Крысиный король

      Рассмотреть лучше не удалось, – в этих самых глазах потемнело и Мейсон не на шутку перепугался, что вот-вот потеряет зрение. Голову вдруг резко стало тянуть вниз, будто бы она стала камнем, и кот едва удержал равновесие, рискуя рухнуть назад в подвал. Разноцветные, но тусклые пятна плыли впереди него.       – Звёзды, о звёзды! – раздался явно незнакомый ему голос, немного отрезвив.       Только Мейсон понял, что к нему вернулся слух, как в уши тут же ударил шум ливня снаружи, который, кажется, за это время успел разойтись только сильнее. Благо, он был сравним с приятной тишиной после всего этого писка там, внутри тёмного подвала. Был доказательством, что он жив, и писк, – не последнее, что он услышит в своей жизни.       Или, всё же..?       – Они..? – это был уже хриплый, дрожащий голос Колючки. Мейсон не хотел пытаться уловить звук топота крысиных лап. Если они собираются его забирать, – пусть.       – Бежим! – вдруг громко закричал кто-то. – За мной, скорее!       Снова убегать. Бродяга не видел, чья это была идея, но почувствовал, как к нему сначала приближается Колючка, а затем толчок в бок, и лапы сами понесли его вперёд. Белая шерсть Колючки указывала путь, как фонарь, когда всё, что было вокруг, – это неясные силуэты и тьма.       Стоило Мейсону перемахнуть за порог дома, как на голову ему обрушилась стена ливня, и теперь та уж точно ощущалась, как самый настоящий камень. А помимо неё, и всё тело, оставшийся мех на котором вот-вот снова начнёт тянуть вниз. Но Мейсон не жаловался, наоборот, он тихо смеялся, зная, что крысы не достанут их в такой ливень. Ни крысы, ни тот жуткий кот с оголённым черепом.       Они в безопасности. Главное, куда они бегут?       Смотреть через толщу ливня оказалось сложно, и Мейсон решил продолжать ориентироваться на уже едва ли белую шерсть Колючки. Лапы скользили по размокшей грязи, всё вокруг не узнавалось. В горле запершило от попавшего туда ледяного воздуха. Мейсон не мог прочувствовать ни одного запаха, но был точно уверен, что среди них есть кто-то четвёртый. Тело целиком передёрнуло.       Все звуки вдруг мигом стихли, даже притупился шум ливня, и кот понял, – они забежали под землю и, наконец, остановились.       Мейсон дышал так, как не дышал никогда в жизни. Ледяной воздух, – пусть не такой холодный, как снаружи, – обжигал горло, но кот продолжал хватать его глубокими вдохами, пытаясь восстановиться. Боль в мышцах и покалывания от крысиных укусов было всё сложнее игнорировать, и Мейсон упал на землю, завалившись набок. Тогда он увидел, как Джей поступил точно так же, прижав к себе заднюю лапу, а Колючка легла на живот, усердно вылизывая рану на плече. Бродяга дёрнулся, когда темнота вдруг задвигалась, и ему перехватило горло, когда на месте движущегося силуэта появились крысы. Мейсон отчаянно забил лапами, пытаясь то ли отбиться, то ли побежать, но тут у темноты внезапно появились мягкие зелёные глаза и большие белые пятна под носом.       – Тише, – прозвучал голос, явно не крысиный. – Здесь вы в безопасности, я защищу вас, будьте уверены.       Мейсон устало уронил голову назад на землю. Боль в мышцах вернулась, и бродяга пообещал себе больше не двигаться, что бы ни случилось, и что бы этот кот ни делал. Хотелось ли ему верить его беспокойному голосу или нет, выбора не особо имелось. Может, это Мейсон чувствовал, что ему можно доверять, а может, это говорила за него его жуткая усталость. Подумать только, – сначала выбиться из сил, ища себе ночлег под ливнем, а затем попасть в ловушку, устроенной крысами. Сотнями.       – Вам сейчас нужно поспать.       И голос был чертовски прав.

***

      Лапы Мейсона проваливались под землю каждый его шаг, заставляя больно ударяться подбородком о камни, но собираться и вставать вновь, бежать вперёд, будто тот, кто за ним гнался, специально позволял это. И наблюдал. О, Мейсон точно чувствовал, каждой шерстинкой, как за ним наблюдают.       Может, всего пара глаз, а может, их была сотня. Может, это был и вовсе один, а второй давно пропал, оставив после себя только огромную дыру в черепе, облепленную полусгнившим мясом.       Кот продолжал бежать и падать, в полумраке, где-то, где не было стен. Только пустота, где кот не мог найти ни Джея, ни Колючку, ни того незнакомого чёрного кота. Воздух в лёгких покидал его, – те стали ощущаться острым шаром, впивающимся иглами в сердце.       «Это неправда! – кричали его мысли. – Я встретил их, мы в безопасности!»       Подгоняемый ужасом Мейсон не мог остановиться до тех пор, пока одна из лап не увязла в поглотившей его почве, и ту не сжали тысячи зубов, заставив закричать.       – Прости! Прости! Звёзд ради, прости!       Очнувшись, Мейсон схватил в грудь столько воздуха, сколько смог, начиная опасаться, что внутри разорвутся лёгкие. Как оказалось, никакой одышки ему не требовалось, – сердце больше не колотилось, а вокруг были вполне видные земляные стены, и даже потолок.       «Что именно было сном?»       – Джей! – воскликнул кот, только различив перед собой серую шерсть. Между тем, он различил порядком вырванный местами мех и кровавые капли.       «Не это. То был не сон», – с горечью осознал Мейсон.       На всякий случай он посмотрел на свою лапу, что несколько минут назад пронзила тысяча зубов, и облегченно обнаружил, что укуса всего три.       – Это я! Я наступил тебе на лапу, – поспешил объясниться Джей. – Уже утро, но можно поспать ещё.       Голос Джея отдавал хрипотой и усталостью, и Мейсон ощущал себя так же. Вдохнув, он почувствовал множество запахов: свежий запах земли, дождя, трав и прохлады с улицы, по которым уже успел соскучиться. Оттуда же, из небольшого прохода, виднелось пару ярких лучей солнца. Похоже, прошлой ночью их привели в какую-то незамысловатую, но спасительную нору неподалёку.       Глубоко выдохнув, Джей сел рядом, принявшись вылизывать оставшуюся шерсть на передней лапе. Мейсон было подумал, что и ему стоило бы умыться, избавить себя от отголосков крысиного запаха, что остался на меху и в их укусах, но сил после сна пока не было. Наоборот, коту казалось, что спал он всего минут двадцать, за которые на улице чудом успел закончиться ливень и взойти солнце. Вдогонку ко всей слабости, голова жутко раскалывалась, вмещая в себя тающие картинки прошлой ночи и сцены его собственной смерти.       У стены напротив лежала Колючка, сложив голову на переднюю лапу и укрыв хвостом нос. Кошка была не так уж и далеко, – от одной стены до другой расстояния было всего, наверное, в пять или шесть кошачьих шагов. Она не спала. Глаза Колючки были открыты, те наблюдали за улицей.       Висело молчание, тишина, о которой можно было только мечтать, вдоволь наслушавшись пищания крыс и шума ливня. Мейсон невольно покачивался из стороны в сторону, смотря перед собой и ожидая, пока успокоится его пустая от мыслей голова и силы вернутся к нему. В норе ничего не менялось, не было постоянно сменяющихся между собой шкур грызунов разных оттенков и мелькания теней в тусклом свете подъездной лампочки. Земля. Каменный потолок и немного солнечных лучей.       Прошло время, прежде чем Колючка стала следующей, кто испустил тяжёлый вздох.       – Как вам?       Джей отвлёкся от умывания, и оба кота вопросительно подняли уши.       – Ну, события.       Мейсон не знал, с чем сравнить. Не было похоже ни на схватки с бродягами за территорию, ни на битвы с огромными собаками, ни даже на тот день, когда их едва ли не поймали Двуногие. Тогда, в тот день, они могли сделать хоть что-то, имели контроль и, Мейсон не побоялся бы сказать, равные силы. Подвал же стал почти что их собственной могилой, будто кто-то решил похоронить их, беспомощных и покалеченных, заживо.       – Я никогда не был так близко к смерти, – чуть бодрее отозвался Джей, и Мейсон знал, он не врёт. – Ни за что бы не повторил.       – Мы все прыгнули выше головы в этот раз, – мяукнул Мейсон.       Колючка, наконец, приподнялась со своего места и потянулась, с горечью осматривая свой посеревший мех.       – Полезно иногда узнать о себе что-то новое, – сказала кошка. – Ненавижу крыс.       – Искусали, как комары, – фыркнул Джей. – Посмотри на это!       Кот выставил вбок покрытую красными точками, явно принёсшими немало боли, заднюю лапу, уперев её в бок лежавшего рядом Мейсона. Он вспомнил, каким побитым и уставшим выглядел Джей, когда они застали его там, окруженным повисшими на нём крысами. Джей и так был худой, а там он казался просто скелетом. Что случилось, если бы его так никто и не услышал, и кот остался там, погребённый под ликующими над его смертью грызунами?       – А у тебя вообще зуб торчит. Мейсона пробрала дрожь, стоило ему только подумать о том, как он вот-вот лишится одного из своих клыков, как он вдруг вспомнил, о чем говорит Джей. В его лапе и вправду торчал почерневший сверху длинный крысиный зуб, изрядно впившийся в плоть. Мейсон поскорее отвернулся, стараясь забыть о таком зрелище хотя бы на немного.       – Я к нему не притронусь, – мотнул кот головой. С другой стороны, его немного радовала мысль о том, что хотя бы одного он оставил без зуба.       Джей же высунул язык во всю длину, изображая своё отвращение.       – Ходить сейчас, наверное, будет невероятно больно, – пожаловался Джей, осторожно подмяв заднюю лапу под себя.       Мейсону не хотелось думать о том, как долго будут заживать все их раны и царапины. Может, день, а может и неделю? Может, это ноющее ощущение боли и вовсе не прекратится, каждый раз напоминая, как глубоко проходят проклятые крысиные зубы.       «Повезло нам отыскать такое приключение»       Кот посмотрел на земляной пол, куда удачно ложилась пара солнечных лучей, попавших через проход в нору. Из-за них мелкие камни на полу поблёскивали, будто были ещё мокрыми после дождя. Мейсона посетила мысль о том, как в этой норе не появилась целая лужа после ливня, как вдруг лучи исчезли, и на их место пришла чёрная тень, а слева послышался шорох, заставивший напрячься.       Все трое котов повернули головы, и Мейсон был готов бросится вперёд, но вовремя различил зелёные глаза и белые пятна на тёмной шерсти. Чёрный кот помедлил, окинув взглядом бродяг, а затем осторожно протиснулся в нору, держа в пасти какие-то растения и яркие жёлтые цветы.       Только сейчас Мейсон смог разглядеть того немного лучше, чем через размытые силуэты: как минимум, у кота обнаружились белые носочки на лапах и невероятно пушистая шерсть.       – Эй! – мяукнула Колючка, будто она сама только что узнала его. – Ты помог нам вчера!       Кот улыбнулся и хотел заговорить, но, опомнившись, что несёт травы, в спешке положил их на землю. Один из свёртков, аккуратно сделанный из широкого листа и паутины, наклонился, и из того высыпалась пара каких-то мелких чёрных зёрен.       – Я рад, что вам уже лучше, – ответил он. – Это была долгая ночь.       – Кто ты такой? – спросил Джей, и Мейсон увидел, как тот недоверчиво щурится, сверля кота взглядом.       Тот обеспокоенно вдохнул.       – Меня зовут Брук, – ответил он, – я живу в этом районе.       Представившись, Брук кивнул и наклонился к принесённым травам, собирая их обратно. Мейсон вдруг понял, что нора стала немного тесной для четверых, и подмял под себя передние лапы. Он почувствовал, как аромат трав усилился, стоило меху Брука приблизиться к нему.       Мейсон также различил слабейший крысиный запах, который будто бы пытались тщательно скрыть от него.       В голове, будто молния, возник жуткий образ полумёртвого, что померещился ему в подвале, там, далеко за крысами, выжидающего что-то. Выжидающего, пока он сможет напасть, раздирая плоть в сто раз хуже крыс, опаляя гнилым дыханием.       «Запах нельзя замаскировать так быстро, – вдруг пробилась мысль, из вороха кошмаров вытягивая за собой, словно за лапу, здравый смысл. – Брук уже был там, когда мы бежали из подвала, и голова его была на месте».       Мейсон не заметил, как и сам сжался в комок, всё равно пристально наблюдая за котом, что лапой отодвинул один широкий плоский камень, как оказалось, закрывающий другую небольшую яму.       – Ты домашний? – вдруг спросил Джей.       – О, нет, – поспешил ответить Брук. – Я живу не с Двуногими.       Движимый любопытством Мейсон чуть вытянул шею, разглядев в яме ещё больше разнообразных стеблей, трав и цветков. Брук осторожно вытянул оттуда новый свёрток из листа и паутины.       Все трое котов наблюдали, как Брук раскладывает и изучает какие-то травы.       – Что это? – подала голос Колючка.       – Травы, – сказал Брук. – Это поможет ранам быстрее зажить.       «Трава? Помочь?», – недоумевал Мейсон. Он, помнится, слышал что-то о том, как паутина поможет быстрее остановить кровотечение, но никогда подобным не пользовался. Как смогут помочь цветы, да листья?       Бродяга поймал на себе взгляд Джея, который тот с подозрением перевёл на Брука.       – Эй-эй, – заговорил Джей. – Не понял шутки. Ты хочешь нас отравить?       Чёрный кот смотрел перед собой, быстро бегая взглядом по травам.       – Нет, ни в коем случае! – он посмотрел на Джея. – Эти травы прикладываются к месту укуса, их не нужно будет есть.       – Ты не похож на ветеринаров, – всё равно сщурился бродяга. – А твои травы не похожи на лекарства. Откуда ты знаешь, как лечить котов?       Джей всегда относился с недоверием ко всем, кого он видел впервые, и сейчас Мейсон так же привычно заметил, как подёргивается его хвост. Кота можно было понять: после того, как они едва ли спасли свою шкуру из лап смерти, никто бы не хотел потерять её так просто от чужака, добровольно, будучи слишком уязвимым.       Но ведь Брук не был совсем чужаком?       – Джей, – Мейсон осторожно толкнул его в бок, – он ведь помог нам вчера. Может быть, он знает, что делает.       Серый кот задумчиво посмотрел на Брука вновь, а затем перевёл взгляд на травы, возможно, пытаясь вспомнить, видел ли их когда-нибудь.       «С другой стороны, всех учат с котячества, что цветы Двуногих опасны», – Мейсон окончательно запутался в своих мыслях. Голова снова начала болеть.       – Я знаю некоторое о лечебных травах, – облегченно кивнул Брук после слов Мейсона, и вдруг указал когтем на жёлтый цветок. – Это ноготки, если наложить кашицу из них на раны, те перестанут вас беспокоить намного скорее. У вас наверняка ещё не одно дело впереди.       «Если бы не ты, их бы не осталось совсем», – подумал Мейсон, разглядывая «ноготки». Что, если бы крысы последовали прямо за ними, выбравшись из подвала? Снаружи ливень, а за спиной, расцарапанной и уставшей, – смерть. Куда бежать?       – Никогда таких не видел, – заметил Джей, но уже мягче.       – Они растут у воды, – быстро ответил Брук. – Мне повезло, что здесь недалеко есть маленький пруд.       Колючка подалась вперёд, обнюхивая ноготки, и вдруг поморщилась от резкого запаха.       – Ты сам всё собрал?       – Да. Корень лопуха остановит заражение, – продолжил он. – Он вам очень понадобится. Вылечить рану это полбеды, а получить крысиное заражение!..       Брук мог не продолжать. Из головы Мейсона совсем вылетело, что крысы, помимо острых зубов и когтей, часто несут заразу. Та целая стая, что ютилась в подвале, с лёгкостью могла заразиться от одной только крысы, принесшей что-то на своей шкуре. Бродяга хорошо помнил редкие рассказы о невезучих котах, погибших в страшной лихорадке.       «Что, если и тот кот..?»       Пробурчав, Джей продолжал с недоверием поглядывать на «лекарства», но, видно, сдался.       «Надеюсь, это и вправду нам поможет»       Брук быстро пережевал цветы и корни в кашицу, и теперь это стало напоминать те мази, что использовали Двуногие-ветеринары. Джей дёрнулся, когда Брук нанёс мазь на его самую длинную рану на боку, но не проронил ни слова.       – Щиплет, – кивнул Брук, – но скоро прекратит. Мне очень жаль, что так вышло. Вы не первые, кто попал сюда.       Мейсон поднял голову. Не первые?       – Был кто-то ещё? – спросила Колючка.       Вот, почему Брук помог им так легко и у него уже были травы!       – Я видел нескольких, но только звёзды знают, сколько их было всего, до того момента, как мы обнаружили этот подвал. Кому-то мы сумели помочь, а кто-то… остался там, внизу, навсегда.       Мейсон почувствовал ком в горле. Кота не посещала эта мысль, когда приходилось драться за жизнь, но теперь это было очевидно: подвал, где они бродили, был усеян не только костями крыс, но и котов. Может, где-то за стеной и вовсе лежал труп какого-нибудь молодого одиночки, искавшего ночлег в плохую погоду, а они и не подозревали, ложась спать на том же самом месте, где оставил свою душу не один кот.       Бродяге вдруг перехватило дыхание: что было бы, если бы они и вправду уснули?       – Вам повезло, что вас было трое, – Брук вернул его в реальность. – Эти крысы не боятся напасть всем ворохом на одного кота.       Мейсон вспомнил, как крысы набросились на Джея, почти оставив его и Колючку.       «Они бы просто утащили его, не поспей мы вовремя!»       Кота воротило каждый раз, стоило ему вспомнить битву прошлой ночи, а рассказы Брука только позволяли осознать опасность, с которой бродягам пришлось столкнуться. И вправду: как много одиночек погибло в том подвале? – Сейчас будет неприятно, – вдруг сказал Брук, и Мейсон не успел среагировать, как почувствовал тянущую боль в задней лапе, а затем холодную мазь и паутину.       Рядом с ним упал жёлтый крысиный зуб, который Брук поспешно отмахнул в сторону.       – Жаль, что я не заметил его вчера, – отстранился чёрный кот. – На всякий случай оставлю эту перевязку с травами, придётся потаскать.       – Повезло наткнуться на старую крысу? – повела усами Колючка.       – Я бы не хотел в старости оставлять свои зубы в добыче, – мотнул головой Джей, уложив её на землю.       Джей выглядел не сильно лучше, чем вчера: вместо красных точек и полос, теперь кот был покрыт зеленоватой кашицей тут и там, а серая шерсть обрела новые пятна от трав.       «По крайней мере, скоро всё заживёт», – успокаивал себя Мейсон, думая о том, что выглядеть он будет точно так же смешно.       – А когда ты закончишь, мы уйдём? – вдруг решила спросить Колючка.       Мейсон чувствовал, что ему и самому не по себе от этого места. Он даже не совсем знал, где они, и насколько далеко от того проклятого подъезда. Воображение рисовало неприятные картины того, как яма заполняется грызунами, словно дождевой водой, но на деле никого не было.       В ответ на это Брук задумчиво окинул всех троих взглядом, особенно задержав его на Джее.       – Наверное, да, вы сможете идти, – протянул он, кивая, но затем добавил, – если вы очень торопитесь. Я бы посоветовал остаться здесь, хотя бы до следующего утра, дать ранам зажить…       Кот в надежде смотрел на бродяг, переминаясь с лапы на лапу.       – Обещаю, что пока я здесь, вас никто не потревожит. Крысы не выйдут так далеко.       «Значит, мы не прямо напротив дома», – выдохнул Мейсон. В его голове ещё остались воспоминания об их продолжительном беге под ливнем, но бродяга не знал, стоило ли им верить. В конце концов, и тот подвал казался им длинным коридором.       Колючка выставила покрытые слегка зеленоватыми пятнами лапы вперёд, осторожно потягиваясь, и теперь переводила вопросительный взгляд с Джея на Мейсона.       – Думаю, нам некуда торопиться, – мяукнул Мейсон.       «Я был бы очень не против восстановить силы»       Брук просиял, быстро накрыв оставшиеся травы камнем.       – Я найду нам что-нибудь поесть, – проговорил кот, ещё раз быстро окинув всех взглядом, а затем нырнул в проход.       Как только кончик хвоста Брука окончательно скрылся из виду, в норе стало слегка просторнее, хоть Мейсону и Джею и так приходилось едва ли не лежать бок о бок. С улицы вовнутрь удачно попадал прохладный ветерок, принесший немного свежего воздуха. Мейсон выдохнул, когда вокруг ненадолго задержалась тишина. Голова продолжала побаливать, а желудок заурчал, – то, что Брук ушёл на охоту, было как нельзя кстати. Они не ели со вчерашнего полудня.       – Он слишком добрый, – протянул Джей, смотря на видный из норы клочок неба. – Зачем ему так хлопотать над нами?       Мейсону стоило признать, что бродяга был прав, – всё это подозрительно. С другой стороны они, как сказал Брук, не первые, кому помогают.       – Бывают такие коты, которые спешат всем помочь, – мяукнула Колючка. – Нам повезло.       – Колючка, это же ты его встретила? – спросил Мейсон, вдруг вспомнив, как эти двое стояли вместе, когда он выбежал.       – Да, как ты его нашла? – подхватил Джей. – Мы бы, наверное, увидели его, когда только пришли. Или он нас, раз он живёт здесь.       Колючка заморгала, задумчиво уставившись на земляную стену, видимо, пытаясь разобраться в ворохе воспоминаний прошлой ночи.       – Похоже, я выбежала наружу, когда выбралась из подвала, – наконец, осторожно начала она. – На улице ещё был дождь, а я хотела позвать на помощь, когда поняла, что вы за мной не успели. Потом Брук появился из ниоткуда и я наткнулась на него посреди улицы.       – Кот-призрак, – Джей в шутку прижал уши.       – Я пролепетала что-то про помощь и он сразу ринулся к вам, – пожала плечами Колючка. – Я даже не успела сказать, где вы.       – Вряд ли в этом районе будут просить помощи с чем-то ещё, кроме как крысами, – поёжился Мейсон.       Тишина вновь повисла в воздухе, нарушаемая лишь едва слышным дыханием котов. Мейсон смотрел на свои лапы, пытаясь уложить мысли в голове, которая, ко всему прочему, раздражающе гудела.       «Неужели мы будем торчать здесь, всё время, пока раны не заживут?» – не успел подумать Мейсон, как Колючка зашевелилась, будто прочтя его мысли.       – Так. Я иду на улицу, – мяукнула кошка, встав в полный рост.       Каменный потолок был так низок, что уши Колючки, не склонившей голову, как то делал Брук, оказались прижаты. Она осторожно выступила вбок и мигом выскочила наружу, не оставив после себя и следа.       Джей молча выдохнул и встал, последовав примеру Колючки. Мейсон видел, какими осторожными стали его шаги, и в грудь впился шип злости, пока кот поднимался на лапы. Разорвать бы каждую из всех тех крыс в клочья!       «Это несправедливо, – бродяга царапал когтями землю, выбираясь наружу следом за друзьями. – Мы здесь, еле живые, а они пируют на чужих костях!»       Как только Мейсон ступил за пределы норы, нос тут же заполонил сильный запах дождя и влажной почвы, который, как оказалось, приглушался под землей. Бегло осматриваясь вокруг, кот посмотрел себе за спину и отскочил: прямо за ним неожиданно выросла высокая бетонная стена, держащая железный пласт, с которого до сих пор капала вода. Серый бетон хранил на себе редкие пятна от капель дождя и неаккуратные разноцветные линии, которые повсюду любили рисовать двуногие.       – Так он живёт под гаражом, – послышался голос Колючки, а затем сама кошка появилась из-за угла этой каменной коробки. – Удобно.       И вправду: небольшой вырытый проход уходил под землю, а крышей служил бетонный пол гаража.       «Такое, по крайней мере, не обвалится»       Теперь, когда перед глазами не стояла стена плотного ливня, Мейсон мог осмотреть район, в который их занесло, но взгляд ни за что не хотел цепляться. Всё вокруг было бесцветным, будто покрытым слоем пыли, тем, который оседает в давно заброшенных Двуногими комнатах, и на который ужасно неприятно наступить. Даже листья маленьких деревьев, которым посчастливилось выжить здесь, едва ли отдавали зелёным, скорее, жёлтым или вовсе бурым. Бедняги наверняка умирали, да и сам Мейсон чувствовал, как душит его это место.       Единственное, что можно было считать признаком когда-либо существовавшей, или досиживающей свои последние дни здесь жизни – три деревянных дома, выстроенных в ряд. Почти вся голубоватая краска уже слезла со старых досок, где-то на их месте и вовсе были дыры или неумело приколоченные гвоздями новые куски дерева, лишь бы не было сквозняка. Дома скорее напоминали смесь плесени, насекомых, разбитого стекла и полусгнивших досок, собранных в одном месте, чем то, где можно жить.       Взгляд Мейсона упал на самый первый дом, врезавшийся в память деревянный подоконник, чудом державшийся на наверняка самых ржавых в мире гвоздях. Перед глазами надоевшей молнией пролетели все картинки прошлой ночи, стоило ему пересилить себя и взглянуть на уже совсем рыжую железную дверь, приоткрытую, покосившуюся набок. Бродяга был благодарен всему на свете, что та загородила собой почти всё, что происходит в подъезде, а плотная тьма поглотила остальное. Видно, внутри не работала лампочка.       Чем дольше кот смотрел на место их ночлега, едва не ставшее их смертью, тем больше оно, казалось, тянуло бродягу к себе за лапы и не позволяло дышать. В ушах зазвенело: где-то глубоко в памяти вновь нарастало противное пищание крыс, перебивающих друг друга, и скрежет их когтей по бетону. Под шкурой пробежала сотня мошек, раны его начинали покалывать: он словно видел, как из темноты на него смотрит целая гора крыс, и полумёртвый кот с ними во главе. Мейсон поскорее отвёл взгляд от проклятого дома и зажмурился, пытаясь остановить слабую боль в успевших отвыкнуть от света солнца глазах.       Стоило ему их открыть, как в них снова ударил яркий солнечный свет, хотя кот, вроде бы, опустил голову к земле. Асфальт во дворе лежал лишь местами, и был скорее пятнами посреди земляного пола, часто перекрываемый огромными лужами. Мейсон прищурился, рассматривая в них небо. Белые облака плыли по голубой глади, иногда перекрывая солнце, будто вчера не было никакого дождя. Мейсон вдруг заметил, как по отражению прошли круги, искажая облака, а затем увидел Джея, осторожно лакающего воду из лужи. Бродяга резко понял, как пересохло у него во рту, и решил попробовать воду следом за другом. Та была до ужаса ледяной и отдавала привкусом земли.       – Невкусно, – сморщился Джей, поднимаясь. – Здесь же всё, как пыль.       Дождевая вода везде одинаковая, но Джей был прав: здесь она ощущалась по-другому.       – Я бы убралась отсюда, как только смогла, – подошла к котам Колючка, и её лапы оставляли след на грязи. Белая шерсть на них давно перестала быть белой. – Будь у меня силы, – добавила она, вздохнув.       – Радует, что мы хотя бы живы, – отозвался Мейсон. – Ещё сможем убираться откуда угодно.       – Да, дела. Из-под земли уйти было бы сложнее.       – Это последнее место, где я бы хотел, чтобы меня похоронили, – Джей сел рядом с Мейсоном, принявшись вылизывать плечо, но стараясь не задеть нанесенную мазь.       Бродяга посмотрел себе под лапы, заметив, что оставил такие же следы около лужи. Шерсть была теперь не только в засохшей крови и мази, но и размокшей земле. Коту не хотелось даже думать о том, какую смесь коллекции всяких разных запахов он теперь несёт на себе. Сил вылизываться пока не было.       «Здесь даже земля едва теперь есть. Грязь, да вода»       – Думаешь, крысы бы стали нас хоронить? – вдруг сквозь остатки усталости дошло до Мейсона. – Мы бы стали скелетами в том подвале, – бродягу слегка передёрнуло, стоило его упомянуть.       – Я бы хотел стать скелетом, – продолжал Джей, лизнув теперь лапу меж подушечек. – Но там, где меня видно. Висел и пугал бы котят и Двуногих.       Перед глазами Мейсона, будто силуэт в свету фар машин, возникла голова кота, одновременно напрочь покрытая тьмой, но бродяга мог поклясться, что разглядел каждую её деталь. Разглядел, как часть черепа вылезает из-под чудом не сгнившей окончательно плоти, как зияет большая круглая дыра на месте, где когда-то был правый глаз, а вместо левого горит яркий жёлтый зрачок. Цвет меха был неясен во тьме, но воображение само дорисовало его тёмно-зелёным, покрытым плесенью подвала, гнилью и кровью, и не оставило Мейсону повода сомневаться. Одно ухо отсутствовало, оставив вместо себя такую же дыру в черепе, – второе было скорее похоже на давно мёртвый бурый лист, который поедают мухи.       Кот смотрел прямо на него.       Видение явилось ему всего на долю секунды, но заставило бродягу пошатнуться, к горлу мгновенно подступил тошнотворный ком, хотя тошнить Мейсона было нечем. Он был уверен, – подсознание показало ему нечто, что он видел в глубине подвала прошлой ночью, будь оно чем-то выдуманным под адреналином, или настоящим.       «Я скорее удивлен, как мне не привиделось там чего-нибудь ещё», – думал Мейсон, пытаясь прийти в себя. Однако даже такой плод воображения его не слишком радовал. Бродяге оставалось надеяться, что когда они покинут это место, мёртвый кот не продолжит являться к нему во снах, заставляя вернуться к подвалу, как в страшных сказках.       Когда Мейсон выдохнул, тишину вокруг него вдруг разрезали тихие знакомые голоса, становившиеся всё громче. Джей и Колючка, как оказалось, разговаривали о старой облезлой машине, стоявшей неподалёку от третьего дома.       – Не думаю, что это её гараж, – говорил Джей. – Она же чуть ли не мёртвая.       – Наверное, стояла здесь всю ночь под ливнем, да и не одним, – продолжала вылизываться Колючка. – Вся ржавая! Неужели Двуногим было тяжело подыскать ей дом, раз уж пришлось оставить?       Мейсон мягко улыбнулся: этим двоим, как всегда, лишь бы обсудить что-то. Кот был рад немного отвлечься.       – Может, она им больше не нужна, – Джей пожал плечами. – Оставили пылиться!       – Непорядок!       Мейсон взглянул на беднягу, – та и вправду вряд ли просыпалась за последние лет пять: красная краска почти вся слезла, оставив место ржавчине, некоторые окна оказались выбиты, а о том, что творилось внутри, и думать не хотелось. На крыше и капоте образовалась целая гора листьев, которые изрядно намочил дождь. Машина, с другой стороны, отлично вписывалась в пейзаж, наряду с полуразвалившимися домами. Бродягу кольнула мысль о том, что лучше бы они спрятались под ней в тот раз.       Уши кота вдруг зашевелились, уловив какой-то напоминающий шаги звук, и Мейсон обернулся, на всякий случай приподняв шерсть на загривке. Он тут же осознал абсурдность своей реакции: вдалеке виднелся чёрный мех Брука, и кроме него здесь вряд ли кто-либо появится, если Брук не соврал насчёт крыс. Судя по тому, как местный кот резко прибавил шаг, Мейсон решил, что и он их заметил. Тот шёл со стороны каменного забора, через который перебирались друзья, и бродяга прищурился, пытаясь разобрать, что именно несёт в зубах Брук.       – Голубь, – мяукнул Джей сразу после того, как к Мейсону пришло осознание.       Брук нёс добычу за шею, задрав голову повыше, видно, стараясь не обвалять крылья чёрно-белого голубя в грязи после дождя. Пушистый хвост тоже был высоко поднят, иначе его ждала бы та же участь, что и лапы Колючки.       – Обещали же, – Мейсон почувствовал, как Джей мягко толкнул его в плечо, к счастью, туда, где не было ран.       – Не вы же его поймали, – ответил кот, поведя усами.       – Не считается.       – Считается.       Брук добирался до бродяг, аккуратно прокладывая себе дорогу по суше, – пришлось огибать несколько больших луж по пути. Мейсон вдруг подумал, как здесь, должно быть, неудобно ходить, если двор при каждом дожде превращается в подобное.       – Вы уже уходите? – спросил Брук, торопливо положив голубя на более-менее сухую землю.       – Ещё нет, – откликнулась Колючка. – Просто дышим воздухом.       Когда со следующим вдохом в нос Мейсона попал запах свежепойманной добычи, ещё пять минут назад клевавшей зерно, ком в горле тут же дал о себе знать. Кот проглотил слюну, быстро отвернувшись от птицы, но желудок протестующе заурчал.       – Вы, должно быть, сильно голодны, – видно, услышал его Брук. – Ешьте. Это ваше.       Колючка была первой, кто выбрал себе кусок, и быстро принялась за еду, едва не забыв проговорить «спасибо» через забитый мясом рот.       «Единственная, у кого остался прежний аппетит», – подумал Мейсон, увидев, что и Джей, сам предлагавший охоту прошлой ночью, оторвал для себя крыло не так охотно. Сам кот чувствовал разгоравшийся в животе голод, но не был уверен, что сможет проглотить хоть что-то после той картины.       Подняв глаза, бродяга поймал на себе обеспокоенный взгляд Брука.       – Может, ты тоже хочешь есть? – решил спросить Мейсон. – В дождь не особо было время охотиться, а я поем потом.       «Когда забуду об этой ночи»       – Я найду себе еду, – обрушил его надежды кот. – Вам нужны силы, чтобы уйти отсюда завтра.       Голос Брука вдруг начал отдавать серьёзностью, и Мейсон поежился, чувствуя, будто бродяга собирался прогнать их.       «Может, поэтому он и живёт здесь один. Только с крысами под боком»       Однако в следующий миг Брук вновь принял свой безобидный вид.       – У меня должно быть что-то, что поможет тебе от тошноты, если нужно, – мяукнул кот, смотря в сторону своей норы, где хранились травы.       – Как ты узнал про тошноту? – оживился Мейсон.       – Это… ожидаемо. После такого запаха, как в этих домах, сам начинаешь чувствовать себя гнилью, – покачал головой Брук. – Вам повезло, – дождь смыл его почти весь!       Мейсон вдруг понял, что не заметил, как от них пахнет сгнившим мясом не так сильно, как могло бы. Хотя бы в этом им помог ливень.       – Снова твои травы? Как они помогут? – «Может, у тебя есть и что-то, чтобы нервы успокоить?»       – Тебя вырвет.       Бродяга выдохнул, почти потеряв надежду поесть. Он смотрел на мёртвого голубя так, будто тот сейчас оживёт и бросится на него. Расцарапает заживающие под слоем мази раны и выклюет болящие глаза.       «Боюсь, так я совсем останусь без желудка»       – У меня тоже кусок еле в горло лезет, – вдруг негромко сказал Джей, с видимым трудом проглотив свою часть голубя.       Мейсон перевёл взгляд на друга, гадая, являлся ли и ему в памяти тот кот, или Джея тошнит только из-за запаха.       – Но нужно попробовать поесть. Может, станет немного легче.       Кот был прав. Но что-то было не так.       Бродяга решил, что заставит себя съесть хоть что-нибудь, иначе к концу дня лапы точно перестанут его держать и остаться здесь придётся на дольше. Их прогонял не только Брук, но и всё окружение, угрожающей тенью нависая над котами и скрипя, противясь ветру, будто вот-вот рухнут наземь. Даже та машина, казалось, скоро проснётся и зарычит, смеясь над бродягами, не успевшими шмыгнуть обратно в нору и подминая их под свои огромные лапы.       Мейсон осторожно наклонился и подцепил зубами оставшегося голубя, притянув к себе. Аромат свежей дичи не ослабил ком в груди, но Мейсон старался думать только о своей еде, отведя взгляд даже от старых деревянных домов. На его удивление, голубь оказался и вправду не таким жестким, как он ожидал, и кот с упорством глотал куски, едва пережевывая их и выплевывая перья. Неужели где-то рядом есть хорошие охотничьи угодья, несмотря на умирающий двор?       – Слушай, Брук.       Джей пусть и ел медленнее, но вскоре тоже управился с дичью и подал голос.       – Почему ты здесь?