needy baby

Чонгук любит порно. Не только смотреть, конечно, но и претворять свои фантазии в жизнь. Только одно он не любит – смотреть на эти трахающиеся тела во время занятий. Он специально садится за дальнюю парту, чтобы для преподавателя он был практически невидимым. Долго находит самое подходящее на свой взгляд видео и сосредоточенно наблюдает за каждым действием, чувствуя свое возбуждение под партой. Он становится настолько влажным и горячим, что невольно начинает краснеть при одной только мысли, что хочет повторить что-то подобное со своим парнем. Иногда он не сдерживается и набирает ему сообщение дрожащими от волнения пальцами: «угадай, что я делаю?:)» Чимин, сидящий в это время на работе, не замедляет с ответом: «ну явно не учишься. варианта всего два. или ты сейчас думаешь о том, как получить «2», или...» «или?)» Чонгук улыбается, потому что не любит говорить прямо, но зато склонен к тонким намекам, которые поймет только старший. «ты дурак?» «да?» «я жду тебя дома, позорник» «целую, чимини-хен» И еще куча бессмысленных сердечек, без которых Чонгук не может закончить диалог. Он голову медленно опускает на парту, изнуренно вздыхая и ощущая, как головка сильнее набухает в узких боксерах, а секундой позже ладонью накрывает свой стояк сквозь штаны, желая поскорее оказаться дома. Ну, или в хене. Ладно. Есть то, чего он хочет сейчас больше всего. Но он в этом никогда не признается.

***

– Тебе еще долго? Чимин заебался ждать младшего. У него каждый час, каждую минуту и каждую секунду только уроки. Даже сейчас сидит за рабочим столом в час ночи и пытается дописать конспект. А Чимин скучает нестерпимо, ему даже целовать своего парня удается крайне редко. – Еще немного, подожди чуть-чуть. Чонгук мог бы сделать все это намного быстрее, если честно. Он просто не может выкинуть из головы одну идею. Прокручивает одни и те же мысли у себя в голове, незаметно для старшего сводя ноги под столом. Наконец откладывает ручку и медленно плетется к кровати с максимально уставшим видом. Чимин лежит, не шевелясь, уже часа два в ожидании Чона, и тот быстро забирается на старшего, помещаясь между его ног и укладывая голову на крепкую грудь. Прикрывает уставшие глаза, ладонями слабо сжимая края футболки своего парня. Мозг совершенно не варит, а тело такое уставшее, что вряд ли Чону хватит сил на еще какие-то действия. – Устал. Старший бережно заправляет чужие прядки за ушко, целуя Чонгука в висок. – Ты сегодня долго... Чимин поглаживает его шею и приподнимает чонову голову со своей груди, осыпая ленивыми поцелуями весь подбородок и скулы. Иногда в старшем просыпается какое-то странное желание съесть Чонгука всего, когда они долго вдали друг от друга. Он плавно горячими губами переходит на чувствительную мочку, прикусывая ее и облизывая. Знает ведь, как младший на это ведется. – Блять. Чонгук вздрагивает и тут же тихо скулит в район чужой шеи, приоткрывая глаза и тяжело выдыхая. – Что такое? – Чимину явно не жаль. – Ты ведь знаешь, что мои мочки чересчур чувствительны к подобным прикосновениям. – Прости, малыш. Я не хотел... – действительно ли не хотел, Чимин? – Все хорошо, – но слишком вымотанный вздох Чонгука заставляет старшего заволноваться. Он правда обеспокоен. В последнее время Чон слишком остро реагирует на каждое его прикосновение. Он как будто становится слабым. Нет, не то слово. Он становится нуждающимся. Он бы списал все это на стресс, недосып и еще не закончившееся половое созревание, но нет, он чувствует, что здесь что-то другое. – Хен. Чонгук облизывает свои и без того влажные губы, и старший не может перестать смотреть на них: они слишком манящие и волшебной силой притягивают к себе. Чимин точно съест его сегодня. – Поцелуй меня. Грязно. Чимина прошибает насквозь. И нет, младший не в первый раз говорит такое, не в первый раз хочет целоваться взасос до болящих и опухших губ. Просто сегодня он _по-особенному_особенный_. И Чимин совсем не знает, как держать себя в руках. Он без промедлений хватает Чона за шею и тянет на себя, сталкиваясь своими потрескавшимися губами с его мягкими, и языком уверенно толкается в чонов теплый рот, перехватывая младшего за талию. Чонгук явно плавится в чужих крепких руках, но не отстает в соревнованиях по засасыванию: облокачивается ладонями о чиминовы бедра и приподнимается повыше, кусая язык парня, довольно обсасывает его и ярко улыбается, почувствовав на долю секунды свой триумф. Чимин, не желая уступать ему свою власть на троне, ведет ладонями по мягким бокам Чона и останавливается на его ягодицах, сминая те в своих руках. Он сразу же ловит губами чужой протяжный стон, который явно не похож на обычный. – Мх, хен... блять. Чонгук весь горячий. Старший чувствует это каждой клеточкой своего тела. Тот в свою очередь отрывается от чужих губ, зачесывая волосы назад, и упорно смотрит на шею Чимина, но только не ему в глаза. Еще бы. Его лицо настолько красное, что он ладонью прикрывает свои глаза, сглатывая. – Малыш, посмотри на меня. Чонгук не собирается этого делать. Он слишком возбужден и не может даже сказать хену, почему и из-за чего. А Чимину и не надо. Он понял все без слов. Умение читать младшего он приобрел уже после месяца знакомства с ним. И если вы спросите у Чимина, что именно парень ощущает в данный момент, он не промедлит с ответом. – Малыш хочет меня? Молчание. Чонгук краснеет еще больше. Он ничего не может поделать: все в паху до невозможности пульсирует, а живот внизу так сладко и тягуче тянет, что парень готов тихо заскулить прямо на ушко Чимину о невозможности терпеть подобные манипуляции. – Хочешь мой член внутри себя, м? – Блять, замолчи. Чонгук совсем теряется, а затем закрывает ладонями свое красное лицо, часто и тяжело дыша. Ему сложно. Очень сложно признаться в этом. Губы Чимина трогает хитрая ухмылка, и своим возбужденным взглядом он замечает медленно расплывающееся пятнышко на домашних шортах Чона. У него самого дергается член в штанах от такого разбитого Чонгука, который сидит буквально на его полувставшем члене весь смущенный и красный, и упрямо не желает признавать, что до помутнения в глазах хочет Чимина внутри. Уже очень долго. – Малыш настолько хочет, чтобы я его трахнул? – Иди нахуй, просто нахуй. Чон неловко привстает с бедер старшего и быстро слезает с кровати, небрежно покачиваясь на ватных от волнения ногах. – Ты был бы рад сходить на мой, милашка. – Еще одно слово и от тебя ничего не останется. Чонгук быстро покидает комнату, направляясь в душ, а Чимин ликует внутри, ведь знает теперь, в чем именно нуждается младший.

***

Это провал. Чонгук уверен. Он, конечно, хотел когда-нибудь признаться Чимину, что очень хочет этого, хотя бы один раз, хочет почувствовать, каково это, когда член плавно входит в него, ударяет по чересчур чувствительному месту, а позже толкается до самого конца, растрахивая все девственное нутро. Но он слишком стесняется. Он даже перед первым поцелуем так не волновался, как теперь сердце бешено бьется перед малейшим намеком на то, что старший хочет взять его. И Чонгук хочет. До помутнения рассудка, до маленьких звездочек перед глазами. Очень сильно. Он еле-еле на ногах стоит от накатывающего возбуждения, но вовремя берет себя в руки и стягивает всю одежду (очень тесную и неприятную в некоторых местах), чтобы поскорее оказаться под тёплыми струями воды. Для младшего нет ничего более расслабляющего, чем душ. Его особенная любовь к нему объясняется и тем, что год назад они со старшим заказали прозрачный. Одна мысль о таком душе всегда будоражила его сознание. И настоящее время тоже не исключение. Чонгук сразу же облегченно вздыхает, как только чувствует горячие струи на своем теле. Берет любимый виноградный гель, немного выдавливая на ладонь, и прикрывает с шумным выдохом глаза, скользя ладонью по своему животу. Надо расслабиться. Блять. Только как теперь в глаза Чимину смотреть после всей этой ситуации? Вопрос остается нерешенным. Внезапно в голову Чона закрадывается очень хуевая мысль. Слишком хуевая. Для его понимания, по крайней мере. Он нервно сглатывает, открывая глаза, и тянется до раковины, находящейся совсем близко к душевой кабинке. Захватывает оттуда свежую смазку, купленную Чимином буквально дня два назад, и выдавливает на пальцы правой руки немного вязкой жидкости, тщательно размазывая ее между ними. Затем заворачивает руку за спину, медленно ведя вниз, и останавливается на уровне своих бедер. Влажным лбом упирается в стенку прозрачной и запотевшей кабинки и пальцами осторожно дотрагивается до пульсирующей промежности, очерчивая горящее от возбуждения колечко мышц. Пытается мягко ввести в себя два пальца, но получается с трудом – слишком узко, неприятно, непривычно. Чон слишком тугой внутри, но такой нуждающийся в этом. Он тихо скулит, потому что ему недостаточно. Он хочет большего. Ему нужен хен.

***

Этот засранец скоро сведет его с ума. Чимин уверен, что крыша у него точно поедет. Он так и продолжает полулежать на их широкой кровати и сосредоточенно смотрит в потолок, кусая губы. Чонгук в этом не признается. Он знает наперед: младший лучше язык себе отрежет, чем скажет это вслух. Но как же ему хочется услышать это сладкое постанывание со словами «трахни меня, Чимин-хен». Как же хочется резко нагнуть Чона и по основание вогнать в него свой колом стоящий член; хочется с жадностью кусать его шею и размеренно трахать и трахать, зная, насколько он тесный внутри. Блять. Он ведь еще девственник в этом плане. Старший усердно пытается перевести затрудненное дыхание и ладонью медленно поглаживает свою изнывающую от тесноты и возбуждения твердую плоть сквозь штаны, которая явно ожидает чего-то большего, чем обычной дрочки. – Похуй. Чимин встает с кровати и тихо идет к ванной, прислушиваясь у двери. Вода шумит так, что вряд ли младший что-то услышит. Гениальный план. Старший аккуратно приоткрывает дверь и, видя, как Чонгук стоит к нему спиной и о чем-то увлеченно думает, тихо и незаметно заходит, сразу стягивая с себя домашние штаны и футболку. Чимина как будто электрическим током прошибает, как только он видит, что именно вытворяет младший. Он голодным взглядом обводит чоновы ягодицы, но еще больше заводится (он уже готов кончить, если честно), когда замечает, что Чонгук разводит половинки и пальцем массирует покрасневший и пульсирующий вход (ничего более райского он не видел, честно признаться). Старший с усмешкой на пухлых губах смотрит на неудачные попытки Чона растянуть себя и плавной походкой подходит к прозрачной кабинке. – Тебе помочь, малыш? Чон распахивает глаза, дергаясь в сторону, и поворачивается на голос, все еще мутно соображая. Чимин стоит совсем близко. Буквально в затылок ему дышит и пожирает сейчас своими темными глазами Чона (а наверняка пожирал и раньше), у которого эмоции с растерянности переходят в злость. – Какого хуя ты тут делаешь? И одному только богу известно, сколько всего он мог здесь увидеть. Черт. Младший краснеет непозволительно быстро и мгновенно отворачивается, потому что стыдно. – Любуюсь тобой, – Чимин явно доволен сложившейся ситуацией. – И как много ты видел? – младший даже знать не хочет, если честно. – Достаточно, - он хрипло шепчет Чону на чувствительное ушко и, не теряя времени, сжимает ладонями его талию, притягивая к себе спиной. Младший плавится в чужих руках и краснеет сильнее. Понимает ведь, что сопротивляться будет бессмысленно, поэтому нехотя, но все-таки смиряется, отдаваясь в плен своему собственному дьяволу и его сильной хватке. Плевать абсолютно. Но все ещё смущает. Старший скользит с чоновой талии на любимые накаченные бедра и секундой позже уже мнет упругие ягодицы, оставляя на шее парня бордовый засос, расцветающий на смуглой коже изящными бутонами. А тот воздухом давится и сдавленно мычит сквозь стиснутые зубы, вздрагивая от каждого прикосновения. Настолько чувствительный. – Х-хен... – Тише-тише, прелесть. Он без стеснения оставляет на чужих бедрах красные следы от ногтей и спешно облизывает губы, поплывшим взглядом впиваясь в самое аппетитное. – Ты позволишь мне, маленький? Чонгук клянется – еще чуть-чуть и его сердце точно не выдержит. И в графе про причину смерти вскоре будет записано – Пак Чимин и его голос с хрипотцой (это еще не учитывая всех других качеств парня, от которого младший просто без ума). Он плотнее прижимается к горячему телу сзади и ощущает, как температура стремительно повышается, стоит ему почувствовать пульсирующую головку возбужденного члена на своем бедре. – Д-да. Да, хен. Чимину этого достаточно, чтобы он понял, в каком состоянии его парень сейчас. Он в таком же. Старший пальцами с нажимом проходится по пульсирующей дырочке, получая от Чона уже грудной протяжный стон, и мягко поглаживает влажный комочек мышц, желая как можно скорее растрахать его. Но он не будет торопиться, зная, как Чону все еще трудно осознать всю ситуацию, поэтому покрывает нежными поцелуями его лопатки и плечи, шепча, какой же он очаровательный. – Нагнись немного, малыш. У Чонгука в голове одна каша, но он готов сделать все, что старший потребует. Он послушно нагибается, прижимаясь лбом к запотевшему стеклу вновь, и неуверенно раздвигает ноги, открывая Чимину ахуеннейший вид. Старший сначала с особенной лаской целует чонову макушку, затем уже украшенную его же засосами шею, линию позвоночника, верхнюю часть спины, которая мелко подрагивает от таких трепетных касаний пухлых и горячих губ. Наконец большим пальцем вновь касается такой невероятно девственной и нетронутой дырочки, которая остро реагирует на все прикосновения, сжимаясь. Из собственного члена начинает сочиться вязкая смазка, которая пачкает чоново бедро, но тот (к удивлению старшего) слегка трется им о налитую кровью головку, рвано вздыхая и двигаясь ближе к Чимину. Очень сложно устоять. Но ещё рано. Чимин аккуратно проталкивает один палец внутрь, где будет слишком узко даже для двух, но не останавливается, очень медленно входя и вторым. Младший весь сгибается и тихо мычит, потому что слишком непривычно от этой заполненности. Но он старается быстро привыкнуть и, наоборот, двигает бедрами навстречу чиминовым пальцам, насаживаясь. Тот одобрительно целует парня в лопатку, и плавно раздвигает пальцы в виде ножниц внутри, стараясь не застонать от этой тугости. Чувствительные стеночки Чона настолько плотно обволакивают его пальцы, что он не знает, как парень будет принимать его член в себя. Чонгук постепенно привыкает. Становится хорошо. Даже очень хорошо. Пальцы хена творят невероятные вещи. Они так аккуратно и в то же время жадно заполняют его, что он становится более открытым, и уже увереннее насаживается, скуля так тихо и разбито, от чего стекло перед ним потеет еще больше. Его член быстро набухает, наливаясь кровью, и упирается в стенку головкой, заставляя Чонгука ещё больше дрожать от возбуждения. – Малыш, почему ты стесняешься этого? Чимин зажимает свободной рукой чужую ягодицу и активнее скребет по скользким стенкам пальцами, уже думая добавить третий. –Ты не должен стесняться меня. И, самое главное, тебе не стоит стесняться своих желаний, понимаешь? Чону трудно говорить. Пелена возбуждения уже так сильно застилает ему глаза, что он роняет непривычно громкие стоны, как только Чимин попадает пальцем по простате. Это чувство так ново для него, что он совсем млеет, распластавшись по стенке кабинки. – Я-я стараюсь... хен... – Ты такой чудесный, такой горячий и узкий внутри. Бесподобный. Старший обхватывает свой возбужденный ствол и слегка зажимает его у основания, сгорая от нетерпения. Он быстро ускоряет темп и уже тремя пытается как можно лучше растянуть Чона, который приподнимает бедра повыше, чтобы парню было удобней. Он готов потерять сознание от одних только пальцев и не представляет, что будет, когда внутри окажется крепкий член Чимина. Он сладко постанывает, уже откровенно дразня парня, и задницей трется о мокрый ствол, облизывая свои полуоткрытые в немом стоне губы. – Чон-и... нельзя так со мной. Он медленно вынимает пальцы из парня с характерным звуком и тянет того обратно на себя, обнимая поперек живота. Проезжается набухшей головкой по жадно сжимающейся дырочке и слышит очередной сладкий стон младшего, от которого голова идет кругом. Раздразнивает Чона окончательно, соприкасаясь истекающей уретрой с таким же истекающим комочком мышц, но не входит, растягивая момент в свое удовольствие. Чонгук перед ним такой разбитый. Он разбито смотрит, разбито стонет, разбито трется о его член. Его тело настолько мягкое, горячее и податливое, что, кажется, с ним можно сделать все, что угодно. – Скажи, чего ты хочешь, малыш. Ресницы дрожат. Лопатки дрожат. Все тело дрожит. И Чон совсем низко произносит: – Ты же знаешь, чего я хочу. Член идеально помещается между двух половинок, и Чимин не может отвести взгляда от этой картины. – Я хочу, чтобы ты сказал это вслух. Чонгук на грани. Он сейчас рухнет на пол, но это даже не член внутри. Это простое желание, которое сейчас преобладает над всем остальным. И Чон сдается. – Трахни меня. Прошу... Трахни, хен. У Чимина глаза темнеют, и кровь с новой силой приливает к члену от долгожданных слов. – Идеально. Он крепко удерживает чоновы бедра, двигая ближе к себе, и медленно толкается, входя одной головкой. Младший тут же мычит и зажмуривается, пытаясь слезть с члена. Немного больно. Узкие стенки так сильно давят на плоть, что Чимину становится сложно дышать. Но он тут же судорожно целует плечи младшего, прося потерпеть. – Он большой, – Чонгук еле проговаривает, заводя свою руку назад и царапая чужое бедро. – Ты только сейчас это заметил? Чимин усмехается, не толкаясь больше, чтобы парень, как следует, прочувствовал его размер внутри и хотя бы немного расслабился. – Нет. Просто я не обращал на это внимания, когда трахал тебя. – Отныне тебе придется обращать на это особое внимание. – Чимин... – Я не двигаюсь, малыш. Сделай глубокий вздох и так же глубоко выдохни несколько раз. Я не протолкну член дальше, если ты будешь таким зажатым. Чонгук правда старается. Лицо все горит нестерпимо, а член дергается при малейшем касании старшего. Хен вошел лишь одной пятой частью всей длины, но Чону уже кажется, что он заполнен до предела. Его член такой твердый и напряженный, он так сильно пульсирует и передает свои импульсы таким же не менее напряженным стенкам, что голова начинает кружиться от этого безумия. Бедное стекло кабинки еще больше запотевает от рваных вздохов младшего, в то время как он медленно толкается назад, продвигая член старшего глубже. Надрывает свои голосовые связки, а Чимин его руки заворачивает за спину, беря одной своей в замок. Мягко тянет младшего на себя и аккуратно толкается почти на всю длину, закатывая глаза от невероятных ощущений. – Б-боже, ты такой узкий. Внутри Чона все дрожит. Он сам почти сгибается пополам, только руки чужие не дают окончательно упасть. Голос старшего возбуждает до чертиков. Впрочем, так было всегда? Пожалуй. Чон особенно любит слышать "малыш", это его любимое обращение. – Скажи, что я твой. – Ты мой. – Малыш? – Малыш. Он слабо улыбается, отрываясь руками от стенки, и делает медленное движение бедрами назад, вбирая член в себя до конца. Кусает губы до крови: все ещё неуютно. Младший только собирается насадиться еще больше, но Чимин коротко чмокает его в затылок и неторопливо выходит с тянущейся ниточкой смазки, оставляя головку у покрасневшего входа. – Почему ты вышел? – Чонгу разочарованно губы дует, поворачивая голову к парню. – Тебе больно. – Не больно, – тяжелый вздох. Чимин знает, насколько упрямым бывает младший. – Не ври. – Ох, но я... – Что ты? Чимин вновь прикасается большим пальцем к истекающей дырочке и начинает с силой ее массировать, слегка надавливая. Теперь это его фетиш. – С-сука, хочу... – Что хочешь? – старший измывается, мягко поглаживая нежную дырочку, и губами влажными касается чонова ушка, прикусывая мочку у самого конца. Чонгук не в состоянии терпеть такие мучительные пытки. – Тебя блять хочу. Внутри. П-пожалуйста, хен. Вдох. Выдох. Чимину тоже сложно сдерживаться. Он быстро разворачивает Чонгука к себе и с излюбленным напором впивается в его сладкие губы своими, растирая пальцами еще остающиеся капли теплой смазки по всей чужой промежности. Младший судорожно хватается за плечи старшего, и каждый его слабый стон вибрацией отражается в их мокром поцелуе. Чимин властно языком давит на чужой, подавляя чужую волю, и не теряет времени зря, толкаясь двумя пальцами в разнеженное нутро. У Чонгука колени подгибаются и он не в состоянии ждать больше, поэтому хрипло шепчет своему ненасытному парню в губы: – Хочу, чтобы ты разрушил меня до конца. Чимин пальцами давит на чужую шею, расцарапывает любимую кожу и с силой прижимает растопленное тело к стенке, впиваясь глазами в чоновы, такие же поплывшие от желания и похоти. – Ты меня уже разрушил. Чон не отводит взгляда, растягивая губы в хитрой улыбке, и горячей ладонью накрывает чужой пах, пальцем зажимая влажную от смазки уретру. – Значит, разрушу ещё раз. С губ старшего срывается приглушенный стон, но он вовремя приходит в себя и стальной хваткой сжимает чужое запястье, ограничивая парню доступ к своему горящему от возбуждения пиздецу. – Сегодня только я разрушаю, малыш. Чимин не отпускает руку парня и выходит из кабинки, заставляя Чона оторваться от стенки и следовать за ним. Ноги не слушаются, поэтому старший помогает ему подойти к раковине, над которой во всей красе располагается огромное зеркало. В принципе, его тоже не удалось уберечь от запотевания. – Зачем... Младший не успевает договорить, как парень снова разворачивает его спиной к себе и нагибает над краном, вынуждая Чона дрожащими от волнения руками схватиться за края раковины. Чимин всем своим корпусом прижимается к спине младшего и ладонью обхватывает его подбородок, поднимая голову так, чтобы он отчетливо видел свое отражение. – Хочу трахнуть тебя здесь. Табун мурашек совершает целый марафон по спине, и Чон тихо сглатывает, сталкиваясь с совсем безумными глазами в зеркале. Чимин одну руку удобно помещает на чоновой ягодице, сжимая ее до краснеющих отметин, а другой тянется к тумбочке под раковиной, пытаясь найти такую необходимую сейчас вещь. – Стой, подожди. Младший опережает Чимина, замечая знакомый бутылек на полке, и весь загорается от желания, которое так долго бурлило в нем. Он передает парню свой недавно купленный подарок, прикусывая нижнюю губу. – Давай лучше это, я давно хотел. Чимин удивленно вскидывает брови, поражаясь тому, какой же все-таки ахуенный вкус у младшего. Эта смазка со вкусом миндального молока – буквально новинка, и старший про себя задается вопросом, где же парень приобрел такое дорогое и редкое удовольствие. – Я о чем-то не знаю? – Ты же вроде видел, что я делал здесь. – Ты что, растягивал себя, используя именно это? – Я пытался. – Ах, точно. Чимин достаточно выдавливает на свою руку такой приятно пахнущей вязкой жидкости, смазывая пальцы, и подносит их к все ещё пульсирующему комочку мышц младшего, поглаживая его и раздразнивая. Чон облегченно вздыхает, ощущая любимые пальцы у входа, и сам поддается назад, прося большего. Чимин отказывать не собирается, поэтому двумя пальцами осторожно входит, удерживая младшего за плечо. Мягко скребет по стенкам и плавно раздвигает пальцы у самой простаты, выдавливая из парня разбитый полустон. Тот слегка дергается, ощущая легкий дискомфорт внутри, но быстро расслабляется, давая старшему понять, что почти готов. Даже к чужим манипуляциям. – Моя умничка. Короткий поцелуй на плече и Чимин неохотно вынимает пальцы, еще немного смазывая их нагретой смазкой. Касается к своей изнывающей плоти и мягко проводит по всей длине пару раз, прикусывая язык от дрожи внизу живота. Так предвкушающе. – Посмотри на себя, очаровашка. Чонгук поднимает взгляд и встречается с потеплевшим чужим в зеркале, облизывая пересохшие губы. – Прекрати смущать меня. Чимин с губ своих роняет тихий смешок и приставляет головку ко входу, ладони располагая на чоновых бедрах. Аккуратно толкается, стараясь не причинить парню лишней боли, но под конец резко заполняет младшего до основания, бормоча на чувствительное ушко Чонгука, как же ему теперь хорошо и приятно. Горячее нутро Чона не дает отстраниться ни на один миллиметр, втягивает в себя, в свой собственный рай, его стеночки такие узкие и манящие, что старший не сдерживается, увешивая парню несильный шлепок по ягодице. А Чонгук выгибается и тихо скулит, даже локтями случайно ударяется о края раковины, шипя от удара. Но эту боль тут же перекрывает до чертиков приятный жар внизу живота, которого стягивает резкая судорога. Член Чимина так идеально скользит внутри и давит пускай на еще не достаточно растянутые стеночки, но младшему хорошо. Так хорошо, что он имя своего парня выскуливает несколько раз, чего раньше никогда не делал. Чимин с довольной ухмылкой нависает и делает резкий толчок, точно попадая по простате. – Сука. Чонгук прикрывает глаза и уже не сдерживается, срываясь на довольно громкие стоны, эхом отдающиеся в ванной. – Нравится? Он соврет, если скажет "нет". Чертовски нравится. – Просто не останавливайся. Старший слишком влюблен в Чонгука. Он сильнее натягивает его на себя, ритмичными рывками начиная заполнять разомлевшее тело. Иногда снижает темп до максимально медленного, раздразнивая и так нетерпеливого Чонгука. Делает круговые движения бедрами, одаривая парня новыми зудящими на коже ягодиц шлепками. Крепко держит его за тазовые косточки и давит членом на горячие стенки, которые жаром приятно обжигают кожу. Быть в Чонгуке так ахуенно. Почему они не пробовали этого раньше? Парень вновь и вновь выгибается, ведь чиминов член так приятно разрывает все внутри. Он мелко дрожит в чужих руках и просто плавится, лаская слух старшего мелодичными стонами. Настоящая симфония для ушей. Младший слишком влюблен в Чимина. Он старается выстанывать его имя как можно четче, но сил остается мало, поэтому он просто наблюдает за ним в запотевшее зеркало, подмечая про себя меняющиеся эмоции на чужом лице. Чоновы щеки постоянно пылают, а пульс уже точно под двести, но он толкается бедрами навстречу Чимину, насаживаясь до самого конца. – Твой член такой ахуенный. Старший поднимает взгляд и расплывается в улыбке, одаривая парня очередным резким толчком и звездочками перед глазами. – Ты творишь со мной нереальные вещи, малыш. Знаешь об этом? Чонгук слабо кивает и ладонью обхватывает свой пульсирующий член, ощущая свой пик совсем близко. Пару раз проходится по нему, рвано вздыхая, и этого оказывается достаточно, чтобы кончить с громким стоном прямо в ладонь. Ошеломительный оргазм долго не отступает, заставляя быть в эйфории несколько секунд. Он чувствует себя так разбито. Чимин только слабо улыбается, смотря на изможденного младшего, и продолжает размеренно его растрахивать, постоянно играя то с быстрым, то с медленным темпом, чтобы подарить ни с чем несравнимое чувство заполненности. Он ощущает разрядку совсем близко, поэтому только ускоряется, всем весом вдавливая Чона в раковину. – Ещё один рывок, Чон-и. Он уже хочет замедлиться и плавно выйти, как Чонгук с силой зажимает его член в себе, удерживая того на месте. – Продолжай так. Я хочу. Чимин впивается взглядом в чужой возбужденный в отражении и до боли кусает нижнюю, потому что невозможно. С таким Чонгуком вообще возможно сдерживаться? Через пару секунд он обильно кончает в своего парня с довольным стоном в чужую мокрую шею и делает еще пару толчков, желая оставить внутри как можно больше своего семени. – Б-блять. Чимин ртом хватает душный воздух, ведь кислорода катастрофически не хватает, и устало выходит из разгоряченного тела. Перехватывает еле стоящего Чонгука до падения и разворачивает к себе, покрывая мягкими поцелуями все его до одури милое и очаровательно красное лицо. – Чонгук-и, чонгук-и… Он нежно окольцевывает руками его талию и оставляет невесомый поцелуй на чоновых губах. Тот не может выдавить и слова из себя. Младший просто улыбается парню максимально устало, слабо обнимает за шею и думает только об одном. Он так сильно влюблен в Чимина.

***

Прохладный ветер треплет влажные волосы и вызывает целую толпу мурашек по полуголому телу, но Чонгуку как-то плевать. Он пытается быстрее остыть, облокачиваясь о перила балкона, и совсем не замечает пришедшего Чимина, который со всей присущей ему нежностью обнимает со спины. – Блять, избавься от привычки появляться так неожиданно. Старший тихо смеется и встает с Чоном рядом, прижимаясь. – Сильно устал? Младший хмурится, переводя взгляд на парня. – Ты буквально вытрахал из меня все, что можно? – Ну, я уверен, что пока что не все, – губы Чимина трогает хитрая улыбка, и он руку заводит за чужую талию, прижимая к себе близко-близко. А Чон глаза закатывает, прокручивая у себя в голове лишь одно «дурак». – А ну отстань. – Ну малыш, давай новый заход. – На этот раз я тебя буду трахать. «Ах, Чон Чонгук...» – Ну это мы ещё посмотрим.