Бегущие домой

К восьми вечера на парковку кампуса въехал трансферный автобус, и Клод Натаниэль с воплем облегчения кинулся загружать в багажный отсек обе сумки и туго набитую косметичку. Льюис не мог определиться, что его смешило больше: количество вещей Клода Натаниэля на три дня поездки или лицо Финнеаса, которого Том записал в его соседи в пути и по комнате на базе «Бирмингемских Драконов». — Сэр, я требую переселения! — Финнеас битый час до отъезда не отставал от Тома, бегая за ним по коридорам корпуса. — Или вы хотите стать соучастником двойного убийства?.. — А что, вы с Уэлшем несовместимы по гороскопу? — Том остался непреклонен. Он снисходительно посмотрел на Финнеаса поверх очков и с нажимом заявил: — Я хочу, чтобы вы все были сосредоточены по ночам на скорейшем отходе ко сну, а не на разговорах и… чем вы там занимаетесь. Я не поменяю рассадку, даже не проси. Финнеас обреченно застонал. Льюис тоже перестал улыбаться, когда заглянул в список и обнаружил, что Том серьезно подошел к вопросу искоренения всего, «чем они там занимались». Самого Льюиса определили в соседи к Таннеру, а Ною достался Конни. — Нас ждет волшебная поездка, — пробормотал Ной, не скрывая саркастических нот, первым забравшись в автобус. Льюиса терзали противоречивые эмоции на этот счет. С одной стороны, Том мастерски отвадил большую часть команды от личных дел, не относящихся к бейсболу и предстоящему матчу. С другой — не оставил им с Ноем подходящей возможности откровенно обсудить произошедшее утром. Льюис не питал надежд на собственную решительность, но рассчитывал хотя бы намекнуть Ною, что не прочь продвинуть их отношения дальше невинных объятий. Очевидно, этого хотелось обоим, только Ной, и, быть может, не в последнюю очередь из-за мыслей о Грейсоне, не давал желаниям зеленого света. А теперь разговор откладывался на неопределенный срок. — Не вешай нос, лягушонок, — ободряюще произнес Таннер, пропустив Льюиса к окну. Посмотрел в конец автобуса, где устроились Ной и Конни, уткнувшись каждый в свою книгу, и пообещал с еле заметной улыбкой: — Что-нибудь придумаем. Льюис его оптимизма не разделял, тем более что всего через ряд от Ноя сидел Найджел Вуд с запасным аутфилдером, но не успел даже скептически хмыкнуть. По салону вдруг пулей промчался Финнеас, проигнорировав возглас Тома «Грейс, мы отъезжаем через минуту!», и выскочил через переднюю дверь. Раздался дружный веселый свист. Марк и ребята из запасного состава прилипли к окнам, беззастенчиво пялясь на происходящее на парковке. Льюис тоже встал посмотреть. Финнеас несколько секунд держал в крепких объятиях высокую блондинку («Фейт», — тотчас всплыло имя в памяти), а после, что было встречено Марком и остальными шквалом одобрительных выкриков, по-джентльменски заслонил ее собой от посторонних взглядов и поцеловал. — Грейс! — проорал Том взбешенно, высунувшись из передней двери, заставив Финнеаса наконец оторваться от губ смущенной Фейт. — Мы отъезжаем сию же секунду! Финнеас вернулся в салон красный как рак и, гордо вздернув подбородок, прошел мимо Марка и Эммета Прайса, одаривших его громкими аплодисментами. Льюис проглотил любопытство и задавил неуместную зависть, а вот от уха до уха улыбающийся Клод Натаниэль, рядом с которым Финнеас плюхнулся, немедленно начал пытать его вопросами. Финнеас кинул в ответ испепеляющий взгляд, быстро размотал и надел наушники. Впрочем, несмотря на показное недовольство, сиял он при этом, как надраенный до блеска кубок. — Ну все, все, хватит на сегодня шоу! — Том махал руками на Марка, пытавшегося сунуться к Финнеасу через проход. — Садитесь, мы отъезжаем! Перед тем как опуститься на место, Льюис поймал пристальный взгляд Ноя из противоположного конца автобуса. Подумал он о том же? Жалел ли тоже, что вчера Льюису недостало смелости попросить о поцелуе? — Маккласки! — терпение Тома явно подходило к концу. Льюис резко сел, игнорируя участившееся сердцебиение. Он попытался утешиться мыслью, что просто ждал особого момента. Но в голове упрямо билось: «Любой момент станет особенным. Где и как это ни произойдет». Баллок и Том на всякий случай пересчитали всех по головам и наконец сели сразу за водителем через проход от тренера запасного состава и командного медика. Водитель выключил свет в салоне, разговоры поутихли. Автобус наконец тронулся с места. Льюис долго смотрел в окно. Частная охрана Конни на двух машинах держалась немногим позади на хвосте, но Льюис, даже успокоенный их сопровождением, не мог уснуть. Дорога вильнула влево, территория кампуса, освещенная фонарями, сменилась полотном пригорода. Вспыхнули напоследок огни доков, провожая их в путь, на скорости пронеслись мимо городские улицы, и они взяли курс на границу с Иллинойсом, а следом и к Индиане, где должны были свернуть на шестьдесят пятое шоссе. Когда они проезжали Милуоки, телефон в кармане Льюиса завибрировал. «Удачной игры. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь», — прочитал он сообщение Лиама. — Твой брат? — тихо поинтересовался Таннер, зашевелившись рядом. — Угу. — Льюис стыдливо заблокировал телефон. Ему казалось, Таннер давно уснул. Тот вздохнул, вытянул длинные ноги, насколько позволял проем. — Люди Конни следят за ним, — напомнил Таннер после паузы. Рыжий свет то ложился на его бледное лицо, то сменялся тенью до следующего фонаря. — Не о чем волноваться. — Угу. — Льюис прокашлялся и произнес решительнее: — Знаю. Потому что уж точно не видел реальной угрозы в Лиаме. — Но ты должен быть осмотрительным, лягушонок, — протянул Таннер и прервался, проверив, спят ли Родерик и Тони в соседнем ряду. Наклонился ближе к Льюису и продолжил шепотом: — У Каллахана Винтера есть… связи. Если хочешь, узнаю у него, существует ли шанс… — Таннер склонился еще ниже, зашептав Льюису прямо в ухо, — скажем, укрепить статус твоих нынешних документов. Если захочешь. — Спасибо. — Льюис посмотрел на него со смесью удивления и благодарности. — Я… подумаю. Спасибо, Тан. В горле встал ком. Его одновременно пугала перспектива попасться на горячем где-нибудь в разгаре сезона и странным образом успокаивала мысль, что Таннер рассматривал вмешательство Каллахана. Глупо, быть может, но Льюис играл и жил игрой, а закулисье спорта его волновало до стыдного мало. Стоило задуматься над предложением Таннера. О будущем в масштабе не только одного лишь бейсбола. Таннер улыбнулся криво и, откинувшись на спинку кресла, посоветовал: — Надо поспать. Льюис согласился. На этот раз, едва подложив под голову свернутую куртку, он очень быстро провалился в глубокий сон. На границе Индианы и Кентукки Таннер поднял его и Тони, проспавших последние три остановки, и отвел в туалет на заправке. Льюис слабо соображал, где находится, разве что ночное безветрие здесь радовало комфортной прохладой после пронизывающего до костей ветра с Мичигана. Льюис справил нужду и, вцепившись в предложенную руку Таннера, поплелся обратно, не утруждаясь рассматриванием окрестностей. После короткого сна прошлой ночью он чувствовал себя не бодрее Тони, проглотившего колеса в дорогу, а ведь тот нашел силы идти самостоятельно. Пробравшись к нужному ряду и устроившись у окна, Льюис с удовольствием уронил голову Таннеру на плечо и выключился быстрее, чем тот успел предложить воды. В следующий раз его разбудило мягкое, но настойчивое тормошение. Льюис разлепил глаза. Тяжелая усталость наконец отступила под напором долгого сна. Автобус остановился на заправке. Неподалеку в предрассветном тусклом свете угадывались фасады придорожного маркета и дешевой закусочной. Рядом сидел уже не Таннер, а Ной, сосредоточенно всматриваясь в его лицо. Никого больше в салоне не было. — Мы в пригороде Нэшвилла, — сказал Ной, убрав от лица Льюиса непослушную прядь. — Десять часов в пути. «Мы в Теннесси», — пронеслась в голове на редкость ровная, лишенная паники мысль. Разгадав, к чему относилось напряжение в голосе Ноя, Льюис покачал головой. — До городка, где я жил, — произнес он хрипло, — отсюда без малого сто пятьдесят миль. Он далеко. Далеко в прошлом… и на карте тоже. — Льюис напомнил сардонически: — Я родился и вырос во Франкфорте, штат Кентукки, забыл? Спокойствие Льюиса передалось и Ною. Он коротко улыбнулся и расправил плечи под накинутой черно-синей спортивной курткой. Льюис пытался, но не мог вспомнить, когда не считал его красивым. Его длинные, скрученные в хвост рыжие волосы, в утреннем свете отливающие в медь, плотную россыпь веснушек на бледном лице. Огонек затаенного веселья, однажды вспыхнувший в глубине голубых глаз, когда они сидели вдвоем у бассейна в доме Каллахана Винтера. Нечто в Ное Сэлмане, с первого дня знакомства заставлявшее искать его в толпе. Льюис не мог вспомнить момента, когда сердце не замирало рядом с ним, не сбивалось с ритма и не утверждало, что этот человек особенный. — Родерик сожрал что-то не то, — бросил Ной небрежно, — так что задержимся здесь минимум минут на двадцать, пока он… — Ной издал короткий смешок. — Не надеюсь, что теперь это прозвучит романтично. Но все пошли в закусочную. Как насчет прошвырнуться, пока Том не видит? — Ты приглашаешь меня на свидание? — уточнил Льюис, не сдержав улыбки. Рядом с ним и сам по себе — он не боялся этого города, не боялся больше этого штата. Легкие не травил воздух, наполнивший салон через открытые двери. Льюису вдруг остро захотелось ребячески показать средний палец прошлому, проведенному на этой земле, с настоящего момента и впредь не властному над ним. — Рискнем? — предложил Ной, усмехнувшись, похоже, поймав на лету то же безумное настроение. — У стеллажа с чистящими средствами через… три минуты? — Пойдет. Ной двинулся в проход, Льюис, кинув куртку, — за ним следом. Сбежав по ступенькам автобуса напрямик в утреннюю прохладу, на контрасте с тяжелым холодом Висконсина напомнившую о лете, они бросились наперегонки к дверям круглосуточного маркета, давясь от смеха и подгоняя друг друга напротив окна закусочной, за которой мелькнула макушка Тома. Льюис первым рванул в распахнувшиеся автоматические двери и нырнул в крайний проход. Под недовольным взглядом мужчины за кассой схватил брошенную у холодильника тележку, разбежался и проехался на ней, оперевшись животом о ручку, вдоль полок с садовым инвентарем. Ной скрылся в соседнем ряду. Льюис слышал его шаги, щелчки пластиковых держателей для ценников, которые тот перебирал пальцами в такт стуку колес тележки о стыки кафельных плит. Льюис хватал с полок все, за что нечаянно цеплялся взгляд. В тележку отправились зеленая лейка, резиновые перчатки в горошек, уродливый садовый гном с отколотым колпаком и плоская подушка для уличного кресла. Журнал по ландшафтному дизайну, попавшийся по пути, накидал варианты размещения гнома-уродца в саду. Льюис представил со сдавленным смешком, как воображаемые соседи, проходя в его воображаемый сад, косятся на сомнительную гипсовую фигурку на самом видном месте, наверняка с содроганием задаваясь вопросом, что, черт побери, не так с его вкусом. Может, это семейная реликвия? Или последние модные веяния, прошедшие мимо них? Может, каждый уважающий себя садовод отныне обязан иметь парочку таких у себя на лужайке? Они столкнулись с Ноем нос к носу в отделе чистящих средств. Ной отвлекся от журнала по строительству и бросил Льюису в тележку деревянную ключницу в виде пучеглазого кита, три лопатки для барбекю по цене двух и фартук с размашистой надписью «Хозяин». — Мы же не собираемся все это покупать? — прыснул Льюис. Он не сомневался, что кассир следил за ними по камерам видеонаблюдения, гадая, сошли ли они с ума достаточно, чтобы приобрести странный набор в семь утра, или еще больше — чтобы украсть лейку и лопатки для барбекю. Такая невыносимая глупость. — Все? Нет. Но ты же не откажешь этому малышу? — спросил Ной с укоризной, достав из тележки гнома-уродца и внимательно рассмотрев агрессивное гипсовое лицо под сколотым колпаком. — Мне кажется, он хочет уехать с нами… — По-моему, он хочет человеческой крови, — рассмеялся Льюис. — Отличный выбор для садовой лужайки, а? — Ной вернул гнома обратно в тележку. Еле сдерживая серьезную мину, сделал шаг навстречу и тихо, с нотами веселья в голосе произнес Льюису на ухо: — Я куплю его для тебя. — Даже не смей! — выговорил Льюис, стиснув его запястье пальцами. Мышцы лица болели от широкой улыбки. Он вжимался лопатками в стеллаж с чистящими средствами для ковров. Ной стоял совсем близко, склонив голову к его плечу и сотрясаясь от беззвучного смеха. Если неловкость от незавершенного прошлым утром давила на Льюиса необходимостью сказать что-то правильное, подчеркнуто однозначное, еще несколько часов назад, то сейчас она растаяла без следа. Он знал, чего хотелось Ною, с удивительной ясностью. И этого было более чем достаточно. Льюис по-прежнему держал его за запястье, когда Ной повернул голову. Их взгляды пересеклись в тишине пустого ряда маркета, дыхание обоих замедлилось, будто сам воздух стал вязким и невыносимо горячим для вдоха полной грудью. Льюису не хотелось больше подходящего момента, особого случая или серьезных разговоров. — Лью, — позвал Ной тихо. Ему хотелось набитой бесполезным хламом тележки, уродливого садового гнома на память, невыносимой глупости, разделенной на двоих, и того, чему он не оставил шанса оборваться, когда рука Ноя оказалась у него на талии. Льюис рывком отлип от стеллажа и привстал на цыпочках, обвив шею Ноя руками, подхватив всем телом его крупную дрожь. Их губы столкнулись вскользь. Ной отстранился на один рваный, пораженный выдох, но в следующий момент, не сумев или не захотев притормозить, поцеловал Льюиса уже по-настоящему, напористо и глубоко, протолкнув язык между его расслабленных, покорно приоткрывшихся губ. Льюис представлял, что будет робок, но настойчивость, с которой он отвечал, казалось, не давала Ною перевести дух. Флаконы дребезжали на полках, когда Льюис рвался то обнять его теснее, то глотнуть воздуха, нехотя отстраняясь, — и тут же, поймав в темных голубых глазах голод и пытку паузы, попробовать его губы вновь. То цепляясь за плечи Ноя, то вплетая пальцы в его растрепавшиеся волосы, Льюис чувствовал, что безбожно задыхается от гонки украденного времени. И он не в состоянии был задуматься о том, насколько уступает Ною в мастерстве. Потому что ладони Ноя беззастенчиво гладили его по спине и талии, скользили по бедрам, как будто Ной стремился забрать с поцелуем все: волнение Льюиса, его нетерпение, ненужные посторонние мысли. Стремился напрочь выбить из его головы то, что не относилось к этому бешеному поцелую. То, что не говорило Льюису, насколько он желанен. Со стороны входа послышались голоса. Недовольный — кассира, и бормочущий оправдания — Финнеаса. Льюис знал: следует остановиться. Но все внутри обрывалось при мысли, что еще несколько секунд, и его лишат губ Ноя, его сильных рук, его сбивчивого, в полубреду, хриплого шепота: «Не могу. Я не могу остановиться, Лью…» А потому отвечал жадно, не позволяя Ною протрезветь от их общего помешательства, позволял тянуть себя за волосы и прижимать ближе за талию. До тех пор, пока в соседнем проходе не раздался звук шагов, и Финнеас не позвал виновато: — Ной?.. Там Том рвет и мечет. Мы уже отстаем от графика. Льюис почувствовал, с каким трудом Ной прервал поцелуй. Скольких усилий им обоим стоило отпустить друг друга из объятий и разойтись на расстояние в два шага, тяжело дыша. — Черт… — прошептал Ной, с ужасом посмотрев на его губы. Обернулся, поискав взглядом, и указал на дверь туалета: — Туда. Быстро. — Льюис вопросительно качнул головой, на что Ной выговорил жестко: — Ты не пойдешь в автобус в таком виде. Лью, живо! Льюис понял, о чем он, только добравшись кое-как на заплетающихся ногах до туалета. Из зеркала на него посмотрел широко распахнутыми глазами он сам: растрепанный, будто вырвался из рукопашной схватки, с измятой, задравшейся футболкой, расстегнувшейся пряжкой ремня и опухшими, ярко-алыми губами. Он все еще жил тем моментом. Был мысленно там, в зале маркета, прижатый к стеллажу. Чувствовал язык Ноя у себя во рту, его низкий горловой стон, задавленный в поцелуе. Видел его горящие голубые глаза, в которых не осталось ничего от выдержки, ничего от установки терпеть. Льюис выкрутил кран с холодной водой. Трижды ополоснул лицо, распустил хвост и перевязал резинкой заново, собрав выбившиеся каштановые пряди. Наклонившись к крану, подержал губы под ледяной струей. Поправил футболку и застегнул пряжку ремня. — Ну и где тебя носит? — напустился на него Том на выходе из маркета. К счастью, его так увлекал подсчет потраченных драгоценных минут на циферблате наручных часов, что он вовсе не обратил внимания на внешний вид Льюиса. — Съел что-то не то, — выдал Льюис первое, что пришло на ум. — Боже. — Том устало потер пальцами переносицу под очками и махнул свободной рукой, чтобы Льюис забирался в автобус. — Возьми у Родерика бумажный пакет. И будь добр… больше не убегай без предупреждения. — Ладно. Льюис зашел в салон и быстро юркнул к себе на место, ни на кого толком не глядя. Да и остальных здорово отвлекали попытки уговорить зеленого, дышащего в бумажный пакет Родерика, что ему не обязательно держать все в себе. Только Таннер, сидящий рядом, ухмылялся и поглядывал на Льюиса исподволь, пока тот поправлял без конца несуществующие складки на футболке. — Что? — не выдержал Льюис многозначительных взглядов. Хотелось одновременно рассмеяться и велеть Таннеру не лезть не в свое дело. — Ничего, — невинно отозвался Таннер и вдруг вытянул из-под полы куртки садового гнома со сколотым колпаком. — Тебе тут кое-что просили передать.