Счастье для альфы. Выбраковка

Солнечные лучи уже опустились за макушки деревьев, приближая вечер и приглашая сумрак. Фарадей Авейра сидел на пороге своего гаража и курил. Он вновь чувствовал себя невозможно уставшим. Он три дня потратил на парней Накамуры, которых знатно потрепали, и ему даже пригодилась реанимационная капсула. То, что он смог сделать с ее помощью, он бы не осилил ранее. Поэтому чувство удовлетворения, несмотря на вселенскую усталость, приятно грело его внутри. Томико не рассказывает, что происходит, от кого им так прилетело, но, по правде говоря, Авейра это не очень-то и волновало. Его в принципе мало интересовал внешний мир, если это не касалось его маленького гаража, переоборудованного в медкабинет. Выдохнув носом белесые струйки дыма, он наклонил голову и коснулся пальцами затылка у кромки волос — там, где стоял его микрочип, откорректированный и закрытый для нежелательных манипуляций. Этот странный гайдзин все-таки перевел ему «чаевые». Если сложить все платежи, то цифра выходит внушительная. Он глубоко затянулся, взъерошил коротко подстриженные волосы на затылке. Он честно даже попытался вернуть часть потраченных на него кредитов, только вот банк не смог ему помочь. Якобы «респондент» не существует. — Респондент не существует, а деньги существуют… — финансы не являлись сильной стороной Фарадея, но чтоб настолько все оказалось запущенно. — Во что ты вляпался, Фарадей? С момента внезапного визита прошло четыре дня. И все эти четыре дня он продолжал ощущать на руке захват альфы. Словно мужчина врос в это место своими пальцами. Его колючие темные глаза, как и в первую встречу, буравили ему затылок. Это походило на паранойю, но казалось слишком реальным, физическим. Он ловил себя на мысли, что думает об этом мужчине. А потом снисходительно улыбался сам себе и отгонял вырисовывающиеся эфирные картинки подальше. Хватит мечтать. Когда-то он позволил себе это единожды и расплачивается по сей день. Его жизнь такая, какая есть. Он сам ее выбрал. Сам за нее в ответе. Ему ничего не нужно и ни от кого. Стоило додумать предложение и затушить сигарету, как к его входу подкатил, мерно рокоча, черный матовый байк. Авейра выгнул бровь. Мужчина, обтянутый во все черное, словно не настоящий, тень, слез с мотоцикла. Он коснулся пальцем забрала, и зеркальное полотно скрылось в пазах шлема, явив лицо позднего гостя. — Пациент номер один? — скептически спросил док, чувствуя, как дрогнуло все внутри. Он дёрганно улыбнулся. — Что-то случилось? Альфа остановился неприлично близко, и Авейра поспешил увеличить расстояние, откинувшись назад. Присутствие конкретно этого альфы его напрягало. Он был новый и неизвестный. Чужак. Парень не мог понять, что в голове у этого человека и как себя с ним вести. Дем лишь хмыкнул на движение омеги от него, чувствуя, как сильно это польстило его внутреннему зверю. Сделав над собой усилие, альфа остановился. — Ты доволен моей благодарностью? — голос с хрипотцой мазнул по ушам. — Я был доволен и без последнего транша. Я говорил, это лишнее. Я хочу тебе эти деньги вернуть. — Если об этом и говорить, то сейчас, решил док. Хейне усмехнулся. «Ну до чего забавный парень». — Давай будем рассматривать эти деньги, как деловое предложение, — мужчина развел немного руки в стороны, как бы показывая искренность своих намерений. Невербально подсказывая «Бояться нечего». — Поясни, — Фарадей выгнул бровь. — Я нанимаю тебя на работу, — альфа выглядел в эту минуту так, что, казалось, ждет, когда же хил кинется ему на шею, рассыпаясь в благодарностях. Авейра опешил. Он склонил голову набок, показательно прочистил пальцем правое ухо, все еще пытаясь осознать сказанное. — Что? — Я нанимаю тебя на работу, — повторил Дем. — Я вообще-то еще не согласился, — быстро ответил хил, сверкнув глазами. — Хорошо, — поправился альфа. — Я предлагаю тебе работать на меня. — А, то есть мне не показалось? — у него вытянулось лицо. Медичи его бы не пустили даже на порог акушерского отделения, даже если понадобилось бы. Сам Матео Медичи придал его имя анафеме еще в то время, когда он находился в глазу бури. — Это даже не смешно, — он, обреченно улыбнувшись, накрыл глаза ладонью. — Нет. Извини, мне не интересно. — Фарадей, — с нажимом, — подумай над моим предложением. Я могу дать тебе настоящий медицинский центр: с персоналом, с лучшим оборудованием… — Ты что, идиот? — оборвал его омега. Он гнал от себя пагубные мысли, те самые, что сейчас подкидывали хворост в костёр его мечты. В смысл его жизни. Авейра прогонял их, не позволяя себе согласиться даже в мыслях на это предложение. С вершины очень больно падать, да и долго… Он улыбнулся даже как-то горько, а потом поднял взгляд к альфе. — Мне и тут хорошо. Иди к дьяволу, гайдзин. Ты мне щедро заплатил. Большего не нужно. — Я закрою твой долг. Ты будешь свободен! — альфа терял терпение. Да что с этим омегой не так?! Он ведет себя совершенно не так, как… омеги. — Только представь, — он схватил парня за плечи, чувствуя, как запах чужого тела пробирается ему в голову, в обонятельный центр, рисует самые омерзительные картины их соития. Бездна, у Хейне уже стояло, просто в узких брюках это было незаметно. — Никакого долга, никакой работы за мизерные кредиты или «спасибо», никакой жизни в гараже. Дом, госпиталь, деньги, свобода! Я дам тебе чистое имя, Фарадей! — он тряхнул парня, еле сдерживаясь, цепляясь остатками мозгов за реальность и здравый смысл. Но мир темнел вокруг, ярким пятном оставался лишь омега. Авейра вырвался и практически отскочил от мужчины. — Да кто ты, блядь, такой?! Отцепись от меня, наконец! — нервы вибрировали струнами, еще немного и… У альфы изменилось дыхание, вытянулись зрачки, а феромон стал убийственно плотным, буквально выбивающим дух. — Святые угодники, да у тебя гон, — осенило парня. Он прикрыл ладонью нос, привалившись к стене, потому что давление силы стало тяжелым, требующим упасть на колени, повиниться. — Я твой король, — прорычал мужчина и впечатался в захлопнувшуюся перед носом дверь. — Авейра! — закричал альфа, грохнув кулаком по железной двери, да так сильно, что парень с другой стороны свалился от неожиданности на пол. Сознание Фарадея обволакивал страх. Он ни разу еще не видел, как выглядит гон. Много об этом читал, но вживую… Впервые. Обычно между собой это делят пары, альфы-омеги, циклы подстраиваются друг под друга, и гон совпадает с течкой. Но чтоб вот так?! Альфа вновь ударил в дверь. Фарадей даже вскрикнул, так жалобно она задребезжала. «Ему не уйти», взорвалось в голове осознание. «Транквилизатор» — красная лампочка замигала в сдавливаемом тисками чужой воли сознании. Соображалось от страха чертовски плохо. Хил кинулся к ящикам, пытаясь отыскать то, что с легкостью бы нашел в обычной обстановке. Паника облизала горло, он старался не прислушиваться к грохоту, который вынуждал волоски на загривке вставать дыбом. «Быстрее. Быстрее!». Он сгреб три запечатанных шприца и даже успел открыть один, как на него внезапно налетели, вероятно, дверь альфа раскурочил. Транквилизаторы выпали из рук. Фарадей ударился животом о металлический стол с такой силой, что, наверное, сломал нижние ребра. Он сжал в руке выкатившиеся откуда-то хирургические ножницы и, развернувшись, саданул ими альфу, попав аккурат в плечо. Мужчина зарычал, клацнул зубами перед лицом доктора, отвесил пощечину, а потом, накрыв большой ладонью голову парня, с силой приложил его о стеллаж, разбивая висок. Авейра дрогнул и свалился под ноги мужчине, что выдернул торчащие ножницы из раны, отшвырнул и тут же упал на омегу, разрывая на нем одежду. Хейне уткнулся ему носом в шею и жадно вдохнул, физически ощущая, как в сознание вонзился шип. Красный, острый и тонкий, как игла на диком маке. Фарадей застонал, вытягивая себя из объятий боли, воздух с трудом преодолевал сопротивление, наполняя легкие. Прикосновения к голой коже обжигали, осознание этого шарахнуло током по оголенным нервам. Он стал отчаянно вырываться и брыкаться, стараясь сбросить с себя тяжелое тело самца. — Отпусти! Ублюдок! У тебя гон! — кричал Авейра, лишь больше раздраконивая альфу своим сопротивлением. Когда его попытались поцеловать, он укусил в ответ, выдирая руки из захвата, стремясь освободиться. — Да пусти же ты! — Фарадей попал мужчине лбом по переносице, дважды, но это не возымело никакого эффекта, кроме хрустнувших носовых хрящей. Мужчина словно и не заметил, как кровь стала капать на лицо омеги под ним. Хотя как тут заметишь? В крови беснуется норадреналин и дофамин, и пока организм запустит у альфы в гоне процесс ингибиторов, пройдет… Авейра не представлял, сколько пройдет времени. Природа над ними жестоко поиздевалась, ибо за жизнь им пришлось заплатить названную ей цену. И теперь ее высочество природа, закидывая арахисовые орешки в рот и пережевывая их, с интересом наблюдает, как беснуются ее «новые» дети, и как это перестает называться «человек». Альфа укусил парня за скулу, до крови, оставив характерный след зубов. Фарадей высвободил одну руку и заехал мужчине в глаз, лишь еще больше того разозлив. В ответ прилетела тяжелая пощечина, а затем такая же, но с другой стороны. Он о зубы разбил губы и внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как собственный рот наполняется кровью, а из глаз брызнули слезы. Он не боец, черт его задери! Он медик! Боль в глазу немного отрезвила Деймоса, но медведь внутри уже встал на задние лапы. Зарычав, он перехватил правую руку парня и с силой вывернул ее. Омега закричал. Отчаянно, болезненно. Это его рабочая рука. Боль стеганула по нервным рецепторам настолько сильно, что до парня не сразу дошло, что его повернули на бок, продолжая заламывать правую руку, для обездвиживания. А затем вниз до колен поехали и больничные штаны, но Авейра отметил это лишь краем сознания, словно это явление прошло по касательной. Член насильника уперся в сжатые мышцы, резкое движение — и парень под ним дернулся, как в предсмертной судороге, заверещав и раскрыв в ужасе глаза. Альфа поплыл окончательно: тело под ним было тугим и горячим, тесным. Он совершал фрикции, стремясь затолкать себя всего, что выходило крайне паскудно. Удовольствие протыкало его насквозь, выходя из макушки. Хейне целовал и прикусывал выставленное сверху плечо омеги, шею, голову, безвольно дергающуюся в такт движениям самца. Растрепавшиеся волосы измазались в крови, у альфы продолжало течь из носа, но ему было плевать, так как тело под ним наконец покорилось. Фарадей уже не кричал, он грыз губы, сглатывал собирающуюся во рту кровь, боль в заднице затмила боль в вывернутой руке, что уже окончательно онемела, периодически из уголков глаз скатывались слезы, но мужчина, что яростно трахал его, ничего этого не замечал. Он иногда выскуливал что-то нечленораздельное, оставляя очередной укус или засос то тут, то там. Хейне захлебывался накрывшим его удовольствием. Ему было хорошо так, как ни с кем и никогда. А уж сравнить альфе было с чем. У него звенело все тело, словно раскаленный добела металл. Нервные окончания кончали, едва их касался клочок кожи омеги, волосы или запах. Деймос жадно пил предоставленное удовольствие, словно страждущий в пустыне, потому как неизвестно, когда ему выпадет возможность сделать следующий глоток. — Гелиос — Ориону. У нас проблемы, — альфа заглянул в проделанную в металлической двери брешь. В тусклом свете потолочной лампы, что скудно освещала разгромленное помещение, на полу среди перевернутых медикаментов и инвентаря его господин, король всего Легеметона, как истинное животное, коим и является выведенный человеческий вид, насиловал хила, Фарадея Авейра. В помещении и вокруг, на несколько сотен метров, настолько несло сильным самцом в гоне, что подгибались колени, а позвоночник начинало покалывать. Альфа сглотнул и осторожно отступил от двери. Альфа в гоне может и убить ненароком, еще посчитает, что пришли посягать на его омегу. — Гелиос — Ориону. Вызывай Теней. Доложи Джару. У главы гон. Он у Авейра, — он еще раз сглотнул. — Парню бы хилеров, — сомнение. К Медичи нельзя. А более не к кому. — Или хотя бы медикаменты привезите. Все. Все, что найдете, — он растерянно провел рукой по волосам, сняв шлем и вдыхая прохладный ночной воздух. — Периметр оцепить, никто не должен тут появиться. Мужчина в глухом серебристом комбинезоне привалился к своему байку и прислушался к тишине. Легкий скрежет и в ушном динамике раздался голос. — Джар — Гелиосу. Насколько все плохо? — Гелиос — Джару. Хейне раскурочил металлическую дверь. — В ухе цыкнули. — Это плохо? — … Джар — Гелиосу. Будь неподалеку. Гон не продлится дольше трех дней. — Трех дней?! — прервал Гелиос. — Гелиос — Джару. Он его убьет за три дня, — альфа запустил пальцы в волосы, сжав их. — Джар — Гелиосу. Будем надеяться, что нет. Повисла долгая пауза. Альфа выудил из нагрудного кармана маленький голоснимок — омега, он и ребенок на его плечах. — Гелиос — Джару. Джар, он нужен этому городу больше, чем Медичи. — … — в динамике раздался шум. — Джар, я наемник. Гайдзин. Я не так давно в Корпорации. Когда я приехал, у меня не было денег. От слова совсем, — альфа посмотрел на яркое изображение в своей руке. — Он помог мне просто так, понимаешь? Моему омеге. Помог малышу родиться. Его имя уже было нарицательным, но он не спросил у меня ничего. Понимаешь, ничего. Сделай что-нибудь, Джар. Хоть что-нибудь. — Джар — Гелиосу. Я тебя услышал. Когда глава придет в себя, хоть немного, вытаскивай его оттуда. Тени уже в пути. И… молись, Гелиос, кому хочешь, тому и молись. Если тебе от этого станет легче. Связь прервалась. Мужчина вынул из уха наушник и откинул голову назад, взглянув на небо. «Вот же ж черт…» Тени прибыли на место и сразу рассредоточились по периметру. Незаметные, безликие, эффективные. Звукоизолирующий энергетический купол накрыл гараж хила и территорию в двести метров вокруг него. «Под мою ответственность» пояснил Джар. Команда зачистки из подразделения Теней уже заменила раскуроченные двери новыми, загнала байк главы на гироплатформу для транспортировки и буксирует его к дому Корпорации. Гелиос наблюдал за беззвучными манипуляциями и про себя удивлялся. Эти ребята дом вокруг тебя построят, а ты и не заметишь. Он периодически сверялся с часами, наверное, даже чаще, чем следовало бы. Но цифры неумолимо сменяли друг друга, а запах не ослабевал. Были доставлены медикаменты, стеллажи, инструменты, коробки, коробки, коробки… Все стояло возле гаража. Все ждали лишь команды. Прошло десять часов. Восемнадцать часов. Двадцать четыре часа. Тридцать два часа. Гелиос заглядывал в окно и постоянно видел альфу сверху на тихо скулящем омеге. Когда в окно проник дневной свет, он разглядел учиненный погром: кровавые разводы на полу, пустые бутылки из-под воды, следы спермы, смазки. И Хейне, с запекшейся кровью на лице, плече, растрепанный и дремлющий, но не выпускающий свою добычу из сильных лап. Хил выглядел плохо. Особо его не получалось рассмотреть из-за позы, но пятна на полу от семени и крови, спутанные волосы, разодранная одежда, висящие на щиколотках больничные штаны со следами определенного характера он все-таки разглядел. Сорок часов. Деймос с усилием разлепил глаза и не сразу понял, где он. Сознание все еще было как в тумане, но курить хотелось со страшной силой. Поднявшись на ноги, альфа двинулся к двери, из-за которой пробивался уличный свет. Гелиос подскочил, как ищейка, напавшая на след зайца. Удушливый запах рассеялся. Он приблизился к гаражу, и в следующую минуту дверь открылась, ослепив Хейне на мгновение. Все вокруг, что до этого казалось безжизненным, спящим, внезапно зашевелилось, Тени отделились от деревьев и, как муравьи, сплошной бесцветной волной накрыли пространство. Гелиос возник перед Деймосом. — Глава, вас ждут, — привлек он внимание Хейне дежурной фразой. Альфа заторможенно повернулся на голос, моргнул и свалился Гелиосу в руки. Транквилизатор, вколотый мгновение назад, вырубил бы и слона. — Астро — Гелиосу. Уезжайте. Мы закончим тут. — Гелиос — Астро. Принято. — Гелиос — Джару. Мы возвращаемся. Астро беззвучно, одними жестами раздавал команды своей группе. Его команда вынесла мусор, заменила поврежденную мебель, заполнила стеллажи препаратами, инструментами, вычистила пол и так же незаметно испарилась. Хил и правда выглядел плохо, вот только тут он, Астро, бесполезен. Бета, а Асто был бетой, склонился к омеге проверить, дышит ли тот, и незаметно облегченно выдохнул. Он в отличие от остальных, уже понял, что глава Легеметон нашел кое-кого особенного и не оставит этого парня в покое. Стоило ему коснуться Авейра, как тот вздрогнул и сжался, застонав. Мужчина сжал ладонь в кулак. Тогда мальчишке придется о себе позаботиться самостоятельно. Больше ничего они сделать не могут. Астро выскользнул за дверь, прикрыв ее за собой, снял купол, но периметр оставил под контролем. Он даст парню еще один день тишины. Имя Фарадея ему было знакомо, как и многим. И это было наименьшее, что он мог сделать для него в подобной ситуации.