Бегущие домой

Ной проснулся от поцелуя, инициатором которого стал он сам. Похоже, тянуться спросонья к Льюису входило в привычку, только теперь Ною ни за что не пришло бы в голову вскакивать с кровати и сбегать. «Никогда не сомневайся в том, что это нужно не только тебе». Не открывая глаз, Ной почувствовал ленивый ответ на поцелуй, сонный выдох рот в рот и прикосновение натертых подушечек пальцев к щекам. Запах Льюиса и тепло его тела творили странные вещи. Убийственное спокойствие от близости и одновременно — нарастающее густое возбуждение, от которого предательски срывалось дыхание, выдавая Ноя с потрохами. — Время? — пробормотал Льюис хрипло. Ной с трудом открыл глаза, вглядевшись в его лицо в предрассветной темени. Растрепанный, помятый со сна, с этим взглядом в легком расфокусе, Льюис казался безбожно соблазнительным. Что-то по-особому праздное сквозило даже в том, как он медленно, почти бездумно водил босой ступней по щиколотке Ноя под одеялом, как чертил пальцем по его лбу, похоже, объединяя веснушки в созвездия. Ной с приятным изумлением наблюдал, насколько ослабло напряжение стыдливости и боязни осечки у обоих, стоило им кончить вместе. — Семь, — ответил Ной, нащупав на тумбочке телефон. — Тогда доброе утро, — сказал Льюис, вытолкнув телефон из его некрепко сомкнутых пальцев на валяющуюся у кровати сумку. Ной издал короткий смешок. Льюис оставил ладонь в его, переплел их пальцы, опрокинул Ноя на лопатки и осторожно, стараясь не сбить одеяло с плеч, перекинул колено через его бедра. Ной и до того не сомневался в его намерениях. Сейчас, когда крепкое намерение Льюиса тесно сотрудничало с намерением Ноя сквозь тонкую ткань белья, было бы чертовски глупо спрашивать, как он хочет использовать время до обещанного утреннего обхода Тома. Свободной рукой Льюис уперся в матрас слева от подушки, низко склонившись над Ноем. — А тебе понравилось быть верхом, — протянул Ной, с удовольствием вогнав Льюиса в краску. Интересно, краснел ли он ночью, когда ерзал на нем и стонал, срывая голос? Когда сам же затыкал себя ладонью Ноя и без слов требовал больше? Льюис посмотрел на Ноя с нескрываемым возмущением, явно не ожидав откровенных разговоров, отчего тому стало еще смешнее — и лишь сильнее захотелось дразнить. — Как только ты умудряешься? — усмехнулся Ной. — Что? — уточнил Льюис глухо. Рука, которой он упирался в матрас, дрожала. — Не стесняться делать, но стесняться говорить об этом вслух. — Глядя в широко распахнутые глаза Льюиса, в которых читалась паника сложного решения между приличием и жаждой идти на поводу влечения, Ной запустил свободную руку под одеяло и провел большим пальцем по теплому животу Льюиса над резинкой трусов. Дыхание Льюиса стало тяжелее, взгляд беспомощно заметался от губ Ноя к глазам. Ной тягуче произнес: — Ночью я сказал вам «да»… утром говорю вам «нет»… то, что видишь при свечах, днем меняет часто цвет… — Ты можешь… — сдавленно попросил Льюис, вперив в него умоляющий взгляд, — не читать мне стихов, когда… — Когда что? — невинно уточнил Ной, стягивая с него трусы. Кажется, именно это Льюис и имел в виду, но не сумел озвучить, потому что Ной вытянул руку из-под одеяла и на глазах у Льюиса облизал указательный и средний, а затем, играя на его терпении, поочередно и медленно провел языком по безымянному, мизинцу и большому. Даже если бы Льюису пришло в голову сейчас скромно заявить «Я не такой», жадный взгляд потемневших глаз закричал бы об обратном. Ной поставил его в известность: — Собираюсь сделать тебе приятно. Льюис закусил губу. Он явно разрывался между желанием попросить его заткнуться и потребовать исполнить угрозу. — Тебе повезло, — заметил Ной шепотом и, не расцепляя их пальцев, приподнялся на локте, чтобы поцеловать Льюиса в дрогнувший уголок губ, — что твое тело достаточно убедительно просит… Ной вновь запустил свободную ладонь под одеяло. Задрав футболку запястьем, обхватил Льюиса влажными пальцами и бегло огладил. Хотелось рассмотреть то, что трогал, но в набирающем яркость утреннем свете Льюис пока явно терял в смелости по сравнению с укромной темнотой ночи, а Ной боялся сбить его возбуждение хотя бы на градус настойчивым любопытством. Ною и без того открывалась прекрасная картина: тронутые румянцем щеки, блестящие серо-голубые глаза, приоткрытые губы. Льюис двинул бедрами, подсказывая безмолвно, что чем выше прикосновения, тем приятнее — и Ной, охотно растерев по упругой головке каплю выступившей смазки, поспешил заткнуть назревший в Льюисе стон поцелуем. — Тише, — сказал Ной сдавленно, с трудом вернув самообладание от прокатившейся по телу горячей волны. Ною казалось, он способен кончить, просто слушая, как Льюис кричит от удовольствия. Хотя немалую роль в предчувствии скорой разрядки играло и то, что Льюис объезжал его верхом, как заправский жокей, толкаясь в его неплотно сомкнутый кулак и беспрерывно качая бедрами. — Хватит, блядь, у меня крышу рвет от того, какой ты громкий… Льюис вздрогнул, будто очнувшись и начав подозревать, что слишком увлекся собственными ощущениями. Взгляд его чуть прояснился. — Вот черт. Прости… — пробормотал Льюис. Отпустив левую руку Ноя, которую по-прежнему вжимал в матрас, он неловко облизал верхние фаланги пальцев и сунул ладонь под одеяло. Воспользовавшись примером, Льюис робко просунул пальцы под резинку его трусов, но обхватил Ноя так бережно и нежно, что тому пришлось прерваться, голодно сглотнуть и подсказать: — Сильнее. — Так? — Льюис, смущенный, сбитый с толку тем, что не смог сделать верно с первого раза, послушно сомкнул пальцы плотнее. Он сдул упавшую на лоб прядь. Ной уловил на его лице знакомое упрямство — любой ценой стать лучшим в том, что делал. С такой же сосредоточенной увлеченностью Льюис недавно оттачивал кервы. Ноя веселило это наблюдение, и вместе с тем ему льстило, что Льюис рвался сделать ему хорошо с тем же усердием, что играл в бейсбол. «Блядство, — пронеслось в голове Ноя восхищенное. — Я научу тебя плохому». — Да. — Ной продолжил ласкать его, стараясь не сбиваться с темпа. Кажется, утром Льюису нравилось легче, не так выматывающе и напряженно, как ночью. В этом они разнились, но контраст и рассинхрон желаний неожиданно будоражили Ноя. Делать с ним одно и требовать для себя другого — задача сложная, но от того не менее желанная. — Да. Ты просто умница. Льюис вспыхнул от комплимента. Спрятал взгляд и тотчас поднял обратно к глазам Ноя. Следуя его подсказкам, Льюис не останавливался и прилежно, с той силой, которую Ной поощрял короткими жалящими поцелуями в подбородок, губы и щеки, настойчиво вел к разрядке и одновременно млел от дразнящих прикосновений Ноя. Ной чувствовал в поцелуях, за которыми Льюис тянулся, как тот отчаянно глушит громкость, как ему дерет горло от задушенных стонов. Сердце Ноя колотилось прямо в трахею. Он мог думать, обтираясь о сомкнутые пальцы Льюиса почти до боли, лишь о том, что сделает все, чтобы их первая полноценная близость произошла там, где Льюис сможет не сдерживать голос. Льюис содрогнулся всем телом, едва не выскользнув из его пальцев. Стиснув зубы и зажмурившись, он позволил Ною сжать себя крепче на пике, прежде чем, тяжело дыша через рот, излился ему на ладонь. В висках запульсировало. Кто угодно другой выглядел жалко, кончая, но только не Льюис. Эта смесь восторга, страшной растерянности и пьянящей свободы в широко распахнувшихся глазах, диковатая улыбка — чуть не довели Ноя до отключки. Ной отстранил руку Льюиса, обхватил его за талию и легко, будто очередным движением-подсказкой на парной разминке, когда Льюис подчинялся беспрекословно, поменял их местами. Распластанный на спине, с разметавшимися по подушке волосами, покрасневший и охрененно довольный произошедшим, Льюис выглядел еще сексуальнее. Ной сбросил одеяло на пол. Одной рукой задрав его футболку, другой обхватил собственный член, прижав к подрагивающему животу Льюиса. Низко склонившись над ним, Ной вовлек Льюиса в сытый глубокий поцелуй. Облизывая его припухшие от поцелуев губы, ловя каждый его выдох, Ной заканчивал быстро, ярко — до тотального помутнения в и без того тяжелой голове. Когда под пальцами стало мокро, а Льюис вздрогнул, почувствовав, как Ной испачкал ему живот, Ною наконец стало похрен на то, что кто-то услышит — и глушить его стон пришлось уже Льюису, притянув Ноя за плечи и стремительно поцеловав. Ной бы вечность лежал в его объятиях, приходя в себя. Где-то на краю сознания мелькали мысли о близости палева, но так тяжело было сползти с Льюиса и устроиться рядом на боку, не то что поднять одеяло — а уж тем более заставить себя куда-то идти. С полчаса, наверное, они провели, оглушенные, в медитативном молчании, изредка поворачиваясь друг к другу и обмениваясь ленивыми поцелуями. Раздался звонок. Ной опустил руку с кровати и подобрал телефон. — Это кто? — спросил Льюис потрясенно. — Мой ночной кошмар, — фыркнул Ной, уставившись на фотку Таннера, заснувшего лицом в учебнике по истории, появившуюся на экране под его именем. — Нет, кто на мелодии вызова?.. — уточнил Льюис, неуверенно улыбнувшись. — Это что, Тейлор Свифт?.. — Она классная, — отозвался Ной, пожав плечами, и все-таки принял звонок: — Да. — Меняемся, — сказал Таннер без предисловий. — Я слышу, как Том пиздит с Баллок на лестнице. Ему всего две комнаты до нас. — Сука. — Ной сбросил звонок и вскочил с кровати. Подтянул белье и пижамные штаны и перекинул одну из подушек обратно на кровать Таннера. Льюис, ничего не спрашивая, сел и суетливо поправил трусы. Вытерев испачканный живот футболкой, он вдруг застыл, посмотрев на голый торс Ноя, и выдавил: — Черт… это же твоя футбол… — Оставь себе, — сказал Ной, улыбнувшись. Он, в общем-то, и не собирался требовать ее обратно. — Успею проскочить. — Ладно, — неуверенно отозвался Льюис. — Встретимся на завтраке, — бросил Ной, глянув на окно. Дождь перестал идти еще ночью, а это значило, что матч они сыграют. Ной выскочил в коридор и быстро направился в сторону их с Конни комнаты. На полпути он пересекся с Таннером. Не замедлив шага, оба окинули друг друга на ходу придирчивыми взглядами — Таннер приподнял брови, не обнаружив на Ное футболки, а тот тихо хмыкнул, увидев под лямкой майки на плече Таннера красные борозды царапин. Ной ускорился в конце коридора, услышав неподалеку голос Тома, пожелавшего Тони и Дилану доброго утра. Заскочил в комнату и, проигнорировав пристальный взгляд Конни, который как ни в чем не бывало сидел в кресле полностью одетый, аккуратно причесанный и с книгой в руках, рухнул в свою кровать. Завернулся в одеяло и молча отвернулся к стене, стараясь не думать о том, хватило ли Конни и Таннеру совести не использовать ночью обе кровати. Спустя каких-то десять секунд раздался стук, и после вежливого от Конни: — Да, сэр, заходите, — Том открыл дверь и бодро произнес: — Доброе утро! Сэлман, подъем! Пора завтракать и на тренировку!

***

Ною чертовски сложно было собраться с мыслями после событий ночи и начала утра. Но, нос к носу столкнувшись с Тони на завтраке в просторной столовой корпуса, он моментально пришел в себя. Вновь вцепившееся в горло чувство вины заставило придержать Тони за локоть перед столом и тихо произнести: — Хиклинг, я вчера перегнул палку. — Ной добавил, вложив в голос все доверие, которое питал к Тони в вопросе лояльности команде: — Прости. — Порядок. — Тони дернул плечом. От Ноя не укрылось, что он выглядел свежее вчерашнего. Может, на бурное веселье и радость жизни состояние Тони не тянуло, но с его лица спала неестественная бледность, и в целом он казался достаточно выспавшимся и демонстрировал ровно тот уровень активности, который не вызывал тревоги. Тони осторожно высвободил руку. — Я тоже… вспылил. Порядок. Тони взял контейнер с завтраком, предложенный тем, кого Ной мысленно окрестил дворецким не скупящихся на внутренние расходы «Драконов», и занял место между Диланом и Конни. Ной случайно посмотрел на Льюиса. Почувствовав взгляд и отвлекшись от разговора с Клодом Натаниэлем, тот едва не пронес вилку мимо рта и густо покраснел. Приняв единственное верное решение, Ной, взяв свой контейнер у дворецкого, сел между Клодом Натаниэлем и Финнеасом. Не хватало вызвать в Льюисе больше реакций, чем следовало, и навлечь на себя подозрения Тома, который трепался у входа в столовую с менеджером «Драконов» и нет-нет да поглядывал пытливо в сторону ребят. Ной не сомневался: на поле будет легче. Становясь на позиции, они с Льюисом, как показывала практика первого матча в зачет сезона, думали исключительно об игре. Но и беспечно расслабиться ровно до команды «Плэй!» — заведомо гиблая тактика. Если хотели победить, они не должны были ставить личное выше игры. На данный момент не существовало ничего важнее ее. Даже потенциальная пропажа флакона с таблетками, мысль о котором назойливо гудела на краю сознания. — Ои-и-и… — издал странный звук Клод Натаниэль, тут же спрятав губы в ладони: в столовую зашли парни из основного состава «Драконов». Они молча заняли соседний стол, дожидаясь, когда дворецкий услужливой тенью проскользнет мимо и поставит перед каждым контейнер с завтраком. Похоже, никто из этих ребят не готовил самостоятельно. По крайней мере, не по утрам. Клод Натаниэль так беспокойно дергал ногой под столом, дожидаясь, когда «Драконы» заговорят между собой и можно будет в поднявшемся шуме поделиться наблюдениями со своими, что пару раз пребольно заехал Ною по колену. Ответные взбешенные взгляды и покашливание с намеком Клод Натаниэль попросту проигнорировал, пожирая взглядом соседний стол. Наконец Чарльз Уокер, брезгливо поморщившись при взгляде в свой контейнер, начал жаловаться на то, как его достали яйца Бенедикт. «Драконы» без энтузиазма подхватили треп ни о чем, не обращая ровным счетом никакого внимания на присутствие в столовой команды-противника, и Клод Натаниэль взорвался бурным шепотом: — Какой зверь покусал их капитана? Мне больно смотреть на его шею. Ной не мог не согласиться. Броди Гамильтон выглядел так, будто всю ночь врукопашную отбивался от агрессивно любвеобильного гризли. Что, впрочем, ничуть не волновало его товарищей по команде. Никто лишний раз не взглянул на шею Броди. «Драконы» поделились мнением по поводу завтрака и замолчали. То ли не хотели обсуждать похождения капитана при чужих, то ли вообще мало чем делились друг с другом. Чего было не сказать об «Охотниках». — Я не могу определить, откуда шел этот вой, — пробурчал Финнеас, дерганый, явно дурно выспавшийся и потому чертовски злой. — Я далеко не трус, Уотсон, но у меня кровь стынет в жилах от этих звуков. Нет, этого воя мне никогда не забыть. Ной чуть не поперхнулся тостом. Он бы поставил мысленный плюс напротив имени Фейт Андерсон, которая, очевидно, куда больше преуспела, заставляя Финнеаса читать, если бы не был так сосредоточен на жирном намеке о тонких стенах. Клод Натаниэль захихикал, стреляя глазами то на еще гуще покрасневшего Льюиса, не знающего, куда себя деть со стыда, то на Ноя, не знающего, беситься ему или смеяться. — Я предлагал вам беруши, сэр Генри, — пропел Клод Натаниэль, осуждающе покачав вилкой в воздухе. — Я что-то пропустил? — спросил Таннер справа от Финнеаса, улыбаясь от уха до уха так, как может улыбаться лишь человек, который перестал быть главной сплетней для подъебов с утра пораньше. Конни покачал головой с наигранным осуждением, но украдкой улыбнулся тоже. — Я вас всех ненавижу, — вздохнул Ной, схватившись за бутылочку с апельсиновым соком. Он подчеркнул, когда Клод Натаниэль состроил умоляющую мину святой невинности: — Всех. Как никогда прежде ему хотелось поскорее рвануть на тренировку. И все же, кинув взгляд в сторону угрюмо жующих «Драконов», Ной поймал себя на мысли, что рад. Что за пределами поля, стоит игре закончиться, в кругу его команды никогда не наступает момента, когда им не о чем говорить.

***

— Мы находимся на домашнем стадионе «Бирмингемских Драконов»! Прямо сейчас начнется последний матч в зачет сезона перед зимним перерывом — и на поле снова схлестнутся «Драконы» и «Охотники» из Грин-Бэй! Признаться, я очень рад, что мне вновь выпала честь обозревать противостояние этих команд. Что насчет тебя, Пол? — Я тоже в предвкушении, Кензи. А ведь погода в Бирмингеме заставила нас поволноваться. — Да, вчерашний ливень чуть было не поставил игру под угрозу отмены, но вот мы здесь. Погода шикарна — тепло, безветренно, болельщики на трибунах одеты очень легко! Традиционно команда-гость, а сегодня это «Охотники», играет верх первого иннинга в нападении. Мы видим на экранах Энтони Хиклинга — он стал номером один в линейке отбивающих. Что-то необычное, да, Пол? — Кажется, руководство «Охотников» изменило стратегию. Посмотрим, что покажет новая очередность игроков в нападении. — А вот и статистика Хиклинга на ваших экранах, дамы и господа! Потрясающая, надо сказать, статистика! Конечно, бейсбол — командная игра, а «Охотники», за исключением феноменальной победы чуть больше недели назад, не могут похвастать крепким местом в верху турнирной таблицы. Но в каждой команде есть свои звезды, которых приятно отметить вниманием. И Энтони Хиклинг, вне сомнений, одна из немногих ярко горящих звезд в венце «Охотников»! Он входит в «Топ-30» лучших шорт-стопов студенческих команд. Скорость и талант делают этого парня практически незаменимым в защите. К тому же, как видим по статистике, Хиклинг стабильно, очень стабильно бьет в нападении! Молодец, парень! Зная, как непросто ему пришлось, и что Хиклинг принял решение продолжить борьбу с депрессией параллельно с борьбой на поле, согласившись на дозировки, допустимые в Ассоциации, могу сказать лишь одно — я болею за тебя всей душой, приятель! Всей душой! — Боже, Кензи, не прозевай момент. — Ох, Пол, что бы я делал без тебя? — Не следил за игрой, Кензи! — Подлец. Что же, самое время включиться в происходящее. Против Хиклинга стартовый питчер «Драконов», Шон Грейвс. Грейвс ждет указаний от Виверса, своего кэтчера. Стойка… замах… и-и-и… слайдер! Хиклинг не двигается, игнорируя мяч. Да, кажется, полетел слишком низко, попал ли в страйковую зону? — Судья засчитывает страйк — значит, попал в нижний левый угол. Потрясающее хладнокровие Хиклинга. Кажется, собственная осечка ничуть его не расстраивает — он готов к реваншу. — Грейвс ждет указаний. Неукоснительно следует тому, что советует Виверс. Замах… бросок… И тут Хиклинг приходит в движение! Да! Мяч отбит! Мяч высоко в воздухе! Эталонный удар, но не хоумран, самое время занимать базы! Хиклинг роняет биту, бежит на первую… — В аутфилде заметное оживление. Броди Гамильтон бросается глубже в поле за мячом. Пусть роста ему не достает, бегает он шикарно. — Прыжок! Како-о-ой прыжок! — Мяч в ловушке Гамильтона. — Флай-аут! Боже, поверить не могу, этот парень устроил Хиклингу флай-аут, когда я уже было думал, что нас ждет полная пробежка по базам! — Мы видим крупный план Гамильтона. Доволен — естественно, доволен собой. Трибуны беснуются, Гамильтон машет болельщикам рукой. — Кажется, сегодня социальные сети взорвутся! Даже форма не может скрыть того, что Гамильтон провел ночь отсрочки от матча вовсе не в зале, ха! — А ты и рад распустить парня на хэштеги, Кензи. — Есть за мной грех! Помимо бейсбола я обожаю фанатское творчество о бейсболистах, ха-ха! — Уверен, ты пишешь фанфики. — Кто знает, Пол, кто знает? Итак, Хиклинг покидает поле. На бите его сменяет Ной Сэлман. Похоже, «Охотники» задумывали разыграть против «Драконов» их же карту — а именно заработать побольше очков в самом начале. Если бы Хиклинг добежал до второй базы, Сэлман, тоже чрезвычайно результативный в нападении, открыл бы Хиклингу хорошим выбиванием в поле возможность добежать до домашней базы и унести очко. Но теперь Сэлману придется потеть в одиночку… — А мы знаем, что скорости ему недостает. — Зато с ним всегда надеешься на зрелищный хоумран! Его счастливая косичка на бок. Посмотрим, принесет ли она сегодня удачу Ною Сэлману. Давление на «Охотников» сложно переоценить! Подавляющее большинство трибун в оранжево-зеленом, цветах «Драконов»! — Первый мяч… Сэлман отбивает за пределы площадки. Страйк. Что же, он только разогревается. — Короткий взгляд камер в сторону дагаута «Охотников»! Льюис Маккласки, стартовый питчер, очень сосредоточенно следит за выступлением товарища на бите. — И снова Сэлман на экранах… Новый удар, и… — Очередное отбивание за пределы. Страйк! Кажется, Сэлман приноравливается к подачам Грейвса. Думаю, ты согласишься со мной, Пол. Ведь кто как не кэтчер, наточенный на это, способен раскусить бросок питчера? — Конечно. Но… опять отбивание за пределы. Не хорошо и не плохо. Сэлман может развлекаться так хоть до бесконечности, пока отбивает. Кажется, он ждет счастливого момента для выгодного высокого удара. В противном случае ему не добежать до первой базы. Займет ее — будет надеяться на Таннера Блада, следующего в очереди. — Ох, черт… Тут такое. — Кензи, не думал, что ты обленился настолько, чтобы листать новостную ленту прямо во время матча. — Да простят меня наши зрители, но хештег #энтонихиклинг разрывает мои соцсети. Впрочем, это подождет до конца первого иннинга. А пока… Удар Сэлмана! Ч-черт! Не слишком удачный. Прямо под руку шорт-стопу! Флай-аут. Следующим на биту выйдет Таннер Блад.