморные столбы-изголовья и такой же в тон кровати пол — холодный и северный. Альфа прошел к кровати и сбросил с себя пиджак на ходу расстегивая пуговицы рубашки. — Раздевайся, — бросил он омеге, наблюдая за ним. Парень сцепил зубы и стал неуклюже распутывать пояс хакамы. — Ты спал с тем альфой? — Дем снял рубашку. Ответ был важен. Потому как если «да», то парень его не примет. — Он был моим истинным! — закричал омега, сжимая кулаки. — Отец обещал! Он обещал! — слезы полились из глаз Тэо вновь, хотя, казалось, что больше плакать нечем. — Он обещал… Это значит «нет». Хейне сглотнул подкатившее к горлу чувство вины и принялся выпутывать мальчишку из одежды. «Он обещал… Обещал…» щекотало слух альфы. Хакама упала под ноги, и мальчишка остался совершенно голый, укрытый лишь своими волосами. Еще юный, но уже хорошо сложенный омега с бледной, как снег, кожей. Деймосу казалось, что он по сравнению с этой фарфоровой статуэткой просто огромный пушистый медведь. Он, наверное, подходит Ли Шэню куда меньше убитого им альфы. Мальчишка поежился под взглядом самца, вероятно разделяя это мнение. Хейне незаметно потянул носом запах омеги — приятный. Но не более того. Член наливался в штанах, натягивая ткань, глава Легеметон не был праведником, а о святости в этом мире даже и не вспоминали. Он, как и любой альфа, испытывал желание при виде аппетитного омеги, а сын у Ли Шэня был действительно красивый, той самой классической красотой и вбитыми в подкорку насмерть традициями и манерами. Горячая ладонь альфы легла на спину парня, опустилась вниз, до ягодиц. Тэо сглотнул, не поднимая на мужчину взгляда. Хейне коснулся пальцем анального отверстия мальчишки, ощущая, как омега сжался всем телом. Он поднял глаза от черной макушки, впился взглядом в стену напротив, желание становилось острее, медленно взбираясь по животу вверх, дыхание изменилось, и альфа жадно втягивал носом неторопливо загустевающий запах похоти. Ему уже доложили — течка через одиннадцать дней. И больше этот омега не будет знать другого альфы, принадлежа только ему, Хейне. Дем повел плечами, эта мысль приятно легла на язык, растворяясь. Странное бесформенное эгоистичное чувство собственничества облизало нутро. Внутренний зверь довольно заурчал, наслаждаясь видом омеги и предвкушая. Альфа попытался протолкнуть палец внутрь, и омега отшатнулся, но был молниеносно остановлен стальной хваткой выше локтя. Он грубо тряхнул парня, сверкнув потемневшими глазами, и вкрадчиво прошептал, выкручивая омеге руку: — Больно будет в любом случае, — он провел носом по щеке Тэо. — А если будешь послушным, то может быть и приятно. Дем подхватил притихшего парня под задницу, вынуждая того обхватить ногами его за спину, и в три шага оказался возле кровати, роняя свою добычу и наваливаясь следом. Быстро выпутав из брюк член, Хейне развернул парня на живот и провел пальцем по расселине, наблюдая, как омегу затрясло. Он схватил со стола смазку и обильно полил ягодицы омеги, размазывая и втирая большими ладонями масло в предложенное тело. Член уже стоял колом, желание стучало в висках отбойным молотом, внутренний зверь нетерпеливо бил лапами по стенам своей клетки — «возьми его», «возьми его», «возьми это тело», «оно отныне твое», «это тело теперь твое»! Но Деймос стискивал зубы и мысленно приговаривал «еще чуть-чуть, еще чуть-чуть». Мальчишка был не знаком с альфой, он его не просто напугает, он его покалечит. А калечить Тэо у него в планы не входило. Воспитанный по всем правилам Легеметон омега вполне неплохое приобретение для семьи. Альфа приставил член ко входу немного расслабившегося парня и резко надавил. Омега заверещал от пронзившей тело боли и замер, словно спицей проткнутый, из глаз катились крупные слезы. — Больно! Больно! Отпусти! Ааааа! — Шшшшшш, тихо, Тэо, тихо, — шептал альфа, начиная толкаться в молодое тело. Омега завыл. — Расслабься, — прикрыв глаза. — Расслабься, — повторил мужчина, выдыхая, не прекращая фрикции, игнорируя глухое подвывание. Ладонь альфы скользнула по омежьей груди и обхватила шею, склоняя голову парня немного на бок. Поцелуй в скулу, за ухом, уголок губ и не прекращающиеся толчки в постепенно расслабляющееся тело. Тэо задушенно стонал, комкал тонкими пальцами светлые простыни и хныкал, чувствуя пальцы альфы то в волосах, то на собственной шее, чаще жесткие, чем нежные. Не так он представлял свои ночи с альфой, не с этим альфой… Обидные слезы еще скатывались из выплаканных глаз, впитываясь в пахнущие свежестью ткани, да вот только дела никому до его слез больше нет. Деймос вдавил мальчишку в постель и стал быстро доводить себя до разрядки, упиваясь туманом в своей голове. Он уже несколько месяцев не был с омегой, совсем увяз в подготовке и сопутствующих делах, поэтому оргазм, показавшийся на горизонте, обещал быть феерическим. Кончив, он коснулся губами взмокшей трепещущей шеи Ли Шэня и удовлетворенно выдохнул. Ладонь скользнула к омежьей промежности и сжала полутвердый пенис. Альфа сделал несколько поступательных движений ладонью вверх-вниз, лизнул маленькое ухо и стал надрачивать быстро твердеющий член. Поцелуй в шею с легким прикусыванием, и омега кончил, дернувшись в мужских руках. Деймос лениво повернулся на бок, оценил яркий румянец на лице Тэо и ухмыльнулся. — Будешь послушным омегой, и нам обоим станет значительно легче, — поцелуй в плечо. Хейне поднял перебинтованную ладонь Ли Шэня, рассматривая. — Мой член отныне единственное, что ты будешь иметь, — поцелуй в место клеймения. Омега вырвал руку и отвернулся. Деймос скользнул взглядом поверх парня, сдерживаясь. — Если в твоей голове уже появилась какая-нибудь идиотская мысль, рекомендую даже не пытаться, иначе головы семьи Ли Шэнь украсят мою гостиную, — вкрадчиво, сжав ладонью накрытое простыней плечико. — Начинай привыкать ко мне, Тэо, — альфа встал с кровати, и, не скрываясь, прошел к неприметной двери ванной. Тэо лежал, свернувшись под тонкими простынями и сглатывал обидные слезы. Себя было жаль настолько, что хотелось удавиться, но воспитание тяжелыми кандалами висело на руках, не позволяя даже шелохнуться. «Смирись. Найди подле него свое место. О нем довольно неплохой слух ходит», повторял ему отец как заклинание. «Смирись». Смирись. Смирись. Смирись… Омега закусил губу, чувствуя, как ком встает в горле. Внутри все было растерзано, словно ураган прошел, срывая дерн с земли, пряча небо за черными страшными тучами, выпивая реки и жаля природу электрическими жалами молний. Внутри все выло вместе с ветром, кусало песчаными плетями, оставляя после себя руины и разрушение, боль… боль о том, кто не вернется, чей голос не услышать и не взять за руку… боль о том, что ему его нельзя даже оплакивать… Внутри были руины, сожженные дотла мечты… Смирись… Альфа прошел к куче своих вещей и накинул на голое тело рубашку, натянул трусы и брюки. — Приду через час, может, два, — застегивая пряжку ремня. — И повторим, — небрежная улыбка. Деймос Хейне повторил еще два раза, удовлетворяя физические потребности, на которые не хватало времени все эти недели.

***

— Бартоломио Инганнаморте, — Деймос Хейне вошел в уже ставший его кабинет и протянул раскрытую ладонь для приветствия. Ему навстречу поднялся крепкий мужчина. — А вы не такой, как о вас говорят, — пожимая руку. — Смотря, что говорят, — Инганнаморте улыбнулся. — У вас много врагов. — Не сомневаюсь, — Хейне сел за стол. — Как ваш брат? — невозмутимо спросил мужчина с сединой в волосах. — Заточен в безопасных стенах Европейской корпорации, — Дем растянул губы в предупреждающей улыбке. Альфа напротив сделал вид, что намека не понял. — А вы уже сняли траур по Тэ Хуну? — Я о нем и не скорбел, — отмахнулся мужчина, — Выбраковка штука такая… — многозначительный взгляд. — Чего хотите именно вы, Бартоломио? — в лоб спросил Хейне, разглядывая мужчину. — Не знаете, как мне предложить носить ваше клеймо? — усмешка. — Северный Мишка. У Деймоса от этого легкого пренебрежения дернулась скула, а губы окаменели на мгновение в насквозь фальшивой улыбке. «Мишка?» Злость стремительно взбиралась вверх, хватаясь пальцами за каменные выступы на стене крошащегося терпения, и ее никак не получалось затолкать обратно в глубокий колодец уравновешенности. В следующее мгновение Хейне выскочил из-за стола, стул с грохотом упал на пол, а левая рука альфы тяжело стукнула по столешнице перед носом Бартоломио. Крупные острозаточенные стальные когти перчаткой украшали кисть склонившегося перед мужчиной альфы. Надавив, Дем провел когтями по столешнице, оцарапывая ее, вполне определенным скрежетом расписываясь в своих словах. — Осторожнее, Бартоломио, — вкрадчиво. — Перед вами может оказаться не мишка, а Медведь, — взгляд в упор. — И фамилия в открытом противостоянии вам не поможет, — когти соскользнули с деревянной крышки, и Деймос вернулся во главу стола, занимая свое место и проводя ладонью по тыльной стороне левой руки, словно нежно оглаживая. — От вас подобного не ожидали, — выдерживая давление ауры сильного самца, начал глава семьи Инганнаморте. Деймос хранил молчание. — Давайте начистоту, новый король Легеметона. Меня не прельщает перспектива быть клейменным, как скотина. Но кнут вы выбрали интересный. Каким будет пряник? — Вы все сейчас, как тарантулы в банке. Клацаете своими хелицерами и выцарапываете ваше излюбленное «Выбраковка» на стенках этой самой банки. Я могу дать вам время и ждать, пока вы пооткушиваете друг другу голову. А это произойдет, уважаемый Бартоломио. И не вам сидеть в этом кресле, — хищная улыбка. — Успейте выбрать правильную сторону, Инганнаморте. — Нас пятеро. А вы один. — Вас трое, — поправил Хейне. — И то ненадолго, — от альфы повеяло холодом, и когти на левой руке вновь показались из-под края рукава пиджака. — Интересно, — задумчиво. — Я обдумаю ваше предложение, — ровный деловой тон, — Передавайте привет молодому супругу, — вежливая фальшивая улыбка. — Обязательно. Как только за Инганнаморте закрылась дверь, альфа развернул коммуникатор. — Белиал, зайди. Высокий статный смуглый альфа с пухлыми чувственными губами и яркими светло-зелеными глазами в обрамлении пушистых, смоляных, как и волосы, ресниц, вошел в комнату пружинящим шагом. Деймос удовлетворенно улыбнулся. Этот экзотический для Легеметона типаж точно придется по душе Аптекарю Сатаны, в нем просматриваются схожие черты с известными любовниками заурядного беты. — Белиал, вот твой объект, — Деймос развернул на голографическом экране крупным планом портрет беты, а потом вывел дополнительную проекцию в полный рост. — Это не интрижка, — вкрадчиво, — а отношения. Надеюсь, мне не стоит тебе объяснять разницу. Альфа обошел невысокую худощавую проекцию, парень был маленький и тоненький, как жердь, с узким лицом и ледяными прозрачными, холодными глазами. Он был ниже альфы на две головы, и Белиал скептично приподнял правый уголок губ. Сам альфа предпочитал партнеров повыше. Но приказ, есть приказ. Мужчина шагнул сквозь голограмму, развеивая ее, и красивыми длинными пальцами накрыл черный микрочип — досье. — Принято.