Счастье для альфы. Выбраковка

Три года спустя — Фарадей, — шептал Томико, обнимая омегу со спины. Покрывая шею поцелуями, он облапывал крепкое тело под футболкой, забираясь под пояс тонких брюк. — Хнн… Дай раздеться… Ууммн… Я только с работы… — Авейра уперся руками в стену, к которой оказался неожиданно прижат альфой, и, скидывая туфли, млел от горячих губ на загривке. — Уууммм…- блаженно. Мужчина жадно присосался к загривку парня. — Ай! Хннн… — Ты так пахнешь, Фарадей. У меня просто башню сносит… — Накамура протолкнул палец во влажный анус мужа, вынуждая того прогнуться в спине. — Где Садао? — выдох. — Нельзя… — Я отправил его с гувернером в другое крыло, — укус за шею, пальцы ловко пробежали по бокам, стаскивая футболку. — Строгий папочка, — Фарадей улыбнулся прямо в губы альфе, обхватывая его за шею, обводя языком крепкий подбородок. Левый уголок губ Накамуры пополз вверх. — Люблю, когда ты так делаешь. — Знаю, — поцелуй в кадык. Альфа рыкнул. «Гаденыш». Подхватив под попу омегу, мужчина прикусил доступную шею и через два шага упал с ним на диван. — Ауч! — вскрикнул Фарадей, просовывая руку под спину и вынимая маленькую игрушечную фигурку. Его брови наигранно гневно сдвинулись к переносице. Он сунул игрушечного слона альфе под нос. Накамура лишь улыбнулся на это и вынул из пальцев омеги фигурку. Отшвырнув её, он поцеловал складку между бровями, а затем ладонь, один палец, второй, вобрал третий в рот и стал посасывать. Его пьяный от желания взгляд вцепился в раскрасневшееся лицо Фарадея. Бездна, как давно они нормально не трахались?! Работа, ребёнок, дела Корпорации… Накамура содрал рывком брюки с супруга и сжал в ладони вставший омежий пенис. Авейра выгнулся, застонав. Волна феромонов ударила Фарадею в лицо, опьяняя. Томико склонился над омегой и жадно вобрал в рот его член. Парень вцепился в диванные подушки, откинул голову назад, из приоткрытого рта с выдохами вырывались стоны. Накамура подхватил ладонями ягодицы любовника, провел левой рукой по бедру, закинул ногу себе на плечо, пальцы правой руки с легкостью проникли в текущий анус. Фарадею, чтобы кончить, хватило двух толчков. Яркая вспышка, словно выстрел в висок, ослепила на мгновение. Томико дернул бедра парня на себя, сходу натягивая его под корень. Альфа стоял одной ногой на полу, вторая, согнутая в колене, упиралась в мягкие подушки, большие ладони крепко сжимали узкие бедра Авейра, приподнимая его себе навстречу, выгибая над диванной поверхностью дугой. Фарадей громко стонал, чувствуя, как альфий член непрерывно елозит по простате, доводя его до исступления. Он накрыл правой рукой собственный живот, отчетливо чувствуя ладонью мужское достоинство, скрытое тонким слоем мышечной ткани. Авейра пахабно улыбнулся, поглаживая твёрдость внутри себя, стимулируя. — Извращенец, — выдохнул альфа млея, накрывая губами кривящийся в блядской ухмылке рот. Накамура увеличил темп и амплитуду движений, подгоняя себя к оргазму. Стоило ему кончить, как он вышел из тесной дырки, не связав их узлом. Соскользнув с дивана, он потащил Фарадея в спальню. Омега упал на кровать лицом вниз и сразу почувствовал сильные пальцы на ягодицах. У альфы стояло. — Томико! — вскрикнул он, стоило зубам сомкнуться на нежной коже. — Аах! Большая ладонь зарылась в волосы, слегка потянув. Накамура вогнал себя одним плавным движением в анус омеги, прижимая того к простыням собственным весом, и стал активно работать бедрами, стремясь пробить в кровати дыру. — Томико! Ааах! Томико! — стонал Фарадей, продолжая тереться членом о постель. Его сознание закоротило, он был на грани, хотя недавно кончил, напор альфы вытряхивал из него оргазм за оргазмом, пачкая простыни семенем. Накамура вышел за секунду до и спустил омеге на задницу. Он облизывал взглядом спину Фарадея, ягодицы и манящую дырку, что только что так крепко его обнимала. Альфа собирал пальцами сперму и аккуратно проникал ими в растраханный пульсирующий анус, наслаждаясь, хищно облизывая губы, растягивая. Омега был податливый, развратный и желанный до такой степени, что у мужчины сводило зубы от потребности вытрахать того до полусмерти. Томико покрывал спину, лопатки Авейра поцелуями, подолгу задерживаясь у шеи, наслаждаясь такой долгожданной близостью и удовольствием на кончиках пальцев. Секс с появлением ребёнка в доме изменился. Им обоим откровенно его не хватало. Мужчины, как подростки, прятались от маленького сына по углам, затискивая друг друга до звёздочек перед глазами. И в этот раз они трахались как одержимые. Не успевали спускать, как вновь накидывались друг на друга голодными животными, стараясь урвать максимум из предоставленного времени. Дверь в спальню была приоткрыта, и маленький альфа, что ещё недавно так спешил к этой комнате, замер на пороге, увидев недозволенное. Детская ручка сжимала лапу любимого медведя, а ноги отказывались двигаться. Звуки и силуэты, стоны и рычание, запах, что был странным, новым для него… Растерянность. Теплая большая ладонь накрыла глаза ребёнку. — Молодой господин, вам давно уже следует спать, — спокойный голос у маленького уха. — Со Рим… — детские пальчики накрыли мужскую ладонь, но гувернер ловко подхватил альфенка на руки, разворачивая спиной к двери и осторожно её прикрывая. — Со Рим, папе больно, — страх в голосе, мальчик спрятал лицо в вороте рубахи взрослого альфы. Высокий мужчина улыбнулся, унося ребёнка от родительской спальни. — Нет, Садао, не больно. Ваши родители просто соскучились друг по другу. Им хорошо. Очень. — Но папа стонет, а отец рычит… — ладошка сжала крепче воротник мужчины. — Это называется заниматься любовью. Они так говорят друг другу, что им хорошо. Очень хорошо вместе. Это естественно для нас. — И для тебя тоже? — И для меня тоже. И для вас в будущем тоже. Это будет естественно. — Значит, папе не больно? — Нет, молодой человек, не больно. А вам уже давно пора спать, — строго подытожил Со Рим.

***

Фарадей стоял у большого зеркала в их спальне и рассматривал свое затраханное отражение. «Вот и как завтра идти на работу?» — Томико, — позвал он сонного взлохмаченного альфу, что секунду назад принял сидячее положение на их раскуроченной после бурного секса кровати.- Посмотри на меня. Что ты видишь? Альфа выскользнул из кровати и встал за омегой, обнимая того со спины. — Какого черта эта штука опять упирается мне в спину?! — Ты очень сексуальный, Фарадей, — поцелуй в основание шеи, ещё один и ещё. — Томико, посмотри на мою пожеванную шею. Ты что, собака? И это у тебя не гон. — Уммгг… — альфа целовал скулы парня, потираясь о задницу супруга стоящим колом достоинством. — Да что я такого завлекательного сказал?! Рука альфы наглаживала твердеющий омежий член, искоса поглядывая на отражение в зеркале. Возбуждение. — Кхм! — послышалось от двери. — Какого черта? — рыкнул Накамура, не прерываясь. Фарадей попытался вывернуться из крепкого хвата мужчины. В зеркале показалась фигура Со Рима. Авейра попытался хотя бы прикрыть руки альфы, что не оставляли в покое его член. — Томико! — Шшшш… — Прошу прощения, я стучал, — Со Рим вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь, запирая дверной замок. Щелчок. Фарадей и Накамура молча уставились на альфу, переваривая. — В следующий раз не забудьте сделать «вот так». Альфа и омега переглянулись. — Садао вас видел вчера. Я ему объяснил, что ничего страшного в том, что происходило, нет. Но впредь, прошу вас, глава, будьте ответственней. Фарадей покраснел от кончиков волос до пят, и стал яростнее отпихивать от себя Накамуру, что все еще поглаживал его член, крепко удерживая в объятиях. Безуспешно. Стыд залил его по самую макушку. Фарадей закрыл ладонями лицо, беспомощно роняя голову, стыдясь стучащегося в двери удовольствия. — Да убери ты уже руки, озабоченный извращенец, — шипел Авейра, выгибаясь от подчиняющей тело ласки. — Со Рим, ты молодец. Я поговорю с Садао об этом. Спасибо. А теперь выйди, я ещё не закончил утреннюю трапезу. — Томико! — успел выкрикнуть Фарадей, прежде чем оказался придавлен сильным телом к простыням с разведенными в стороны ногами. — Дьявол! Ааах! Аах!

***

Томико застегивал запонки на манжетах, разглядывая одевающегося после душа Фарадея. Всё в омеге кричало о недавнем сексе. Губы, глаза, походка… — Не беспокойся так сильно о Садао. Я поговорю с ним. Это нормально. Мальчик растёт. — Томико, ему всего лишь три. — Ему уже три. И он альфа, — мужчина подошел к Авейра и, обхватив его лицо руками, поцеловал. Сперва глаза, потом губы. — Ты слишком переживаешь. Но мне нравится, как ты смущаешься, — улыбка. — Спускайся. Завтрак уже подали. Накамура появился в столовой первым и тут же подхватил на руки, несущегося ему навстречу ребёнка. — Доброе утро, маленький тигр. — Отец! А где папа? — Спускается, — мужчина понюхал детскую макушку. Садао все еще пах ребёнком, но лёгкие нотки его собственного феромона уже начинали формироваться. Накамура тепло улыбнулся, поворачиваясь на звук шагов. Фарадей. Омега приблизился и перехватил ребёнка, что потянул к родителю руки. — Тигр, — чмок в лоб, — как спалось? Маленький альфа улыбнулся и зарылся носом в шею Авейра, принюхиваясь. Садао аккуратно маленьким пальчиком отогнул ворот водолазки, отмечая следы зубов и засосов. А потом детские зубы сомкнулись на погрызенной шее. Фарадей вскрикнул, отдернул маленького сына и строго посмотрел на него. — Что это ты делаешь? Больно, Садао. — Со Рим сказал, что так альфа показывает, что любит, — мужчины дружно повернулись к гувернеру. — И отец тебя вчера тоже так кусал. Ты стонал. Со Рим сказал, что тебе не больно, а так нравится, — поджав губы обиженно проговорил ребёнок. Фарадей залился краской до макушки. Глава Легеметон прыснул, едва сдерживаясь. Авейра протянул мальца Накамуре и закрыл ладонью красное до безобразия лицо. Хотелось провалиться сквозь землю. Сию же секунду. Томико обнял Фарадея, не позволяя сбежать. Авейра спрятал на груди альфы пунцовое лицо. Накамура поцеловал красное горящее ушко омеги. — Садао, так, — он отогнул ворот Фарадея, показывая, — могу делать только я. Фарадей мой. Ему нравится, потому что это я. Другим альфам его кусать нельзя. Когда ты вырастешь, у тебя будет свой человек для выражения чувств подобным образом. Ты меня понял? Ребёнок кивнул. — Паааап, — протянул Садао. — Я не хотел сделать больно, — виновато. — Все хорошо, — натянутая, смущенная улыбка. — Завтрак остывает.

***

— Томико, мы отстойные родители, — вымученно протянул Авейра, глядя на альфу, что наблюдал за игрой сына в гостиной. — Чушь. Он растёт. Это нормально. Это неотъемлемая часть взросления, — Накамура встал за спиной Фарадея, обнял со спины, поцеловал в шею. — Мы просто будем внимательнее с дверями в спальне, станем чаще ходить в гостиницу, трахаясь в душе, непременно будем включать воду, я скажу в машине установить звукоизоляцию, а ещё в твоём кабинете… Омега пнул локтем мужчину под ребра, вызвав на губах последнего улыбку. — Томико, — шикнул парень, — у тебя опять стоит! — Угум, — поцелуй. — Это потому, что у нас наконец совпали выходные. И я поговорю с Джиа, пусть подстроит твоё расписание под моё. А сейчас быстро в спальню или разложу прямо тут, — укус за покрасневшее ухо. Фарадей хотел было что-то возразить, но споткнулся о непреклонный взгляд альфы. Ладно. Он стянул резинку с красных волос, позволяя им беспорядочно упасть на плечи, и развратно улыбнулся, сузив глаза. Развернувшись, он, бесстыдно виляя бедрами, направился в спальню, точно зная, что у Томико уже потекла слюна. — Со Рим, — Накамура приблизился к гувернеру. — Вывези Садао в город. Кино, аттракционы, пони-шмони, сам разберешся. Мы будем немного заняты сегодня, — альфа положил ладонь на плечо мужчины. — И не смотри больше так на моего омегу, — хищный оскал. — Даже через зеркало, — шепот и ладонь сжалась на плече сильнее. — Досадно будет оставлять Садао без тебя. — Вам показалось, глава. — Вот и я так подумал, — хищная улыбка. Конец