Бегущие домой

— Ну! — требовательно сказал Клод Натаниэль, влетев в комнату и сев на кровать, прямо на стопку вещей, которую Льюис собирался убрать в шкаф. Льюис неплохо научился предугадывать по выражению лица Клода Натаниэля тему грядущего разговора. Конкретно сейчас, похоже, его разрывало на тысячу маленьких Клодов Натаниэлей от любопытства. Настолько сильного, что обида за несбывшуюся совместную поездку в Милуоки временно отошла на задний план. Льюис нутром чувствовал, каких подробностей требует Клод Натаниэль, но малодушно попытался отсрочить неминуемое. — Что? — уточнил он с самым невинным выражением лица, на которое был способен после двух часов мысленного повтора своего первого поцелуя. — А! — вскрикнул Клод Натаниэль громко, заставив Таннера, закопавшегося за дверью туалета, с грохотом уронить средства для душа и в панике выскочить обратно в комнату. Клод Натаниэль обвинительно произнес, не сводя с Льюиса глаз: — Лжец! Даже не пытайся делать вид, что не изучал, где у Сэлмана гланды! Льюис мучительно покраснел и покосился на Таннера. Тот посмотрел в ответ не мигая, после непродолжительной паузы заявил: — Пойду проверю, как там Конни, — и выскочил в коридор. — Совсем необязательно орать об этом на весь корпус! — прошипел Льюис и хотел уже наброситься на Клода Натаниэля, чтобы пребольно ущипнуть за бок, но тот ловко извернулся, схватил Льюиса за протянутые руки и опрокинул на кровать рядом с собой. — Я жду деталей, — как ни в чем не бывало заявил Клод Натаниэль и угрожающе навис над ним, продолжая держать за запястья. — С языком или без? Невинно или страстно? Вы обжимались? Удобно сосаться с шестнадцатью сантиметрами разницы в росте — он предложил тебе встать на табуретку? Тебе понравилось? Как это произошло? — Отстань! — Льюис забрыкался, вырвавшись из хватки, и, задыхаясь от смеха пополам со смущением, отполз к изголовью. Бросил в Клода Натаниэля подушкой и возмутился: — Не было никакой табуретки! Как тебе такое только в голову приходит? — Мне сложно визуализировать процесс, — пожаловался Клод Натаниэль, обняв подушку. — Ладно, забудь. Какие впечатления? Клод Натаниэль уставился на Льюиса пытливо, словно копил информацию для диссертации по первым поцелуям. Может, Льюис придержал бы подробности, но эмоциям было тесно внутри него одного, голова шла кругом, кожу покрывали мурашки, стоило вспомнить губы Ноя на своих губах. И он все-таки постарался выразить пережитое словами. — Как будто от меня годами скрывали, что такое вообще… можно чувствовать. Жарко, страшно, приятно… по-новому… — Льюис еле слышно сознался, подтянув колени к груди: — и постоянно… хочется еще… Клод Натаниэль расплылся в довольной улыбке, крепче прижав подушку к груди. — Черт, крошка Лью, волнительно! Ставлю сотню баксов — поцелуй был с языком! — Клод Натаниэль мерзко хихикнул. — Сэлман сорвался с цепи. Он тебя лапал? — Потише! Да, с языком, да… потрогал, только не ори, — попросил Льюис, боязливо обернувшись на дверь. Таннер забыл закрыть за собой, в любой момент кто-то мог пройти мимо по выделенному «Охотникам» коридору жилого корпуса и услышать пикантные подробности. Льюис уточнил с подозрением: — Как ты вообще… понял? — Скажем, губы у тебя были, как будто ты предавался греху с пылесосом в отделе хозтоваров, — отчитался Клод Натаниэль немедленно. — Правда? — ужаснулся Льюис, прикрыв рот ладонью. — Успокойся, давно прошло, — сжалился Клод Натаниэль и сказал уже серьезнее: — Я рад за тебя. Только постарайся не слишком терять голову, окей? Если Баллок что-то заметит, тренерство Ноя может оказаться под вопросом. Льюис промолчал, неприятно пораженный его словами. Клод Натаниэль прикусил губу. — Ты не думал об этом, да? — протянул он виновато и закрыл лицо подушкой, пробубнив: — Вот черт! Зачем я это сказал?.. — Ты правильно все сказал, — возразил Льюис, покачав головой. Он действительно не успел задуматься, как возросшая близость их с Ноем отношений может выглядеть в глазах той же Баллок. Или Тома. Как они справятся с Ноем теперь, когда каждое прикосновение и каждый взгляд — все будет напоминать о поцелуе и требовать продолжения? Раньше они держали себя в руках. Но и Льюиса не отвлекало желание остаться с Ноем наедине и потратить это время далеко не на бейсбол. — Я мог бы сказать позже, — вздохнул Клод Натаниэль, отняв подушку от лица. — Вы… только начали вести себя не как друзья! — И нам правда не помешает действовать осторожнее, — утешил его Льюис, хотя все внутри яростно бунтовало против осторожности, которая ведет к уменьшению количества поцелуев. — Ною нужна эта должность. И мне нужно тоже, чтобы он на ней оставался. Будем… держать себя в руках. — Ладно, — согласился Клод Натаниэль, но ощущение складывалось, что он по-прежнему хотел забрать слова обратно. — Ладно, окей. Будете держать себя в… Он перевел взгляд выше и запнулся. Льюис обернулся и увидел Ноя, остановившегося на пороге. Судя по всему, он только подошел и не успел ничего услышать. В противном случае Льюис провалился бы под кровать от стыда. — Пожалуй, мне пора. — Клод Натаниэль бросил подушку и встал. — Проверю, как там Таннер и Конни. Он ухмыльнулся и проплыл мимо Ноя, к ужасу Льюиса, не забыв многозначительно ему подмигнуть. — Что это было?.. — спросил Ной, закрыв за Клодом Натаниэлем дверь. — Без понятия, — ответил Льюис и, нечаянно посмотрев на губы Ноя, забыл, что собирался добавить. Он мигом сорвался с кровати навстречу, а Ной поймал его, наклонился и поцеловал в шею. Но не успел Льюис возмутиться и, обезумев до смелости, потребовать уделить внимание губам, как Ной поднял его рывком за бедра, развернулся и прижал спиной к двери. Второй поцелуй оказался еще слаще и сильнее первого. Льюис обхватил Ноя ногами за талию и, вцепившись в его плечи, с удовольствием потерял контроль. В этот раз он первым решился провести языком по губам Ноя, коснуться его языка на несдержанном горячем выдохе — и почувствовать вновь, как мурашки бегут даже по коже головы, дыхание сбивается, а пульс заходится, как ненормальный, только потому, что Ной отозвался на инициативу сдавленным полустоном и крепче вжал его в дверь всем телом. На несколько блаженных мгновений оба позволили себе не думать о поскрипывании дверных петель и звоне разболтанной ручки, которую Льюис то и дело задевал бедром. — Полегче, — хрипло попросил Ной, с неохотой прервавшись, когда Льюис уже вовсю гладил его по спине и растрепавшимся волосам, — я не железный… Льюис чувствовал и сам, что еще несколько секунд в беспощадном режиме, и с ним может случиться то, с чем он готов был мириться пока только по утрам. Явно не накануне битвы с «Драконами» на их поле. А потому виновато улыбнулся и позволил Ною мягко опустить его обратно на ноги. — Черт. — Ной криво усмехнулся, туже затянув растрепавшийся рыжий хвост. Поддел подбородок Льюиса пальцами и внимательно рассмотрел лицо. — По твоим губам, похоже, всегда будет понятно, что ты только что целовался. — Вот же… — Льюис попытался прикрыть рот ладонью, но Ной перехватил его запястье и резко впечатал в дверь. — Не смей. Выглядишь охуенно, — сказал он сдавленно, наклонился и коротко, почти невесомо поцеловал Льюиса в саднящие губы. Сердце Льюиса забилось чаще. Он готов был кричать от переполнявших его эмоций. Заколотить гребаную дверь в коридор и притвориться для остального мира, что их не существует. Он видел в потемневших голубых глазах, что Ной думает примерно в том же направлении. Но в голове отчетливо звучали слова Кей Ната. Нельзя было терять голову и сбиваться с курса сейчас, когда на кону стояла очередная победа. — А я уже думал, ты никогда меня не поцелуешь, — сказал Льюис, лишь бы что-то сказать и не наброситься на Ноя с новой силой. — Вздор, — отозвался Ной, поморщившись. Льюис рассмеялся, и Ной, разжав пальцы и отпустив его запястье, неуверенно улыбнулся. — Что тебя так насмешило? — Просто подумал, что только ты, — проговорил Льюис, подавшись ближе и ткнувшись лбом в его плечо, — можешь сказать нечто вроде «вздор», и это не звучит странно. — О, иди к черту, — проворчал Ной, обняв Льюиса. Они недолго постояли молча, приводя дыхание в норму. Потом Ной признался, зарывшись носом в его волосы: — Люблю слушать, как ты смеешься. — Прекрати… — выдавил Льюис, сжав в пальцах отвороты его куртки. — Прекратить что? — судя по смешку, Ной прекрасно знал ответ на свой вопрос. — Делать все, чтобы я поцеловал тебя опять! — возмущенно сказал Льюис, вскинув голову, чтобы заглянуть в голубые глаза, в глубине которых мерцал огонек веселья. — Я не посмею, — проговорил Ной, даже не постаравшись над серьезной миной. Одновременно с тем, как потянулся нажать на дверную ручку, он наклонился и подарил Льюису еще один безбожно невинный поцелуй. Льюис досадливо вздохнул, прекрасно понимая, что с открытой дверью они не продолжат. — Мне пора. Разбирать вещи. — Ной кивнул на кровать, где по вине Клода Натаниэля царил полный бардак. — Тебе, кстати, тоже. Ной вышел в коридор. Льюис обернулся и спросил рассеянно, все еще чувствуя тепло его губ на своих: — А зачем ты приходил? — Проверить, как ты тут. — Ной пожал плечами, еле сдерживая улыбку. — Мало ли… — Можешь потом проверить еще раз, — выпалил Льюис прежде, чем успел задуматься. — А то мало ли. Льюис захлопнул дверь и прижался к ней горящим лбом. Из коридора послышался смех Ноя, и лишь спустя мгновение — звук его удаляющихся шагов.

***

Ной пребывал в отличном расположении духа. Вчера он готов был линчевать себя за то, что дал Льюису неоправданно много намеков. За то, что полез к нему, не зная, нужна ли Льюису близость сейчас, когда пепелище прошлого еще не остыло в его памяти. Но уже сегодня, поддавшись вместе с ним общему порыву, ободренный его открытой, искренней реакцией у стеллажей, Ной не искал ответов, которые плавали на поверхности — Льюис ждал этого. Он этого хотел. Его поцелуи говорили громче слов, что Льюису не терпится перевернуть страницу и создать новые воспоминания, не отдающие ни горечью, ни страхом. Кто бы мог подумать, что однажды Ной места себе находить не будет от желания целовать его губы, грезить моментом, когда он посмотрит в ответ сразу после — и в больших серо-голубых глазах появится столько удивления, чистого восторга, почти что страха от осознания, что он может чувствовать столькое одновременно? Ни с кем другим Ноя так не интересовали поцелуи, более того — он избегал их за ненадобностью. Поцелуи несли в себе слишком много чувственности, которую Ной раньше ни к кому не питал. Целовать кого-то означало обманывать и себя, и партнера. Глупо было притворяться, что соприкосновение губ почему-то нужнее секса — и Ной старался избегать поцелуев вовсе. С Льюисом все было иначе. И Ной то и дело все утро мысленно отчитывал Джейн, называя ее плутовкой, не подарившей на страницах своих романов ни одного подтверждения тому, что Ной не сошел с ума. А может, как думал Ной в приступах злорадства, не свойственного ему по отношению к Остин, позволь ей мораль времени, даже она не нашла бы слов, чтобы описать и десятую долю того, что Ной испытал там, в маркете, прижав Льюиса к стеллажу с чистящими средствами? Нет, только она бы, пожалуй, и смогла. В распоряжении Ноя были сотни других книг из других эпох, но открыв первую же в библиотеке телефона из банального любопытства, Ной тут же с раздражением закрыл сцену с поцелуем главных героев. Все казалось пошлым, плоским, скучным — не попадающим в нужные ноты. Ной просто решил, что сходит с ума. И ему определенно это нравилось, несмотря на то, что потеря разума была последним, чего стоило допускать накануне матча. — «Драконы» приглашают вас на совместный ланч на открытом воздухе, — сказал Том, собрав «Охотников» после часа свободного времени в пустом холле корпуса. Услышав слово «ланч», Родерик издал странный булькающий звук и, сдавленно попросив прощения, пронесся мимо по направлению к туалетам. Том проводил его хмурым взглядом. — Так его все-таки не укачало? — услышал Ной шепот Конни позади. — Вчера перебрал с тамале, которые заездом передал ему заботливый дядюшка из Техаса, — шепотом ответил Таннер. — Эммет говорил ему, что не стоит жрать то, что пережило шестичасовой перелет с пересадкой в Чикаго, но кто же… Окончание фразы Ной не расслышал, потому что Том хлопнул ладонью о ладонь и, выдавив подобие улыбки, которое больше напоминало просьбу пристрелить его из жалости, заметил деланно бодрым тоном: — Что же, всякое случается, да? — Том шутливо произнес: — Тони придется отдуваться за обоих, ха! Тони никак не отреагировал, продолжив молча пялиться на галстук-бабочку Тома, слабо гармонирующий с салатового цвета рубашкой. Ной не помнил, когда Родерику удавалось выйти на поле в качестве заменяющего шорт-стопа — Тони вообще, кажется, не пропускал игр в прошлом сезоне. Но Ною показалось странным другое. При том графике приема таблеток, который они установили для Тони, тот как раз должен был начать оживать, чтобы к вечеру вступить в самую активную фазу дня. Тони же выглядел ужасно заторможенным. — Я надеюсь, — продолжил Том, плавно перейдя на деловитый и строгий тон, — что вы покажете себя как достойные молодые джентльмены… Том метнул острый взгляд на Марка, который выбрал не самый удачный момент, чтобы тихо хрюкнуть и изобразить Льюису нечто, напоминающее древнего человека, с аппетитом поедающего мамонта. — Маккласки, Янг! Оба дернулись и перестали улыбаться. — С вас и начнем. Я ожидаю, что вы мило пообщаетесь с Чарльзом Уокером, Дэвидом Дэвидсоном и Броди Гамильтоном как минимум, чтобы показать, что схватка на поле не означает вражду вне его. Вам понятно? — спросил Том. Льюис и Марк кивнули. Ной усмехнулся, разглядев, как Льюис скрестил пальцы за спиной, за что немедленно получил по руке от Конни. Том с нажимом добавил: — Вас будут снимать приглашенные репортеры. Хотим сделать несколько фотографий для наших официальных аккаунтов в соцсетях. Льюис и Марк дружно скривились, как будто Том натолкал им полные рты лимонов. — Это обязательно? — спросил Льюис, с мольбой взглянув на Тома. — Не надо этих широко распахнутых глаз, Маккласки, — отрезал Том, вздернув подбородок. — Фото с Чарльзом Уокером должно быть у меня к концу ланча. Ты улыбаешься. Чарльз улыбается. Светит яркое солнце Алабамы, на улице плюс двадцать три! Все веселятся, радуются и ждут матча. Враги на поле — друзья вне его! С этими словами Том, чрезвычайно довольный собой, вызвал Конни на индивидуальное интервью для новостного портала и оставил всех наедине с установкой воспылать к «Драконам» необъятной любовью. — «Враги на поле — друзья вне его», — передразнил Финнеас, когда они вышли на просторный задний двор корпуса, где уже были установлены легкие фуршетные столики, ломящиеся от закусок и безалкогольных напитков. — Чтоб меня… Играла живая музыка, повара готовили мясо на открытом воздухе. Под тентами, спасающими от все еще знойного дневного солнца, располагались комфортные зоны отдыха с мягкими пуфами и настольными играми. Помимо самих «Драконов» по лужайке блуждали группками чирлидерши в оранжево-зеленой форме, то тут, то там мелькали репортеры с камерами и толкались в беспорядке обычные студенты Бирмингемского университета. Как Ной и думал, «Охотников» пригласили лишь для парочки удачных фото, а не из-за порыва общего человеколюбия. Предваряющая матч дневная вечеринка явно была организована для своих. Но стоило отдать «Драконам» должное по части пускания пыли в глаза — даже отец Конни не спонсировал столь вычурных представлений на публику. Финнеас схватил хот-дог с блюда прошедшего мимо официанта кейтеринга. Ной немедленно ударил его по локтю. — Эй! — возмутился Финнеас, переведя взгляд с хот-дога, упавшего на траву, обратно на Ноя. — Я собирался поесть! — Помнишь, что стало с Родериком после тамале? — вместо Ноя подоспел с предостережением Льюис, вдруг выскочив из-за ближайшего столика и протиснувшись между Ноем и Финнеасом. Льюис сунул в рот кусок куриной грудки, явно украденный из одного из салатов, вцепился в Финнеаса, не дав ему и шага в сторону сделать, и добавил: — Это еда для тех, кто не участвует в матче. — Льюис качнул головой на группу студенток, которые запивали хот-доги пойлом из прозрачных стаканчиков. Ной с недовольством заподозрил в напитках разбавленный соком алкоголь. — Перед матчем лучше поесть что-то нейтральное. — Теперь вы оба будете учить меня жизни? — проворчал Финнеас, сложив руки на груди, но, кажется, согласился. — Что ты делаешь? — уточнил Ной, заметив, что Льюис зеркалит каждое движение Финнеаса и старается не высовываться. — А на что похоже? — спросил Льюис, осторожно выглянув из-за плеча Финнеаса. — Прячусь от Чарльза Уокера… не хочу улыбаться для фото рядом с этим придурком. — И от Уэлша ты прячешься тоже? — Ной усмехнулся, заприметив светлую макушку в толпе гуляющих по двору. Клод Натаниэль носился от столика к столику, хватая за плечи каждого студента ниже ста восьмидесяти и заглядывая ему в лицо. — Они с Томом заодно! — вскинулся Льюис, отлипнув от Финнеаса, чтобы в праведном гневе обернуться на Ноя. Тот сглотнул, пытаясь отогнать настойчивое желание немедленно отволочь Льюиса, распаленного возмущением, за угол жилого корпуса, прижать к стене и… — Имидж команды, бла-бла-бла… — распинался Льюис, бурно жестикулируя. — По-моему, это полнейший бред. — Прости, но здесь я согласен с Томом, — скрепя сердце признал Ной. — Скучные имиджевые фото все перелистнут и тут же забудут, они так не разлетятся по сети, как фото, где ты, скажем, прописываешь Уокеру по зубам. Или где намеренно от него удираешь. Пойдут сплетни. А они нам не нужны — и в этом я соглашусь с Лиамом. — Но… — Льюис открыл и закрыл рот, не найдясь с контраргументами. — Вперед, Лью, — велел Ной, мягко подтолкнув его в сторону от Финнеаса. — Я серьезно. Тебе надо сделать эту гребаную фотку. Льюис ушел, разочарованно поведя плечами, в сторону просиявшего Клода Натаниэля. — Ты его только из-за фотки отправил подальше? — Финнеас ухмыльнулся. — Не понимаю, о чем ты, — процедил Ной сквозь зубы. — Тебе лучше встать ближе к столику, — намекнул Финнеас. — Блядь. Ной сделал шаг к высокому столику, облокотившись о него и сосредоточившись на подсчете кунжутных зерен на булке бургера. — Поаккуратнее, окей? — попросил Финнеас, встав рядом вполоборота, и принялся скучающе наблюдать за снующими туда-сюда официантами, нагруженными подносами. — Главное, чтобы ничего такого не заметил Том. — Знаю! — огрызнулся Ной и тут же, поймав его долгий взгляд, мягче произнес: — Прости. Знаю. Ты прав. Фиона научила меня контролировать гнев… — Финнеас скептически фыркнул. — В пределах допустимого. Пока что. Но вот с этим контролем у меня явные… проблемы. — Угу. — Финнеас подвинул ближе стакан с холодной водой, и Ной благодарно за него схватился. — Вуд, похоже, скоро лопнет от зависти, что с ним ты контролировал себя… явно лучше. Постоянно на тебя пялится. Может, мне его немного осадить? Финнеас еле заметно качнул подбородком куда-то влево. Ной даже оборачиваться не стал. Хватило попыток Найджела заговорить в автобусе, от которых, к счастью, удалось отделаться наушниками. — Не надо. — Ной поморщился. — Не хватало дать ему понять, что мы о нем думаем больше, чем надо. Пусть сам догадается, что пора сменить пластинку. Ной выпрямился и отхлебнул воды из стакана. И именно в этот момент его взгляд упал на Тони за три столика от них. Оглянувшись по сторонам, тот сунул руку в карман черной толстовки на молнии, вынул флакон и вытряхнул две таблетки, которые немедленно отправил в рот. «Твою мать, Энтони».