Крысиный король

      То был мрачный, темно-синий вечер, почти переходящий в ночь. Крохотные капли дождя затарабанили по железному навесу какого-то кирпичного здания Двуногих, одного из нескольких десятков таких же, выставленных в ряд. Хоть сейчас и должен быть закат, окрашенное в красно-оранжевые цвета небо и догорающее солнце, но всё было напрочь закрыто серыми тучами, не дающими прохода даже маленькому лучу света. Облака собрались так быстро, что трое бродяг не успели даже добраться до своего укрытия, оставшись скитаться по улицам под дождём.       Три кошачьих силуэта промелькнули перед железной сеткой, ограждающей маленький дворик Двуногих. Бродяги, так невовремя оставшиеся далеко от привычных мест, в растерянности осматривались вокруг в поисках ночлега. Их команда вскоре разделилась: один силуэт забежал дальше остальных вперёд.       Худой серый кот с длинными ушами взмыл вверх и очутился на другом каменном заборе, откуда вид был явно получше. Убежище нужно было найти как можно скорее, пока всё не застелила беспросветная толща ливня.       – Мейсон! – мяукнул он, и не услышав ответа, отвлёкся от осматривания окрестностей, через плечо отыскивая глазами друга.       Мейсон был более разнообразен на цвета, чем Джей. Его густой и некогда пушистый бурый мех обвис от тяжести воды настолько, что можно было увидеть перекатывающиеся под кожей мышцы, пока тот по мокрой траве шагал к забору. Тёмные полосы на шерсти вовсе слились с ней и перестали быть заметны, а промокший хвост вяло стелился по земле, как кусок ткани с ватой.       – Подождём Колючку, – подойдя ближе, крикнул кот ему в ответ.       Дождь к тому времени становился сильнее с каждой минутой, и теперь его можно было назвать нарастающим ливнем. Благо, пока обходилось без молний, хотя никто не знал, чего можно было ожидать от непредсказуемой погоды. Кот начинал волноваться: успеют ли они найти что-то до наступления самого ливня?       Кончик хвоста Мейсона нервно задёргался, когда на горизонте всё никак не появлялась Колючка, хотя прошло, вроде бы, достаточно времени, чтобы пробраться через ту железную сетку. Но вот, тут же из кустов выскочила яркая белая кошка. Она недовольно прошипела, выпутывая лапу из какого-то плюща, вечно растущего в садах у Двуногих, и быстро зашагала к бродяге.       – Я здесь, – мяукнула Колючка и прошла мимо Мейсона, прыгнув на забор следом за уже достаточно промокшим Джеем.       – Я вижу там один дом, – прищурился серый кот. – С обвисшим подоконником, видишь, Мейсон? – обратился тот к подоспевшему другу.       Колючка, сквозь толщу дождя, узнала здание первой.       – Веснушка говорил, что в «доме-с-обломанным-подоконником» есть подвал, – закивала кошка. – А ещё он говорил, что он заброшен и туда ходить не стоит, – добавила она, увидев обрадованные лица котов.       – Да ну, – потряс головой Джей, стряхивая капли воды, и тут же спрыгнул с забора.       Мейсон и Колючка переглянулись, и лишь покачали головами, прыгнув на землю следом. Выбирать больше было не из чего. Подвал был всяко лучше чем открытое небо, а почему туда нельзя было, Веснушка так и не рассказал.       «Веснушка – домашний кот! Он боится всего на свете»       В заброшенных домах, обычно, сломаны двери и никто их не сторожит – значит, пробраться туда не составит труда. А в какие-нибудь многоэтажные дома, заселенные Двуногими, бродяг могли и не пустить. Да и где их найти, когда в такой час одиночкам посчастливилось оказаться где-то на окраине города?       Тут сверкнула молния. Мейсону показалось, что его сердце остановилось в эту секунду, хотя грозы он уже слышал, и не раз! Распушив шерсть, трое одиночек без промедлений помчались к дому, то ли от страха молнии, то ли от страха намокнуть под беспрерывно нарастающим дождем. Джей с Колючкой с лёгкостью протиснулись в щель между стеной и ржавой железной дверью, но Мейсону пришлось постараться, чтобы влезть.       – Пахнет ужасно, – сморщилась Колючка, отряхнувшись.       Капли воды попали прямо на нос бурому бродяге, и тот недовольно шагнул назад. Но не согласиться с кошкой он не мог, – в подъезде дома повсюду действительно витал запах сырости и какой-то гнили.       Весь подъезд освещала лишь маленькая лампочка на потолке, и только с помощью неё друзья смогли определить, где находится вход в этот самый подвал – деревянная, с железными краями, дверь для людей и небольшой треугольный проход у самого края для котов. Время неплохо потрепало это место, – сама дверь, видно, уже давно не открывалась и была покрыта пылью, а проход получился из-за всего-навсего отколовшегося куска стены. Справа была бетонная лестница, ведущая вверх, но покрытая зеленой плесенью настолько, что Мейсона передёрнуло от одной только мысли, как на неё кто-то осмеливается наступать.       Место было таким смердящим, что сложно было сказать, живёт ли здесь вообще хоть кто-нибудь. Но жаловаться никто не смел, – то был не первый раз ночёвки в подобных местах.       – Неужели люди выбирают себе такие места как жилище? – фыркнул Мейсон от отвращения и пошагал к ведущей вниз лестнице, состоящей из всего двух деревянных ступенек.       – Выбирают. Вон, там, их свежие следы, – кивнул Джей в сторону. – Даже не задумывайся, что у них в головах. Все Двуногие те ещё глупцы!       Мейсон закивал, соглашаясь с его словами.       «Так значит, не такое уж оно и заброшенное», – подумал кот, протискиваясь в узкий лаз, что вёл в подвал.       Бродяги спрыгнули вниз и вот, перед их взором предстало тёмное помещение, полностью состоявшее из холодных бетонных стен и такого же пола, освещало которые лишь пара слабых лучей от лампочки в подъезде. Дальше четверти комнаты было едва ли что видно, но, осматриваясь вокруг, можно было вполне принять эту комнату за неплохое место.       Бродяги повидали много подвалов, где приходилось ютиться, но, на удивление, в этом везде было относительно чисто и даже сухо, чему не могли не нарадоваться глаза Джея, – давно он мечтал о таком сухом маленьком укрытии. Раздался ещё один раскат грома и стук тяжёлых капель по железным балкам только усилился. Мейсон облегченно выдохнул, радуясь, что находится здесь, а не снаружи.       – Тут нас никто не потревожит, – довольно замурчала Колючка и растянулась на каменном полу.       – Так что, всё-таки, говорил Веснушка? – осторожно поинтересовался Мейсон.       – Неважно. Наверняка просто хотел нас напугать.       Кот сел на бетон и расслабился, наблюдая, как Джей ходит туда-сюда по подвалу в поисках укромного места. Нужно было отметить, это место недалеко ушло от канализаций, где друзьям тоже приходилось ютиться. Здесь точно так же пахло плесенью и сыростью, а удушающий запах сгущала летающая перед носом столетняя пыль. Территория, которую освещала лампочка, была совсем небольшой, и перекрытая тьмой добрая часть подвала заставляла настороженно поглядывать в сторону.       Хоть настоящего жилища, которое можно было полноценно назвать домом, у них толком и не было, Мейсон умудрялся скучать по тёплой канализации.       «Это самое худшее место, в котором нам приходилось побывать».       – Жутко, – признался кот и лёг неподалёку от Колючки – лапы начинали болеть после целого дня бега.       – И не в таких местах нам приходилось сидеть, – весело повела усами кошка, не придав значения настороженному тону Мейсона. – Здесь сухо, дождя с ветром нет. На одну ночь всяко лучше, чем ничего, верно?       Мейсон тихо фыркнул.       – Да, ты права, – кивнул он. – Верно.       Мейсон только решил прикрыть глаза и скорее задремать, как прямо перед его носом приземлился Джей и тут же устало завалился набок, видно, смирившись с лежащей повсюду пылью и отдающим холодом бетоном.       – Напрыгался? – мяукнул бурый одиночка, смотря на кота сверху вниз.       – Напрыгался, – выдохнул Джей. – Но здесь так скучно.       Колючка чихнула, разнеся приглушенный звук по всему подвалу, от чего тот показался очень даже большим. В ответ на это где-то снаружи ещё раз ударила молния. О, как бы им разом не заболеть после этого всего!       – В дождь везде скучно, – Мейсон лизнул подушечку лапы, и тут же прочувствовал весь вкус дождевой воды и пыли. – Понадейся, чтобы он закончился этой ночью. Торчать в этом доме идея не из лучших, я бы тоже отсюда с радостью поскорее убрался.       – Страшный-страшный подвал… – протянул серый кот, перевернувшись на спину. Тут, он запрокинул голову, взглянув на Мейсона снова. – А ты не хочешь есть?       Кот растерянно заморгал глазами, и будто по команде живот заурчал, докладывая, что той мышки в полдень ему явно не хватило. Тянущее чувство голода пробудилось где-то внутри, и как теперь засыпать на пустой желудок?       – Не хотел, пока ты не напомнил, – ответил бурый одиночка.       Джей просиял.       – Отлично! Я тоже не очень-то сыт.       – Что же в этом хорошего?       – А раз мы все трое голодные, – вдруг подхватила Колючка, – может, ты бы хотел сходить на охоту?       Мейсон почувствовал, как у него вспыхнули уши.       – Куда? В дождь? – подушечки лап протестующе закололи, не желая связываться с мокрой холодной травой ещё раз. – Я туда больше не выйду!       – Не в дождь, – успокоил его Джей. – В подвале тоже достаточно еды!       Бродяга повернул голову влево, туда, где находилась остальная часть подвала, которую утянула беспросветная тьма. Живот заурчал ещё раз, за компанию подгоняя Мейсона к решению так, будто он увидел в этой тьме гору свежей дичи, хотя на самом деле никто из них не знал, что находится во мраке.       – Хотите, чтобы я один пошёл искать там еду? – кот снова повернулся к друзьям. – Может, там вообще ничего нет.       – Считай, что я сделал за тебя половину работы! – воскликнул Джей, перевернувшись обратно на живот. – Там в темноте я точно слышал какое-то шуршание, наверняка тут водятся мышки. Это же подвал! Ещё и заброшенный.       Немного подумав, Мейсон вздохнул, поднимаясь на лапы под радостные возгласы Джея.       – Ладно, – мяукнул он. – Но вы должны будете мне жирнющего голубя, когда мы выберемся.       – Конечно! – закивал серый кот. – Когда мы в последний раз не отдавали тебе долг? Мыши около стен, прислушайся, там должны быть их норы.       Мейсон кивнул, и стоило ему только сделать пару шагов, как он уже оказался на краю густой темноты. Как было хорошо, что глаза Мейсона уже давно привыкли к тьме. Все гаражи, подвалы и маленькие пещерки под бетонным фасадом зданий послужили тому хорошей тренировкой. Бега под дождём, в принципе, тоже, о чем напомнила коту его не до конца просушенная шерсть, ещё обладающая какой-то тяжестью.       Только на этот раз нужно было подождать, пока свет от тусклой лампочки, притупивший умение видеть в темноте, не сойдёт с глаз. А до тех пор, у бродяги есть второе главное средство для выживания, – нюх!       Конечно, первым, что почуял Мейсон, пройдя в темноту, был запах сырости и плесени, но вскоре через него стал пробиваться аромат вроде бы каких-то грызунов. После чего его смёл едкий запах гнили, такой, будто здесь сотню лет разлагались трупы.       «Единственное, что я тут найду, это тараканов, – фыркнул бродяга, пытаясь справиться с нахлынувшей противной вонью. – Или мух»       С другой стороны, обилие насекомых, порой, неплохо привлекало мышей. С третьей, встреча с тараканом, скорее всего, подарила бы коту ком в горле. Мейсон чувствовал, как сердце начинает биться быстрее с каждым шагом вперёд, хотя ранее страха темноты за ним не наблюдалось. Это место было слишком удушающим, заставляя путать отвращение со страхом. К счастью, зрение немного начало проясняться.       Первым, что увидел бродяга, было обилие дыр в стенах, которые вполне могли сойти за жилище для мышей. Края их, кажется, были старательно обгрызаны острыми зубами, и внутри стен стелилась ещё большая тьма, куда не простирался даже свет лампочки. Единственное, что смутило Мейсона, это их размер – норы были слишком большие даже для слишком жирной добычи.       «Может, просто очень запасливые мыши», – отмахнулся кот, принюхиваясь.       Через толщу запаха гнили было сложно уловить что-то иное, но его носу всё же удалось подцепить какого-то зверька, который, похоже, находился совсем близко. Ощущение, будто Мейсон находится за пределами всего живого, где едва ли что видно, уже начинало действовать на нервы, и бродяга взмолился, чтобы мышиный запах исходил не из норы. Он не полезет лапой в заплесневелый бетон даже под страхом собственной голодной смерти.       Уши одиночки дёрнулись, когда в глубине тьмы послышался едва заметный шорох, такой, который ни за что бы не был услышан в шуме города, но который легко поймать в кромешной тишине. И то, нарушаемой одним только дыханием бродяг.       Мейсон быстро пригнулся, надеясь, что добыча не успела заметить его силуэта в тусклом свете лампочки, хотя сомневаясь, что этот свет вообще виден. Уши и нос не подвели Мейсона – чуть поодаль от него осторожно перебирал лапами по бетону небольшой грызун, скорее всего, сонная мышь. В темноте блеснуло отражение лампочки в крохотных глазах мыши, но и его было достаточно, чтобы кот с силой рванул вперёд и одним ударом когтистой лапы прибил ту к земле.       «Вряд ли я найду здесь кого-то ещё, – решил бродяга, когда добыча затихла. – Разделим на троих и этого хватит до утра».       – Я поймал! – крикнул Мейсон себе за спину, туда, где предположительно ещё находились Джей и Колючка.       Мысленно радуясь, что его глазам не придётся вновь привыкать к свету, ведь всё и так в странном полумраке, кот машинально опустил голову, чтобы поднять добычу. В нос ему ударил уже знакомый запах гнили, что было неудивительно в этом месте, но затем – уши пронзил громкий короткий писк, оборвавшийся в ту же секунду.       «Нужно было перегрызть глотку сразу же», – посетовал на себя Мейсон, и не успел додумать свою мысль, как разум заполонил белый шум, исходящий будто бы отовсюду, как множество мышей, пробирающихся в его мозг.       Мейсон почувствовал на себе сотню взглядов в ту секунду. Он поднял голову, чтобы осмотреться, и на мгновение перестал быть уверен, что находится в подвале. Бетонные стены стали похожи на звездное небо – множество пар блестящих при свете лампочки крохотных глаз смотрели на него из тьмы.

***

      Когда Мейсон осознал, что произошло, было уже поздно. Они увидели своего соратника в лапах убийцы, и услышали, услышали очень хорошо. Стая крыс, – он хорошо запомнил, как блестят неморгающие глаза подобных, – уже заметила кота и теперь только ждала, чтобы перегородить дорогу там, куда он кинется.       Не помня себя, бродяга с силой отшвырнул убитого им зверька, – скорее всего, маленького крысёнка, – в сторону, надеясь выиграть себе немного времени, а сам бросился назад, к свету. Тишину позади него заполонил стук тысячи маленьких, но острых коготков по бетону, и все они преследовали одну цель.       Некогда маленький подвал теперь казался длинным чёрным коридором, чернота которого старательно тянула вглубь.       – Джей! – не успел выкрикнуть Мейсон, как почувствовал сомкнувшиеся на его хвосте крысиные зубы.       Зубы были неестественно острые, далеко не такие, как у мышей, и даже у домашних крыс, которые ему посчастливилось встретить. Что уж говорить – эти были в двести раз больше домашних крыс! Зверь целился специально, или же обладал огромной удачей, но попал прямо по костям, заставив всего Мейсона передёрнуться и почувствовать неслабую боль в позвоночнике. Этого было достаточно, чтобы сбить его с лап.       Кот ударился подбородком о бетон, и на секунду перед ним замелькали искры. Чувствуя, как приливает гнев, Мейсон молнией развернулся и вцепился клыками в шею повисшей на его хвосте крысы. Пасть тут же налилась кисло-солёным привкусом крови и бродяга откинул труп от себя, предполагая услышать глухой стук о камень, но вместо этого последовал ещё один писк – труп ударился о другую крысу в море таких же.       Их было больше, чем ожидал Мейсон, и они не заканчивались. Когда кровь отлила от ушей, их заполонили шорох, писк и визги, дыры в стенах стали больше похожи на пробитые трубы, из которых хлестала чёрная вода.       Миг, казавшийся минутами, прошёл, и кот опомнился только тогда, когда в бок ему прилетела безжизненная тушка огромного грызуна, а во мраке блеснула белая шерсть, на которой уже виднелись противные тёмные пятна. Колючка была здесь!       Мейсону снова не дали раскрыть и пасти – обрушилась новая волна, на этот раз, его кусали за задние лапы и снова хвост. Кусали настойчиво и очень надоедливо, заставляя бродягу прыгать назад, вглубь подвала, и выискивать момент для разворота, лишь бы маленькие острые клыки не доставали до сухожилий.       Коту повезло, – резко развернувшись, он ввёл крыс в ступор, и одним ударом мощной лапы откинул всех троих, заставив убежать. Освещенная часть подвала теперь была перед ним, только очень далеко, но Мейсон не увидел ни одного силуэта своих друзей. Лампочка освещала лишь серые спины надвигающихся на него крыс с глазками, горящими злобой.       «Где же остальные? – мысли лихорадочно крутились в его голове. – Мы можем перемахнуть к выходу через стаю!»       – На помощь!       То был голос Колючки, утонувший в пищании крыс. Это создавало некоторые сложности в его обнаружении, но, стоило коту осмотреться, он сразу вновь подметил яркий белый мех среди моря чёрных грызунов и, ещё раз поблагодарив звёзды за цвет шерсти Колючки, ринулся в толпу.       На бедной кошке нависло сразу несколько крыс, – все они накрепко вцепились ей в спину, заставляя отчаянно вертеться на месте в попытках тех сбросить. Подоспевший Мейсон не сообразил ничего лучше, чем схватить напавшего зверя, хотя бы одного, зубами за шкирку и со всей силой дёрнуть на себя. Колючка зашипела, и Мейсон увидел, как в пасти пойманной им крысы виднеется клочок белого меха.       К счастью, пронзительный визг товарища заставил остальных ослабить хватку и следующим рывком кошка с лёгкостью сбросила оставшихся. Бродяга отплевался от вновь попавшей ему в рот противной кислой крови и дёрнулся, вовремя прихлопнув к бетону ещё одну крысу, собиравшуюся вцепиться Колючке в лапу.       – Где Джей? – быстро выпалил Мейсон, пока новая волна не захлестнула их обоих.       – Я не знаю, – так же быстро ответила ему кошка, смотря даже не на него, а лихорадочно осматриваясь вокруг, отпугивая и шипя на грызунов, уже точивших на неё клыки. – Мы побежали вместе, он налево, а я…       Бродяга пробежался глазами по подвалу, кишащему крысами, но так никого и не увидел. Ну почему Джей тоже не белый?       Из темноты донеслась особенно выделяющаяся волна пищания и визгов, глухих ударов о бетон.       – Мейсон! – Джей звучал так, будто говорил из последних сил, то и дело запинаясь. – Ко- Колючка!       А затем, его голос вновь утонул.       – Слышу! – отозвался бродяга и, прыжком перемахнув собравшуюся перед ним толпу крыс, вот-вот бы уже напавших, побежал вперёд.       Позади послышались тяжёлые шаги Колючки, отважно последовавшей за ним. Хоть и новые, и старые раны Мейсона успешно открылись, и теперь кровоточили и неприятно ныли, а подушечки были изрядно стёрты бегами по неровному бетону, кот вслепую бросился в новую битву. Он размахивал лапами направо и налево, с облегчением чувствуя, как когти задевают плоть врагов и откидывают их прочь. Колючка старательно полосовала грызунов по бокам, заставляя тех взвыть и сбежать самостоятельно, хотя те были лишь десятками из сотен оставшихся в живых.       Серая голова Джея показалась из-под грызунов, и, как только она освободилась, Джей резко взмыл вверх, встав в полный рост со вздыбленной шерстью. Свирепо зарычав, кот цеплялся за окруживших его крыс и вырывал облезлую шерсть вместе с кусочками плоти, оставляя тех кровоточить. Звери быстро отступили от добычи, осознав, что пришла подмога.       – Спасибо, – отдышавшись, проговорил он. – Так бы тут и загрызли.       Мейсон кивнул и хотел было спросить, может ли Джей идти, но был прерван им же.       – Что здесь вообще произошло? – резко выдохнул кот. – Как так получилось? Мейсон, я просил тебя найти одну мышь!        – Одна мышь была приманкой! – отвечал бродяга, чувствуя, как потрескивает кожа от всех тех взглядов, направленных на него, и только выжидающих момента. – Меня тут за неё чуть не убили.       – Выдвигаю предложение, – прервала их Колючка. – Мы убираемся отсюда сейчас, а обсудим это всё позже!       Мейсону пришлось пересилить себя, чтобы взглянуть на окружающую их обстановку и разглядеть во всём этом полчище крыс, неотрывно наблюдающих. Осознание пришло с холодным ужасом – все трое оказались замкнуты в живое кольцо без выхода, и даже путь к свету был перекрыт в том числе. Сделай шаг – и здоровые, готовые к бою крысы набросятся на тебя все разом, куда бы шаг не был сделан. Оставался только один вопрос…       – Почему они не нападают?       Колючка удивленно повернула голову на Мейсона.       – Нужно?       Нет, что-то здесь было не так.       – В смысле, они могли бы напасть вместе и разорвать нас прямо тут. Каждому бы, наверное, досталось по кусочку безо всяких особых усилий, – Мейсон вглядывался в глаза крыс в ответ, выискивая в них подвох. – Но они чего-то ждут.       И, право, с каждой секундой этого ожидания в груди кололо всё больше и больше. Любой миг для них может стать последним, а какой – решает только стая.       – Пока они не дождались, нужно уходить. Долго мы их выгнутыми спинами пугать не сможем, – подал ещё хриплый голос Джей. – Нам же не перекрыли камнями выход.       Мейсон дёрнул голову к свету, судорожно убеждаясь, что выход действительно не был закрыт.       – Какие мысли? Просто перепрыгнем?       – Делать больше нечего, – фыркнула Колючка от жгучего запаха гнили, которого с приходом крыс стало в сто раз больше.       Кошка вдруг зарычала, вздыбив шерсть пуще прежнего, и короткими прыжками надвигалась на близстоящих грызунов. Мейсон хотел было одёрнуть Колючку, но после осознал, что бродяга всего лишь двигала кольцо ближе к выходу.       – Больше не могу, – откашлявшись, мяукнула кошка.       Линия света все ещё находилась достаточно неблизко.       – А крысы не поймут, что мы собираемся уйти? – спросил Джей.       – Поймут, поэтому уходить надо быстро, – Колючка припала к земле, оказавшись на одном уровне с поднявшимися на задние лапы крысами.       Мейсон чувствовал, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди – в последний раз такое было, когда трое котов оказались в западне, устроенной недоброжелателями. Бродяга даже не мог решить, что из этого было хуже, но и то, и другое он вспоминать точно не захочет. Если, конечно, останется чем вспоминать.       – Я прыгну первой и вы мигом за мной, ладно?       Мейсон кивнул кошке, хотя понимал, что та этого жеста не видит.       – Только не оборачивайся.       Колючка громко выдохнула и спустя миг взмыла вверх под писк перепуганных крыс. Мгновение Мейсон наблюдал, как совсем отчаянные из них тоже подпрыгивают верх, пытаясь достать до брюха кошки передними зубами, но безуспешно падали обратно на своих соратников.       Одиночка припал к земле, следуя примеру Колючки, и прямо перед его носом оказалась морда крысы, внимательно его рассматривающей. Они все, кажется, уже были готовы к его прыжку после Колючки, и Мейсон мысленно приготовился стряхивать грызунов с меха на своем брюхе, пока бежит к выходу, где уже скрылась кошка.       «Будьте уверены, я приму этот бой», – тоже громко выдохнул бродяга.       – Мейсон! – вдруг крикнул Джей позади него. – Там кто-то есть!       Кот уже собирался шикнуть на друга, чтобы тот тоже готовился к прыжку, но потерял равновесие из-за толкнувшего его вперёд Джея. Мейсон выставил лапу вперёд, чтобы не упасть, и крыса впереди него, только что смотрящая в глаза, попятилась.       Кот сердито обернулся на Джея, но тот на него даже не смотрел – его взгляд был устремлён вглубь подвала. И Мейсон понял, что напугало бродягу, когда среди мышиного писка он различил тяжёлые шаги, а среди тьмы – высокий силуэт, явно не принадлежащей крысе, но более этого разобрать пока не получалось.       – Это ещё больше крыс, – соврал Мейсон. – Нам нужно уходить, пока до нас не добрались. Пошли!       – Нет-нет! Смотри!       И силуэт обрёл форму, выйдя к тусклому свету. Очертания перемешивались, и кот едва ли мог разобрать контуры, но мог поклясться, что что-то было не так. Показалось ли ему во мраке или нет, но представшее перед ними явно имело что-то общее с кошачьим родом, не считая половины оголённого черепа. Мейсону хотелось верить, что это воображение додумывает за него, а не что с морды кота свисают гнилые обрубки кожи с мясом, и что это тень покрывает силуэт, а не дыра красуется в голове, на месте отсутствующего уха.       К горлу подступил ком, который только усилился, стоило Мейсону вдохнуть, – в воздухе теперь было гораздо больше запаха гнили, чем раньше.       «Воображение играет со мной, – нахмурился кот, не сводя глаз с силуэта, что, казалось, становился ближе. – Нужно разворачиваться, Колючка ждёт нас!»       И, не успел Мейсон открыть рта, всё в округе отмерло, будто по команде. Первым, что бродяга почувствовал, были снова вонзенные в хвост зубы, но инстинктивно Мейсон бросился вперёд перед Джеем, загородив его, и не ошибся – в бок ему вцепилась ещё одна крыса, метившая Джею в горло.       Такой выпад сбил с толку стаю, но не сильно помог бродягам, которым пришлось вновь отбиваться от крыс. У Мейсона не было возможности остановиться и посмотреть, куда делся силуэт, но краем глаза он, кажется, видел, как тот стоит на месте и наблюдает за ними единственным уцелевшим глазом и не знал, верить ли своему зрению.       Крысы, кажется, стали ещё злее, чем были до этого, и вырывали мелкие куски меха один за другим, подходя со всех сторон. Мысль врезалась Мейсону в голову, – о том, что его второе дыхание, которого чудом хватило на прошлую волну, уже давно закрылось. Каждая мышца и каждая подушечка на лапе горели от укусов и от жёсткого, оцарапанного множеством крысиных когтей бетона. Адреналин продолжал хлестать, как никогда. Джей чувствовал себя явно не лучше. Нужно было что-то делать, – ещё немного, и его нюх притупится навсегда от местной вони гнилью и смертью.       Кот вдруг представил себе картину о том, как крысы выбегают из подвала и продолжают преследовать бродяг до самого конца, загоняя, как добычу, но тут же отбросил её в сторону вместе с ещё одним грызуном. Он повернулся на Джея, с усилием стараясь игнорировать тёмную, похожую на живого кота, фигуру позади них.       – Джей, нам конец, – начал Мейсон. – если мы сейчас не побежим отсюда.       Некогда здоровый серый кот сейчас выглядел, почти как общипанная курица, что порой бегает на фермах неподалёку. Уцелевшая после укусов шерсть стала пятнистой – это пятна тёмной крови, неизвестно, чей именно, оставались на меху. Бродяга едва держался на лапах.       – Беги вперёд, что есть сил! – хотя сил давно никаких не было.       Джей поднял голову, чтобы быстро кивнуть, и, встряхнувшись, бросился вперёд, оставив позади всех ранее нависших на нём крыс.       Каждый из упавших наземь грызунов противно запищал, готовясь вцепиться в следующую жертву, – как раз подходящие под это лапы Мейсона, – но и второй кот, не медля ни секунды, последовал за другом, будто сами звёзды дали им их последний шанс.       Подвал и вправду будто бы стал длиннее. Будто бы бродяги сотню лет пробирались через стаю крыс, огибая одних и отбрасывая третьих, только чтобы добраться до клочка света от знакомой, тусклой лампочки. Впереди предстоял прыжок, – чтобы добраться до выхода из подвала, нужно было попасть в небольшой проём над потолком, и Мейсон сотню раз проклял того, кто это придумал. Вокруг проносилось много звуков, – от пищания задыхавшихся от ненависти крыс, до тяжёлых, будто бы кошачьих, шагов позади со странным склизким звуком, о которых Мейсон категорически отказывался думать, сосредоточившись на прыжке и умоляя мышцы собрать свои последние силы.       Джей смог. Мейсон почувствовал, как огромный пласт напряжения покидает его, когда серый силуэт взымает ввысь и оказывается там, в безопасности. Бежать стало немного проще, и кот, с силой дёрнув задней лапой и ощутив, как в его коже остаётся выпавший крысиный зуб, припадает к земле, а затем, наконец, прыгает следом. Он уверен, – всё это заняло лишь пару секунд, но для них обоих это была вечность.       Первым, что видит Мейсон, выбравшись в знакомый, но уже до тошноты ненавистный подъезд дома, – три неизвестных, размытых в его глазах силуэта.