Триада Тьмы

— Скажи, — обратился Аджи к Эвилии. — Почему ты здесь? — странным ему казалось это всё, не верил он, что девушка такой красоты как Эвилия по лесам расхаживать будет. — Не знаю, — пожала она плечами, параллельно подбрасывая в костер, что они развели, чтобы ночью от холода не помереть, пару сухих веточек. — Но лучше уж тут быть нежили отцу повиноваться, склонив голову, а то и вовсе от руки сестры родной помереть. — Сестра? Как же это? Разве можно так?! — дивился Аджи. Нейт, что до этого на сырой земле лежал, спящим притворялся, лицом к этим двум повернулся да усмехнулся: — От чего же нельзя?! — он поднялся, ближе к костру подошёл, заглянул в глаза Аджи прежде, чем продолжить. — Видишь ли, тщедушный, в мире нашем, коль денежки в кармане звенят, то жить припеваючи, казалось бы, можно. Но есть ли прок от жизни такой? Вот сегодня ты в шелках дорогих расхаживаешь, а завтра шёлк этот кровью твоей пропитан. И всё. Ни денег, ни жизни нет у тебя больше. Аджи глазами хлопал. Не сказать, что он не понял, что Нейт пытался в голову его вбить, но диким ему это всё казалось. Как это так-то? Человека родного убить! Будь у Аджи хоть кто-нибудь родной, он бы того всем сердцем любил, никогда бы вреда не причинил. Но Аджи один на свете белом, некого ему беречь. — Голову ему бессмыслицей не занимай, — вздохнула Эвилия. — Не занимай… Как же! И пусть живёт в своем маленьком мирке? Где нет ни смерти, ни убийств? Где люди добры и руку тебе протянут? Чушь всё это! Никто не поможет, никто не спасет, если сам из пучины не выберешься! — Как знать… Людей добрых пусть и не много, но они же есть. Я лично с такими знакома. А коль тебе никто не помог никогда, о том говорит это, что человек ты так себе. А таким помогать никто и не подумает. — Да что ты знаешь?! — Ничего не знаю. Что вижу о том и говорю. Вмиг повисла тишина. Казалось, что даже костер перестал потрёскивать. Нейт поднялся с места, повернулся спиной к этим двум, стал в темноту всматриваться да дышал глубоко так, что можно было подумать, что он пытается с гневом справиться. В самом деле, Нейт не гневался, привык уже к словам подобным да он и сам знал, что это чистая, правда. Но одно дело, когда ты сам знаешь, а другое когда говорит кто-то, так и хочется подзатыльник дать тому человеку, чтобы не болтал попусту. Так вот, гнева у Нейта не было, но раздражало его это всё, из себя выводила эта девчонка так, что Нейт на неё и смотреть не хотел, вот и отвернулся. Высматривал он всё что-то, что и сам не знал, да и вообще тут ни зги не видать. Эвилия поджала губы. Это надо же сама не заметила, как человека обидела! И всё бы ничего, будь это обычный прохожий. Да нет же! Не обычный, а тот, кто из лесу вывести её и тщедушного должен. Эвилию противоречивые чувства одолели. С одной стороны, что станет с этим человеком?! Не выглядит он как тот, с кем нежничать надо, чтобы рану на его душе, не дай Боже, не оставить! А вот с другой… С другой быть может он раним и злопамятен, как запомнит слово неосторожное, разобидеться и век клясть будет! Вздохнув, Эвилия покачала головой и уже собиралась подняться с места, попросить прощения у Нейта, но тот неожиданно на корточки опустился, под нос себе что-то шептать начал, вот Эвилия и осталась сидеть. Нейт наконец соизволил повернуться к ним лицом, Эвилия было собиралась колкостей ему наговорить, только рот открыла, но так и застыла. Нейт улыбался так светло и лучезарно, Эвилия никогда бы не подумала, что такой человек может вот так улыбаться. А на ладони у него сидел лупоглазый совёнок, крутил головешкой из стороны в сторону, укал всё что-то непонятное. Нейт медленно подошёл к Аджи, опустился перед ним, чтобы они одного роста были и руку с совёнком протянул. — Не бойся, тщедушный, погладь его, только аккуратно, пёрышки сильно не растрёпывай, ему это не понравится. Аджи робко коснулся головы совенка и теперь улыбался не хуже Нейта. Он гладил и гладил неведомую ему доселе птицу, а после и вовсе осмелел, перетянул совенка с ладони Нейта в чашечку своих. Нейт хмыкнул, потрепал волосы Аджи и решил вернуться на свое место, где сидел до того, как Эвилия начала рубить правду-матку. Та всё таращилась на него, но не говорила ни слова. — Что? — поймав её взгляд, выдал Нейт. — Тоже хочешь совёнка погладить? Не дам. Не ребёнок ты уже, а такой взрослой и вероятно благородной девице не пристало возиться с грязной птицей. Эвилия сложила руки на груди, недовольно фыркнула, но так ничего и не сказала, вперилась взглядом в Аджи, то и дело наблюдала, как радуется этот чахлый ребёнок птице. Эта ночь была приятной. Такая тихая и чуточку прохладная. Кто бы мог помыслить, что понравится Эвилии здесь, в этом лесу. И пусть компания одного болезного и другого проходимца, как казалось, должна была быть не самой приятной, но именно сейчас в её душе, будто патокой, разливалось умиротворение, о котором она и помыслить никогда не могла. Она блаженно прикрыла глаза и только сейчас захотела спросить: — Откуда ты достал этого совенка? Нейт разве что пожал плечами: — Ни откуда, он сам ко мне пришёл. Вниз смотрю, а эта птица возле моих ног сидит. Ещё немного и я бы его раздавил, благо увидал вовремя. — И ты так просто решил дать его этому? — она кивнула в сторону Аджи, припоминая его имя. — Как же его там звать… — почесала затылок, но так толком ничего не вспомнив, плюнула на это дело. — А если совенок этот больной? Нужны нам проблемы? Еще возиться с этим ребенком… — Вот ты на вид вроде девка из семьи благородной, грамоте тебя должны были научить хоть немного, а имя самое что ни на есть простецкое запомнить не смогла! Аджи он. Что же до «возиться», — протянул Нейт, потянулся и тут же скрючился, локоть на колено поставил да голову подпёр ладонью, будто она у него стала до того тяжёлой, что не ровён час свалится. — Нужен он мне больно. Коль хворь, какую подхватит, значит, судьба его такая. Судьба его и проблемы тоже. Аджи был не далеко от них, так что стоит полагать, что слыхал весь разговор. Но нет, волновал его сейчас лишь этот маленький совёнок. На которого Аджи налюбоваться никак не мог. Сердце в груди его колотилось как бешеное, он аккуратно птицы касался, всё боялся причинить боли. Да и переживал Аджи, что наскучит созданию этому вот так вот сидеть, возьмёт, вниз соскочит и улетит по своим делам. Но вот совёнок не боялся и не стеснялся ничего. В миг, Аджи почувствовал как что-то непонятное, но тёплое расплылось на его руках, значения особого этому поначалу не придал. Но когда совёнок таки встрепенулся, крикнул что-то на своём птичьем и упорхнул, Аджи понял что что-то не так. Он опустил взгляд на свои руки. А они перемазанными все оказались, субстанция ему до конца не понятная воняла противно и ощущения от неё были не из приятных. Тогда-то Аджи подошёл поближе к Нейту, ладони ему свои протянул, спрашивая: — Что это? И стоило этому вопросу слететь с его губ, как Нейт выпучил глаза и тут же расхохотался и так громко и долго он смеялся, что живот заболел, из глаз чуть ли слезы не брызнули. Он сам не знал, куда себя деть: то вправо, то влево коренился, а один раз чуть ли и вовсе не свалился и не стал кататься по земле. — Это он тебя так пометил! На птичьем языке обгадить кого-то значит высказать так свою любовь! — и со своих же слов стал ещё сильнее со смеху задыхаться. Эвилия не смеялась. Только недовольно цокать стала. Схватила Нейта за плечо, потрепала немного, чтобы тот в себя пришел. Не получилось. Тогда-то Эвилия решила действовать методами этого невыносимого человека. Как замахнулась и как ударила его по щеке, что Нейт тут же успокоился. Эвилия нахмурилась, махнула куда-то в сторону, прежде чем выдать: — Я там видела реку, отведи бедолагу, пусть хоть руки вымоет! Нейт было собирался возмутиться, но стоило ему окинуть взглядом Аджи, увидеть его потерянный взгляд, как Нейт только вздохнул и, не сказав и слова, схватил его за локоть и потянул в сторону, о которой вещала Эвилия. Река и правда была недалеко. Да вот у Нейта чувство непонятное поселилось. Ощущение, что всё это неправильно, не должно так быть. Но что неправильного здесь Нейт и сам сказать не мог. От того и шел согнувшись в три погибели, будто так невидимым сделаться сможет да и головой из стороны в сторону крутил, опасность поджидая, словно сейчас тварь какая-нибудь выскачет из-за дерева, отужинает им и Аджи, а за ними ещё и Эвилию в качестве десерта прихватит, наесться до отвала и спать поёдет. В реке не было ничего необычного. Река и река каких на белом свете навалом. Аджи присел на корточки и стал руки тереть так сильно, что казалось, он вот-вот не только птичий помёт смоет, но и кожу сдерет. Нужно сказать, что дерьмо и впрямь отмывалось с трудом, возникало ощущение, что Аджи просто-напросто втирает его в ладони, аки крем какой. Наблюдая за чужими потугами, Нейт всё никак не мог отогнать невеселые мысли. Лес этот он знает хорошо, был случай даже, когда он жил тут полмесяца и думал, что знает не то, что каждую тропку, но и где какой камешек лежит. А тут, откуда не возьмись, появилась эта река, хотя Нейт знал, что она одна в лесу и находиться совсем в другой стороне. Но думать, развернуть мысль дальше ему не дали. Аджи вдруг схватил Нейта за запястье и потянул на себя, указывая пальцем на противоположный берег: — Смотри, смотри! — тихо повторял он. Тогда Нейт поднял глаза и пришёл в еще большее недоумение. На той стороне была деревенька, небольшие домики, казалось, полностью заполонили пространство, были они правда все кривыми и хилыми, что чудилось, будто сейчас легкий ветерок подует и домиков этих, как и не бывало. Можно даже было подумать, что все они брошенные, если бы сквозь ставни не виднелся легкий свет от свечей. — Да что же за чертовщина! — пробурчал себе под нос Нейт. — То есть вместо того, чтобы отвести нас в эту деревушку, ты рассудил остаться в лесу бок о бок с дикими тварями! — грубо сказал тонкий, женский голосок. Нейт медленно с осторожностью повернулся в сторону говорившей, как оказалось, пока он стоял в оцепенении, Аджи успел сбегать за Эвилией, что сейчас стояла по щиколотку в воде. — Ну чего замер? — всё так же говорила она. — Давай, поторапливайся, пока ещё не вся деревня уснула. Того глядишь и переночевать пустят. Пусть Нейта и одолевали сомнения, но он предпочел их засунуть куда подальше и вошёл в реку вслед за этими двумя.