Счастье для альфы. Выбраковка

Деймос вернулся в свою обитель и первым делом направился в ванную — после «Hubris» хотелось смыть с себя фальшивый лоск заведения, его скрытое высокомерие и вонь потных шлюх. Тэо сидел в кресле, поджав колени и читая. Заметив альфу, прошел следом за ним в ванную и, присев на ее край, стал подливать в воду ароматные масла. За время, проведенное подле Хейне, он неплохо изучил привычки мужчины. Если вода в ванной, то умеренно горячая, если парфюм, то Égoïste, если ароматное масло, то мускатного шалфея, если поцелуи, то целомудренные, если кофе по утрам, то с одной ложкой сахара. Деймос залез в воду и, перехватив омежью ладонь, поцеловал. — Спасибо. — Как прошла встреча с Валааром? — Так, как я и ожидал. Я указал мальчику путь к свободе, — небрежная улыбка. — Чем занимался весь день? Омега пожал плечами, поморщившись. Свежепоставленная метка все еще беспокоила его. — Ничем таким. Читал. Деймос скосил взгляд на омегу. Течка закончилась вчера. Он, как и полагается, провел ее с Тэо. Это были прекрасные два дня с его точки зрения. Омега был горяч, отзывчив, завлекающе пах и открыто требовал секса. Блестящие пьяные глаза, трепещущее тело и слезы от пагубного воздействия собственной природы, что ломом срывала замки и заслоны в сознании мальчишки, заставляя желать другого. Подговаривая самостоятельно цепляться за его ноги руками, утыкаться носом в альфий пах и жадно вдыхать аромат здорового сильного самца. Слезы раскрошенной реальностью сыпались под ноги Тэо в то время, когда он сам, как ему и предрекал альфа, верхом сидел на мужчине, активно двигая задницей на его члене, теряя сознание всякий раз, как наливался узел, распирая омегу изнутри. Деймос трахал его практически без перерыва, совсем не появляясь в Корпорации. И даже метку поставил, но, увы, она не приживется. Сойдет и следа не останется. Неудивительно, они не истинные. Поэтому плечо мальчишки украшает его татуировка. — Я хочу, чтоб ты вернулся в колледж, а потом поступил в академию. — Я не хочу в колледж для омег. Я супруг короля Корпорации Легеметон. Я… — И чего же ты хочешь? — Тэо впервые высказал собственное желание с момента их первой встречи. Омега посмотрел на альфу, замолчав. Высокий, сильный, в меру жесткий, скорее справедливый, чем нет, умеющий держать власть и собственное слово, этот мужчина заслуживал по меньшей мере уважения, и Тэо внутренне соглашался с тем, что ему очень даже повезло, что Север — Хейне оказался именно таким, а не подобным Тэ Хуну, например. — Я хочу учиться системам управления потоками, — осторожно заметил парень. Деймос молчал, раздумывая. — Когда закончишь, разрешу войти в корпорацию, — Хейне повернул голову к омеге, ожидая, пока до парня дойдет сказанное. Лицо Тэо немного вытянулось, во взгляде читалось недоверие. — Повтори, — чуть требовательнее, чем следовало, прозвучал голос, окрашенный эмоциями. — Пожалуйста, — исправился он. — Повтори, пожалуйста. — Когда закончишь, разрешу войти в корпорацию. Омега сглотнул, еще не решаясь принять эту мысль за правду. — Я…правда могу… — Да. Можешь. — Спасибо! Спасибо! — он схватил руку альфы, поцеловал тыльную сторону ладони и приложил к своему лбу, выражая полную покорность. Губы Хейне растянулись в мягкой улыбке. «Вот так-то лучше».

***

— Джиджи, ты мне порядком уже надоел, — рычал в трубку Накамура. — Ты вообще в курсе, что произошло в четвертом секторе? Хейне отправил туда отряд зачистки и теперь вместо двенадцати человек Скорсезе у нас двенадцать трупов, заклейменных северным медведем! Где были твои люди, Джиджи?! На другом конце телефонной трубки мужчине отвечали, и, судя по всему, ответы не удовлетворяли Томико Накамура, альфа сжимал тонкий пластик у уха до хруста. Рявкнув в трубку напоследок, он отшвырнул в сторону от злости телефон. — Алчный дурной ублюдок Джиджи! Накамура не был беспечен, он понимал, что и сам Хейне не сидит на месте, опутывая все своими щупальцами. «Сукин сын Хейне». Альфе прилетало все меньше и меньше информации в последнее время, а это плохой знак. Значит, удачливый сученыш подбирает под себя людей куда быстрее, чем они рассчитывали. И то, что зачистка идет с выносом из Корпорации несогласных вперед ногами, сомнений не было. СМИ то и дело ежедневно вещают о том, сколько сотрудников Корпорации получили печать Северного Медведя, присягнув. Азиат взглянул на свою ладонь, сжал и поднял с пола тонкий черный пластик телефона, активируя. — Бартоломио, мне нужны маршруты перемещения Хейне, его встречи, планы, все, что сумеешь достать. Накамура сбросил звонок и взглянул на часы: у него сегодня еще запланировано две встречи в пятом и девятом округах. Альфа собирал под свое начало молодых и дерзких представителей уличных банд. По капле наберется целое море, и Хейне придется с ним считаться. Не будет «гайдзин» править Легеметоном. Альфа щелкнул пальцами, указывая в сторону выхода, и несколько человек, что до этого сливались со стеной, двинулись вперед. Накамура уверенно чеканил шаг, продолжая отбивать барабанный ритм в своей голове. Томико ни за что не посадит на трон Легеметона такого мудака, как Джиджи Манчини. Кроме того, мало кому известно, но Тэ Хун был стерилизован. У него не могло быть детей. Но зато у Тэ Хуна был брат. Мало кому известно, но Томико Накамура — брат уже упокоенного главы Легеметона по отцу альфе, который не смог удержать член в штанах. Хотя как тут удержишь, если встретил истинного. Но отец Томико и Тэ Хуна, Асано Масара, был глубоко замужним альфой и не просто на первом встречном омеге, а на сыне действующего короля Легеметон. Так что пришлось делать выбор — или истинность, или статус и титул. Выбраковка. В своем богопротивном обличии… Асано выбрал корону. Но и от омеги не оказался, и сына признал. Никто и не подозревает, что место главы в Легеметон должен был занять Накамура по праву наследования. Асано позаботился о том, чтоб у Тэ Хуна не было детей, и о том, чтоб Накамура был частью Корпорации, одного из кланов. Тэ Хун не знал, что у них в венах одна и та же кровь. А Накамура знал… Но таким знанием нельзя разбрасываться направо и налево, если хочется прожить хоть сколько-то. Томико усвоил это давно и не стремился быть наследным принцем. Ему нравилась его роль, но теперь, когда Тэ Хун более не отравляет собой Легеметон, в альфе взыграли амбиции. Он вправе потребовать свое. Из принципа, из вредности. А тут, как назло, нарисовался великий Север во главе с кланом, что простирает свои лапы далеко за границы своей Корпорации. Гайдзины. Чужаки. Легеметон не поклонится Северу, как бы Рихард Хейне этого ни хотел. Альфа с нарастающей злостью и решительностью сжал ладонь в кулак, спрятанную в карман брюк. Он еще спросит с Хейне, обязательно спросит. И с превеликим удовольствием отрежет Северному медведю все выпирающие части тела.

***

Фарадей завязал свои отросшие красные волосы в небольшой куцый хвост на затылке, чтоб не лезли в лицо. На сегодня у него запланировано пять пациентов. Воспаление, аборт, перелом, рваная рана длиной семь сантиметров и еще один аборт. Авейра помыл руки, вытер чистым полотенцем, подготовил свежее одноразовое белье для кушетки и под каждого пациента собрал кит из предположительно необходимого. Он взглянул на часы — пора открывать ворота. — Накамура? — Фарадей выгнул бровь, внимательно глядя на альфу. Утренние визиты этого мужчины были не к добру. Парень напрягся. — Давно обещал тебе, док, — приветственно махнул альфа, и двое ребят вкатили загерметизированную реанимационную капсулу в гараж. У Фарадея отвалилась челюсть, он даже не попытался скрыть удивление и подобрать висящую на уровне пупа челюсть. Он просто ошалел, как наркоман в преддверии дозы, увидев гладкие обтекаемые белые края капсулы. — Дьявольская Бездна, Томико! — доктор припал к капсуле, как к родному ребенку. — Я что, сплю?! — он взглянул на мужчину, что со вкусом затянулся и покровительственно улыбнулся Авейра. — У меня день рождения? — хил недоверчиво прищурился, но внутри бушевала радость с такой силой, что он еле сдерживался, чтоб не запрыгать на месте. Накамура засмеялся. — И вот еще, — молодой альфа внес цинковый ящик с медикаментами и поставил рядом с капсулой. Фарадей с сомнением выгнул бровь и выпрямился, продолжая держать ладонь на крышке капсулы. «Словно родитель, что защищает ребенка», усмехнулся альфа. — Томико, — строго. — С чего вдруг такая щедрость? — Хахаха! Ты говоришь, как мой омега, — очередная затяжка. Док не изменился в лице. — Фарадей, я давно собирался обеспечить тебя реанимационной капсулой, — мягко проговорил альфа. — Ты сам недавно меня этим попрекал, — добавил мужчина. — Томико, — мягким голосом проговорил Авейра. — Я похож на идиота? Кого надо за это убить? — Хахаха! — глава клана Накамура раздавил в руке окурок, отшвырнул и приблизился к парню. Он скользнул взглядом по лицу доктора и ниже, оценив вырез зеленой медицинской униформы. Потом медленно приблизил руку к лицу парня, провел тыльной стороной по скуле, большим пальцем обвел правильной формы губы. — Я уже говорил тебе, что ты красивый, Фарадей, — мужчина наклонился к доктору и осторожно коснулся чужих губ своими. Не встретив сопротивления, он углубил поцелуй, запуская руки в собранные красные волосы. — Не дерёшься? — с ухмылкой спросил Накамура, все еще удерживая голову омеги. — Это меньшее, что я могу сделать, Томико. Спасибо, — тихо, не разрывая зрительный контакт. — Благодаришь, значит? — альфа улыбнулся. — Королю Легеметона покориться придется, — припечатал Накамура и убрал от Авейра руки. Хил в замешательстве посмотрел на мужчину. «О чем он говорит?» — Накамура, что… — У меня заварушка тут намечается, — оборвал он парня, — мне нужно будет чтоб ты не закрывал ворота, док. И капсулу заряди. Может понадобиться. Исключительно эгоистичные соображения, Фарадей, — холодная формальная улыбка. Авейра скопировал напускную легкость Накамуры, ухмыльнувшись. — Ворота будут открыты, Томико. Я умею быть благодарным. Альфа подкурил, глаза его странно блестели в этот момент. Он затянулся и протянул сигарету Авейра. Не раздумывая долго, док взял предложенное и глубоко затянулся. Выдохнув носом дым, Фарадей внимательно посмотрел на альфу — это был их личный ритуал, своеобразное подтверждение произнесенных вслух слов.

***

Ночной клуб «Arroganza». 00.23 После полуночи в клубе «Arroganza» гости надевали маски, скрывая свои настоящие личности. На возвышении, перед взглядами всех собравшихся стоял трон. Высокий искусно отделанный деревянный трон, спинка, ножки и подлокотники которого были оформлены в виде сплетающихся драконов, встающих на дыбы тигров, шипящих лисиц, золотистых карпов и взлетающих воронов. Трон Arroganza был вместилищем и олицетворением Гордыни. Превосходство одного над пятью кланами, чьи гербы были вплетены в трон. Тщеславие. Восседать на троне, словно на спинах вырывающихся из-под тебя зверей, охватывая ладонями специально подставленные для этого головы. Почувствовать себя первым и единственным королем Легеметон хотя бы на ночь. Утолить Гордыню осознанием того, что в этот раз выбраковку прошел именно ты. Искусственный водопад, что располагался за спинкой трона, ровно в полночь окрашивался в алое. Красное вино багровым полотном непрерывно текло до самого рассвета, покуда первые солнечные лучи не положат конец торжеству Arroganza. Белиал сидел за барной стойкой и пялился на трон. Сегодня на нем восседал Камилло. Альфа опрокинул очередной стакан крепкого черного рома и облизал губы. Он откровенно бегает за этим бетой уже четырнадцать дней, а так и не смог к нему приблизиться. Даже смешно. Деймос Хейне уже откровенно косо смотрит, ожидая если не результата, то хотя бы новостей. А Биби все еще не смог завязать хотя бы знакомство. Когда он предложил подвезти парня, тот его просто проигнорировал, глядя сквозь. Когда он нашел Камилло в «Hubris», пьяного, мягкого и тепленького, его выпроводила охрана даже не дав подойти. Когда он просто подошел на улице, чтобы все сделать «по старинке», бета даже не сбавил шага, оставив опешившего альфу с отвисшей челюстью. Да кто этот ублюдок такой, чтоб так обращаться с Белиалом? С Белиалом, которому во лжи равных нет… Альфа раздраженно скрипнул зубами и щелкнул пальцами, требуя у бармена еще. Очередной пустой стакан ударился дном о столешницу. Мужчина изрядно набрался. Терпение трещало по швам, а собственное эго вскоре заимеет комплекс неполноценности. Белиал поднялся, челюсть была напряжена до предела, казалось, что сильнее зубы сдавить просто невозможно. Удлиненные клыки, коими его наградила природа, слегка оттопыривали верхнюю губу, придавая альфе необузданной дикости. Он прошел сквозь толпу людей в масках, не слыша ни шума, ни призывов. Внутри все кипело и бурлило, словно в ведьмином котле, еще немного и Биби сорвется. Поднявшись по ступеням к трону, он взял за шкирку какого-то парня, даже не разбираясь, альфа это был или омега, отшвырнув, и замер перед Камилло, наконец, удостоив себя его взгляда. Бета смотрел молча, заинтересованно, с ехидной блуждающей улыбкой на лице. Вокруг альфы словно образовался вакуум, сузив мир до размеров тщедушного, совершенно обыкновенного тела перед ним. Тела, взгляд хозяина которого пронзал насквозь, безошибочно отыскивая в тебе самое сокровенное, тела, в котором было столько секса, что им можно было захлебнуться, тела, за которое хотелось идти на смерть. Белиал выдохнул, мозги поплыли окончательно, а слов будто и не было изначально. Мужчина опустился на колени перед Камилло и, склонившись до пола, поцеловал начищенную до блеска туфлю, а потом руки обхватили тонкую щиколотку, нырнули под штанину, приобнимая, и губы накрыли колено через мягкую ткань. Инганнаморте расплылся в довольной улыбке. А Гордыня за его спиной широко раскинула свои крылья, наслаждаясь. — Белиал, — интимно. — Ты заставил меня ждать, — бета слегка наклонился вперед, чтобы сквозь шум вечера до альфы дошел смысл сказанного. Биби распахнул свои глаза, словно вынырнув из тумана, и встретился взглядом с Камилло, что смотрел на него в упор. Выстрел в голову, а не взгляд. Альфа выдохнул, потянулся вперед и впился в тонкие губы, с напором наваливаясь на бету, взбираясь на него, как на вершину, опираясь на головы и туловища вьющихся вокруг трона зверей. Похоть темными тканями органзы уже завязала альфе глаза, что уже успел разодрать на себе рубашку, оголив мощную грудь. Он ловко стащил с Инганнаморте черную простую обтягивающую футболку и уставился на грудь — черный летящий профиль ворона располагался не на самой груди, а немного ниже, заползая крыльями и головой на грудь, оставляющий после себя тонкие чернильные линии полета. Альфа привстал и вцепился зубами в шею Камилло, протыкая тонкую бледную кожу клыками. Бета хмыкнул. — Мой волчонок проголодался? — пальцы зарылись в жесткие густые волосы, а сам Белиал едва ли не замахал хвостом. В штанах стояло колом, а в венах пульсировал алкоголь вперемешку с похотью. Заурчав, он сдавил бедра Инганнаморте до боли, вытаскивая ремень и стаскивая с него брюки. — Шшшш, Белиал, фу, — парень оттянул голову мужчины назад за волосы. — Я не давал тебе разрешения, — строго. Поцелуй в уголок губ, язык скользнул по зубам альфы, задержавшись на клыке. Камилло всегда завидовал тем редким особям, которые могли похвастаться не слегка удлиненными или временными, на время случек, клыками, а постоянными, как у Белиала. Он направил голову мужчины вниз, к расстегнутым брюкам, к кромке белья и к вполне определенному действию. Белиал послушно припал губами к паху, обхватывая через ткань крепкий член. Какофония из запахов напрочь отбила обоняние, но это было и неважно, альфа прикусил зубами резинку трусов и низко зарычал. Камилло хотел прилюдного минета, чтобы альфа с клеймом Северного медведя на ладони отсосал ему вот так — на глазах у возбужденной толпы, на радость собственному тщеславию. Белиал приподнял слегка бету, стягивая черные узкие брюки и трусы с задницы, освобождая стоящий член. Он бросил взгляд на Инганнаморте, что с вызовом смотрел на него, словно проверяя, осмелится тот или нет. Алкоголь разгонял в крови адреналин, собственное треснувшее под напором поведения эго требовало подтверждения, что Биби все еще на вершине пищевой цепи и нет той крепости, которую ему не взять, будь то Инганнаморте или кто-то другой. Альфа заглотил член Камилло под самый корень, вырвав из груди последнего удовлетворенный стон. Он закинул ногу парня себе на плечо и с удовольствием стал отсасывать ему. Камилло откинул голову на спинку трона, слегка выгнулся в спине, подаваясь навстречу, пальцы вцепились в жесткие волосы, обхватив голову мужчины между ног, дыхание сбилось, грудь стала вздыматься чаще, отпуская ворона в полет. Белиал следил взглядом за скользящим по лицу беты удовольствием, стараясь угадать следующий шаг. Рука альфы поползла по груди вверх, добралась до кромки волос и опустилась ниже. Крупная ладонь обхватила тонкую шею. Жар ударил Белиалу в виски — он полностью одной рукой обхватывал тощую шею Инганнаморте, сожми чуть сильнее и удавишь «аптекаря» без особых сложностей. Всколыхнувшееся желание занозой вошло в мозг, и он даже позволил себе сдавить пальцы немного, чтоб ощутить бьющийся пульс в яремной вене. Какое упоительное чувство. Белиал утробно простонал, подхваченный эйфорией владения чужой жизнью, он слышал лишь пульс Камилло и крики черного ворона. Бета выгнулся, обхватил коленями голову альфы, кончая и задушенно выстанывая на потеху возбужденной толпы. Белиал проглотил, облизал губы, поднялся, удерживая ноги беты на своих плечах, и, дернув парня на себя, уронил его спиной на сиденье. Инганнаморте не успел среагировать, как альфа уже его насадил на себя одним резким движением, не особо церемонясь. Камилло не был девственником, и то, насколько приветливо мышцы обхватили его член, лишь подтверждали это. Инганнаморте ахнул, закусил губу, лицо искривило первой судорогой боли. Он попытался возразить, но альфа перехватил дернувшуюся ногу и прикусил щиколотку, глаза беты злобно блеснули, но из своего положения парень мог лишь ухватиться ладонями за подлокотники и не дать себе свалиться с трона. Белиал дернул рукой свисающую волнами алую гардину, что, упав на них, скрыла короля сегодняшнего вечера от толпы. Биби не хотел делиться этим зрелищем ни с кем, его превосходство над Инганнаморте останется между ними, как и стоны Камилло. Теперь Гордыня альфы должна была получить удовлетворение, превознестись над всеми и взмыть ввысь в окружении черно-белых сорок. Сорок, которые сейчас так же летели по спине Белиала и его рукам, приведенные в движение работой мышц. Камилло смотрел на альфу, чей высокий крепкий силуэт обрамляла алая река ткани в игре света и тени, придавая ему поистине зловещий вид древнего демона у алтаря. Бета изначально не собирался заниматься с альфой сексом, но атмосфера располагала к большему. Биби выгнулся в спине, кончая, потом вышел, подтер истекающую спермой задницу Инганнаморте соскользнувшей с плеча гардиной, перехватил заплывший туманом взгляд парня и довольно хмыкнул. Пары алкоголя выветрились вкупе с оргазмом, и в голове стало немножечко четче. Тщеславие Белиала довольно расправляло плечи, отражаясь в улыбке. Он был собой доволен — не просто подобрался к бете, а даже сумел залезть ему в трусы. Камилло же недовольно сверлил альфу взглядом, что так бесцеремонно воспользовался ситуацией, поправляя на себе штаны. Стоило пряжке ремня защелкнуться, как Биби опустился перед ним на колени вновь и, низко склонившись, коснулся губами туфли, благодаря. Недовольство Инганнаморте треснуло, как скорлупа на яйце. Губы дернулись в снисходительной улыбке — Камилло всегда любил правила этикета. Толпа загудела, вторя музыкальным битам и рассеянному свету полумрака. Альфа не шевелился, ждал. Над ухом прозвучал щелчок пальцами. Улыбнувшись самому себе, мужчина поднялся, сразу став на две головы выше беты. Биби подготовился, изучил матчасть, как старательный студент. — Камилло, — полушепотом обратился к Инганнаморте альфа. — Я подвезу? Парень хмыкнул в ответ и сел обратно на трон, грудь переполняло тщеславие. Белиал молча встал по правую руку от трона и устремил взгляд в толпу. — Куда подевались твои манеры? — спросил бета, глядя на него. — Я занял подле вас свое место, — спокойно. — А на рассвете, когда реки крови вновь станут прозрачными, я отвезу вас домой. Инганнаморте молча отвернулся и подал знак официанту — хотелось закурить и выпить.