Триада Тьмы

Нельзя было обозвать лес этот пустынным и забытым не только людьми, но и самими Богами. Однако люд сюда и впрямь редко захаживал. Не сказать, что сторонились его, чувство тут было просто такое, жудость хватала. Да вот именно сегодня, в этот солнечный день копыта вздымали пыль, топтали цветы пригожие. Ничего не щадили, даже зайца, которому не свезло стоять у них на пути, чуть не задавили. Все обитатели леса слыхали басистые крики, всё мужики какие-то угрозами раскидывались, мол, найдут, на кол посадят, крысам на растерзание отдадут. Что же до обитателей, прятались они все, прятались и те, кто и вовсе обитателем не был, но смешивался со зверушками только так. Вот Аджи, например, нет и не было на свете белом того, кто так умело червем притворялся, носом в землю зарывался, того глядишь и впрямь под землю уйдет. Ну, дня через два точно уйдет, если очухается, конечно, не будет валяться бревном посреди дороги, честным людям, таким как Эвилия, мешать идти. Смотрела она на это тело с презрением, ногой не сильно в бок пнула да тут же в сторону отскочила, будто сейчас Аджи подорвётся и отмутузит её почём зря. Но тот как валялся ничком, так и остался. Настороженно покосившись, Эвилия зашептала себе что-то под нос, крадучись подошла ближе, склонилась и было хотела перевернуть его, проверить, что не труп хладный тут развалился. Помешали ей, с толку сбил приближающийся гомон, крик будто нечеловеческий: - Иди отсюда, дура окаянная! Она аж бедная от неожиданности подпрыгнула. Рот уж было открыла, желая бранью разразиться, но тот человек, что обозвать её посмел, промчался мимо как вихрь, так промчался, что пятки только и сверкали. Эвилия могла на это лишь цокнуть и глаза к небу завести. Вновь склонилась она над Аджи, за плечо схватила его, таки перевернув. Нет, не помер малец этот. Грудь его слишком часто вздымалась так, как у здорового человека вздыматься не должна. И правда, стоило ладони Эвилии лечь на чужой лоб, как она её тут же отдернула, будто обожглась. Надобно бы ей бросить Аджи. Какой в этом прок? Помогать всем сирым и убогим? Да вот мысль даже в голове у Эвилии не закралась, чтобы оставить его на произвол судьбы. Сняла она повязанный на бедрах тыквенный сосуд, собралась Эвилия уже намочить носовой платок, положить его Аджи на голову, но сегодня, кажется, все вознамерились мешать ей. Всадников этак десять на всех порах неслись вперед. Глаза Эвилии полезли на лоб. Не уж-то их за ней папенька послал, велел дочь домой воротить? Она громко сглотнула и больше не мешкая, закинула Аджи себе на плечо, словно мужиком бравым была да как понеслась, что человек тот, что дурой Эвилию обозвал, позавидовал бы её прыти. И вот бежала она без оглядки, перепрыгивая через ямы и кочки, на плече Аджи болтался, как кукла тряпичная. Дороги Эвилия не разбирала, не знала куда несётся. Да и неважно все это было. Единственное, что сейчас волновало её душу, это не попасться в лапы этих людей. Она вихляла средь деревьев, ветки ломались под ногами, а над головой птицы всё щебетали, будто поддержать её пытались, не сдаваться молили. И вот Эвилия оглядывается по сторонам, выдохлась уже бедная, быть может, не веси на ней Аджи, она бы пробежала ещё столько, если не больше. Но в боку уже колет, семь потов стекает. Делать нечего, оглянувшись по сторонам, Эвилия взглядом вперилась в куст да и тут же нырнула в него, расцарапывая щиколотки. Она села наземь, скидывая с себя Аджи, притянула колени к груди, пытаясь дышать хоть и глубоко, но бесшумно. Ветки куста больно кололись, однако это было последнее на что Эвилия сейчас обращала внимание. Её плеча кто-то коснулся, заставляя Эвилию перепугаться. Она подняла голову и в тот же миг узнала того невежду, обзывающего добрых людей. - Ты... - сорвалось тихое с её губ. - Что ты тут делаешь?! Было же сказано тебе, идти отсюда. «Отсюда» - значит из леса, а не за мной! Беду ещё накликаешь! – тут же накинулся на неё никто иной, как Нейт. – Да чахлого ещё за собой притащила! Точно дура... Эвилия хмурилась всё, но отвечать на его бравады не стала, шикнула только: - Умолкни! И стоило только сказать ей это, как всадники приближаться стали. Что Нейт, что Эвилия – оба сжались от страха, у обоих сердце заколотилось как бешеное. И вот кони уже приблизились к месту, где захоронились трое. Приблизились и тут же проскакали мимо, а хозяева их не переставали проклятьями рассыпаться, гневались всё на кабана дикого, что у них прямо из-под носа ускользнул. Эвилия отчаянно застонала. - А я-то думала. Я думала... - всё повторяла она. А Нейт и вовсе расхохотался от своей глупости, так смеялся, что аж слёзы из глаз брызнули. Это же надо так опростоволоситься! Пол дня он бежал от людей, что по душу кабана пришли! Наконец они вспомнили об Аджи, что всё ещё валялся, ни жив ни мертв. Нейт с каким-то непонятным отвращением ткнул пальцем в его щёку. Аджи даже не поморщился. - Где ты его взяла? – спросил Нейт у Эвилии. Она разве что пожала плечами: - На дороге подобрала. - Подобрала, — многозначительно протянул он. – Как о шавке какой говоришь. Эвилия на коленях подобралась ближе к Аджи, склонилась над ним и сделала то, что пришло в голову первым – слабо по щекам бить стала, думая, что он придёт в себя. Нейт же руки на груди сложил, посмотрел на это действо, зацокал и уже сам так же на корячках пополз в сторону Аджи, Эвилию отпихнул, да так, что та тут же набок упала. А сам занес руку, как ударил Аджи по щеке. Голова бедняги повернулась, мину он противную скорчил, тут же тяжело поднимая веки. Перед глазами Аджи плыло, никак не мог разобрать, где он и кто он вообще. Нейт же только усмехался, победно на Эвилию то и дело косился, будто в споре выиграл под названием «Кто тщедушного разбудит». И вот мир перед Аджи проясняться стал. Всё он головой из стороны в сторону водил, то на Эвилию взгляд кидал, то на Нейта. - Кто вы? – чуть хрипя выдал он. - Я тот, — начал Нейт. – Кто жизнь спас тебе тщедушному! Так благоволи и благодари меня! - Как же, жизнь он спас! Не знала, что спасение жизни и избиение это одно и то же, — забухтела Эвилия. - Дура подобная тебе никогда не поймет такого великого и гениального человека как я! - Да ты! – лицо Эвилии от злости пошло красными пятнами. – Ты! Вообще... Нейт было снова хотел понасмехаться над скудостью её ума, как неожиданно в их перебранку Аджи влез: - Спасибо! – крикнул он, падая на колени, лбом о землю ударяясь. – Век помнить буду доброту вашу, почести подносить! Глаза Эвилии стали как два блюдца, она гневно на Нейта смотрела. Ах, до чего же сильно чесалось её рука, еле сдерживала она себя от того, чтобы Нейту подзатыльник отвесить. А тот снова расхохотался: - Ну-ну, не надо этого всего, — Нейт мягко потрепал волосы Аджи. – Я же это, пошутил просто. Ничего мне от тебя не нужно. Аджи оторопел. Ещё никто не гладил его так по голове. И вот сидел Аджи, хлопал своими глазёнками, не знал что сказать. Хотя и тут и говорить ничего не надо было. - Позволь полюбопытствовать, — как-то слишком чопорно заговорила Эвилия. – Как ты очутился здесь? Авось потерялся, родители небось обыскались уже тебя. Нейт взглянул на неё с презрением, но в это раз в перебранку не полез. - Нет у меня родителей, — Аджи нервно потеребил край рубахи. – Один я. И не потерялся вовсе. Куда иду, знать не знаю, но не потерялся. - Откуда же ты взялся такой? – не останавливалась Эвилия, всё продолжала вопросами его закидывать. - Я раб. Хозяин меня в карты проиграл. А господин Лари сказал, что на волю отпустит меня, если просьбу я его выполню. Правда, какую просьбу так и не сказал. Пока Аджи говорил, Нейт решил, что разумным будет вылезть наконец-то из куста. И вот он уже стоял, пытался грязь со штанов отряхнуть, стоит ли говорить, что толком у него так ничего и не получилось, наоборот ещё пуще землю растёр. И вот печально вздохнув, помотал головой и решил внимание своё на этих двоих обратить: - Значит так. Мне безразлично кто, почему и зачем тут оказался, но ни одному из вас делать тут нечего. Так уж и быть, сделаю вам одолжение, доведу обоих до ближайшего поселения и разойдёмся мы с вами по разным берегам. Эвилия было хотела возразить, но вовремя губу закусила. Не знает она как из лесу выйти, а бродить по нему удовольствие спорное. От того и покорно кивнула, вылезая из куста вслед за Нейтом. Что же до Аджи? Он-то и не размышлял ни о чем вовсе, да и безразлично ему по лесу шастать или по поселениям. Аджи просто-напросто решил пойти за этими двумя. И вот уже он ползком вылез из куста, стоило ему на ноги встать, как, не теряя времени, спросил: - Я Аджи, а как вас звать? - Не твоего ума дело, тщедушный, — Нейт сцепил руки за спиной и медленно поплёлся в известном только ему направлении. Эвилия фыркнула, пробурчала себе под нос что-то о зазнавшемся самодуре, но имени своего так и не назвала.