Бегущие домой

— Надежды есть, — бодро заметил Марк, оттянув пальцем планку жалюзи на единственном окне комнаты, которую получил в личное пользование. — Утром перестанет. Будто в подтверждение его слов вой ветра на улице заметно ослаб. Прекратился и барабанный бой косого дождя о металлический козырек, сменившись размеренным и поредевшим стуком капель. Марк отошел от окна и плюхнулся на кровать между Таннером и Конни — те едва успели отодвинуться в разные стороны, освобождая ему место. — Главное не погода, — фыркнул Ной, уставившись на Марка из кресла, задвинутого в угол комнаты, — а чтобы мы не посыпались на какой-то хуйне… Ной не посмотрел на него, но Льюис, сидящий на второй кровати между Клодом Натаниэлем и Финнеасом, отчетливо уловил, что хотел. Льюис кинул очередной взгляд на фотографию, на которой вымученно улыбался, стоя плечом к плечу с широко и ненатурально скалящим ослепительно-белые зубы Чарльзом Уокером, и заблокировал телефон. Пускание пыли в глаза с дружбой команд все равно не волновало никого, кроме Тома: на повестке вечера были совсем другие вопросы. Ной сказал, что Тони сменил график приема, только Льюису и Дилану. И если последний невозмутимо признался, что в курсе, а сейчас сидел на полу между кроватями, скрестив ноги по-турецки, и листал ленту «Твиттера», то Льюис чувствовал себя как на горящих углях. Едва избавившись от собственной тайны и облегчив душу, он тотчас обзавелся чужой, и приятного в этом находил мало. Справедливости ради, опасения по поводу пропавшего флакона лекарства Ной высказал всему основному составу. Именно по этому поводу они и собрались у Марка в комнате, стоило Тому, пожелав спокойной ночи, пойти пропустить по стаканчику «несомненно безалкогольного коктейля» с менеджером «Драконов». — Прекрати читать информационный мусор, — вдруг с вызовом произнес Таннер, прервав повисшее молчание, когда его взгляд упал на экран телефона Дилана. — Что я говорил про новости тупых реалити-шоу? Дилан закатил глаза. Льюис расслышал тихое бурчание про пиво, которое Дилан мог бы пить прямо сейчас вместо чьих-то нравоучений, отыграй они матч. Затем Дилан послушно открыл папку с фотографиями щенков и принялся с преувеличенным вниманием на них пялиться. Недовольство на бледном лице Таннера сменилось сложно читаемым выражением. Кажется, жалобы Дилана на состояние трезвости заставили Таннера молча согласиться с риторическим пожеланием Ноя не посыпаться на хуйне. «А сейчас выход Конни», — предугадал Льюис. — Тони точно спит? — подал голос Конни, потеребив пуговицу на рукаве шелковой пижамы. Остальные не переоделись после внеплановой тренировки, но Конни не выбивался из общей картины. Может, потому что Льюис привык, что Конни всегда — абсолютно всегда — одет соответственно ситуации, а если нет, ведет себя с таким невозмутимым достоинством, что невольно начнешь задаваться вопросом об уместности собственного гардероба. Льюис не сомневался, что даже если Конни единственный явится на официальный прием в плавках, через минут пять, не больше, все вокруг начнут стыдливо скидывать пиджаки и брюки. — Может, он бы тоже хотел поучаствовать в разговоре? — Он спит, — отозвался Дилан лаконично, гипнотизируя фото ретривера. — Не хочет. «Не прокатило, — подумал Льюис кисло. — Крайние меры?..» Финнеас раздраженно застонал, наклонился с кровати и выхватил телефон из рук Дилана. — Если тебе так скучно, Сноуден, — сказал он, откинувшись обратно к стене, — советую пораскинуть мозгами и предположить, куда мог подеваться флакон рецептурного лекарства. «Бинго». — Мало данных, — пожаловался Дилан. — Мало данных? — переспросил Финнеас, удивленно вскинув брови. — Значит, данных, чтобы догадаться, что Льюис не из Кентукки, было предостаточно? Льюис вспыхнул. Ему все еще непривычно было слышать эти слова в кругу товарищей по команде. И еще удивительнее наблюдать, что ни один из них и бровью не повел при очередном упоминании всплывшего факта. — Да. — Дилан коротко посмотрел на Льюиса. — Без обид. Льюис безразлично дернул плечом. Сейчас это не имело такого значения, как прежде, когда Льюису казалось, что он висит на волоске от вылета из команды. Ребята готовы были прикрыть ему спину. — Может, пообщаться с игроками запаса?.. — предложил Марк, дергая за особенно длинную черную косичку. — Кто, кроме нас и них бывает в корпусе? Охрана Конни проверяет уборщиков на входе и выходе, но нас — нет. — Чем шире круг посвященных, тем хуже, — философски высказался Клод Натаниэль. Никто не произнес этого вслух, рискуя оскорбить Марка, но все наверняка подумали об одном — даже ему сказали про Льюиса только сегодня. Конечно же, лишь по причине их полностью свободных от секретов отношений с Миллисент. Льюис скрепя сердце, но согласился с Конни, что можно довериться и ей, зная, что на этом цепочка передачи информации прервется. — Мы не будем говорить с игроками запаса, — припечатал Ной категорично, покачав головой. — Потому что… — Таннер не закончил мысль, кажется, посчитав предположение слишком личным даже для откровенного разговора в кругу команды. Он неловко почесал переносицу, поймав укоряющий взгляд Конни. Льюис посмотрел на Ноя. Тот нервно барабанил пальцами по подлокотникам, напряженно уставившись в пространство. Веснушки четче проступили на его лице, выдавая волнение — и целую кучу роящихся в голове сомнений. Льюис мог примерно представить, о чем он думал. О том, что разговор с запасным составом даст Найджелу Вуду повод поглумиться и посильнее надавить на больную установку Ноя: действовать профессионально или не действовать вовсе. Ведь на Ное теперь висела потенциальная ответственность за неучтенный и пропавший препарат. О том, что причастен к возможной краже может быть кто-то из запасного состава. О том, что этим кем-то может оказаться сам Найджел, обозленный на Ноя за криво поставленную точку в их незадавшихся отношениях. — Потому что вам я могу сказать, что проебался и, возможно, подставил Баллок, — наконец произнес Ной тихо, — а им — нет. Ну и… — Ной неловко махнул в сторону притихшего Клода Натаниэля, — согласен с Уэлшем. Чем больше ртов об этом треплется, тем больше вероятность, что нас схватят за яйца. По моей вине это теперь наша общая проблема. Но она не выйдет за пределы основного состава. Льюис с трудом подавил порыв оказаться ближе и взять его за руку. Он знал, как собственные слова били по его гордости. Но понимал, что не поддержит Ноя, если подойдет сейчас, а лишь уязвит сильнее. Им стоило остаться наедине. Таннер принял совсем несчастный вид, ссутулившись и хмуро подвигав челюстью. — Если у Дилана мало информации, — прокашлявшись, решил подвести итоги Конни, — то вряд ли мы решим что-то сегодня. Так что пусть это будет нашим домашним заданием. — Конни по очереди посмотрел на всех, и этот короткий обмен взглядами заметно разрядил атмосферу в комнате. Конни прекрасно умел внушать спокойствие, даже если сам был далек от него. — Будьте внимательнее, подмечайте детали. Если что-то покажется вам подозрительным, даже мелочь, сразу говорите Дилану, пусть… собирает кусочки пазла. Пока будем делать вид, что ничего не случилось. Мы еще не уверены, что лишний флакон вообще существует. Рано паниковать. Я, в свою очередь, попытаюсь посмотреть в документах Тома. Он точно хранит информацию о покупках по рецептам для ассоциации. Все покивали. Дилан почти никак не выдавал этого внешне, но в его больших оленьих глазах засверкал огонек воодушевления. Как отметил про себя Льюис, Дилан всегда оживал, когда чувствовал себя занятым — и полезным. — Расходимся, — предложил Таннер и первым поднялся с кровати. Льюис встал последним и вышел в коридор вслед за Ноем. Собирался постоять с ним немного и переговорить наедине, пока есть возможность. Его отвлек Таннер с пожеланием спокойной ночи. — Спокой… — начал было Льюис, но, увидев, что Таннер направился в противоположную от их комнаты сторону, запнулся. — Эй, мы разве не?.. Таннер развернулся, сделал пару шагов спиной вперед, молча подмигнул и, услышав нетерпеливый оклик Конни, ускорил шаг. — Не забудьте, что утром карета превратится в тыкву, — хихикнул Клод Натаниэль, проплыв мимо и мимолетно потрепав Льюиса по волосам. — А мне можно поменяться?.. — пробурчал Финнеас в воздух. Мрачно кинул Ною и Льюису: — Спокойной ночи… — и нагнал Клода Натаниэля у поворота. Льюис посмотрел на Ноя. Глупо было бы говорить сейчас нечто очевидное вроде «О, так ты поменялся с Таннером?». Да и Ной выглядел эмоционально выпотрошенным событиями прошедшего дня для обмена банальностями. Поссориться с Тони, сильнее укрепиться во мнении, что подставил Баллок — последнее, чего Ной ждал от поездки в Бирмингем. И это не считая обрушившейся на всех легкой дезориентации от не сыгранного в установленный срок матча. Поэтому Льюис сказал: — Я захватил с собой твою текилу. Пойдем?

***

Быть может, Ной давно не дышал алкоголем с его рук. А может, сегодня это требовалось ему как никогда раньше. Но он дышал долго, крепко зажмурившись, шумно втягивая носом воздух и вцепившись в запястье Льюиса так, будто боялся, что тот растает — и пальцы вот-вот сожмут пустоту. — Еще немного, — пробормотал Ной с намеком на вину, не открывая глаз. — Хорошо. Хватка на запястье стала сильнее, Льюис поймал дрожь в его пальцах. Думал ли Ной об Адаме, когда вспоминал о том, как наехал днем на Тони? Звучал ли в его ушах визг шин о сырой асфальт и последний удар, после которого резко смолкло все? Льюис не знал наверняка — и не собирался спрашивать. Он был здесь не для того, чтобы падать вместе с Ноем глубже в его вину. Теперь он мог тянуть его за собой на поверхность, как делал для него сам Ной в вечер посвящения — и после. Теперь мог не сбегать, как у бассейна в доме Каллахана Винтера, едва заслышав шаги Финнеаса. И уловив, что Ною достаточно, а его пальцы разжались, Льюис сдвинулся ближе по краю матраса, повернул его голову за подбородок и молча поцеловал в соленые губы. — Это все? — спросил Ной, криво улыбнувшись, когда Льюис отстранился и встал с кровати. — Возможно? — произнес Льюис, улыбнувшись в ответ. Кажется, Ной с благодарностью воспринял то, что вечер не превратился в обоюдное переваривание тревог. Льюис взял с тумбочки пижамные штаны и футболку и ушел умываться. Вернулся из ванной он одновременно с Ноем, который, судя по тому, что переоделся в домашнее и пах зубной пастой, успел сходить до их с Конни комнаты. Ной захлопнул дверь и остановился на пороге, дожидаясь, когда Льюис разберет кровать и перетащит на нее одеяло и подушку Таннера. — Все хотел спросить, откуда она? — Ной вдруг кивнул на серую футболку Льюиса. — Из моего шкафа, — без задней мысли ответил Льюис, подумал немного и вернул одно одеяло обратно. — Не пизди, — хмыкнул Ной насмешливо. — В твоем шкафу скелеты «Парка Юрского периода» и пять разных по размеру одинаковых бежевых худи. Льюис уставился на него с изумлением. Он бы в жизни не подумал, что Ной обращает внимание на его гардероб. — Марк отдал мне свою старую, — пробормотал Льюис. — Снимай, — велел Ной. Льюису не представилось шанса спросить зачем. Ной стянул через голову синюю футболку, в которой вернулся, и кинул Льюису. — Надевай эту. Льюис едва успел подставить руки. Жилка на виске запульсировала чаще. Было бы куда проще отвести взгляд, если бы Льюис хоть мельком, хотя бы в раздевалке видел его голым по пояс. Но Ной переодевался в душевых. Льюис не успел морально подготовиться к тому, что застанет его без футболки в ближайшее время, не снимая ее самостоятельно — может, даже с боем. И черт, кто бы предупредил, что Ною так идет быть в одних пижамных штанах. — Что-то не так? — уточнил Ной издевательски небрежным тоном, изобразив — Льюис готов был клясться чем угодно, что Ной лишь изображал — невинное любопытство. Льюис понял, что слишком долго пялился на его пресс, приоткрыв рот. — Нет, — и он не соврал. «Отличное тело. Крутой рельеф. У тебя веснушки. Повсюду веснушки. Я не буду думать, есть ли веснушки и там. Нет». Футболка все еще хранила тепло Ноя и его запах. Льюис предсказуемо в ней утонул и с тоской представил, что утром ее придется снять. — Пора спать, — подсказал Ной. — Пора, — согласился Льюис, не глядя ему в глаза, и сходил выключить свет. Они спали вместе позавчера, но гостевая кровать на базе «Драконов» уступала в ширине кровати Ноя. Даже упираясь лопатками в стену, Льюис лежал практически нос к носу с Ноем, устроившимся на боку, и рисковал во сне спихнуть его на пол. Куда удобнее было бы отвернуться от Ноя и прижаться спиной к его груди, но Льюис не хотел. Тем более после того, как Ной, наклонившись ближе, чтобы поправить задравшееся одеяло, ненароком задел его губы своими. Льюис не растерялся и, проведя языком по его губам, превратил случайное касание в полноценный поцелуй. Чем чаще он целовал Ноя первым, тем увереннее это делал — и тем меньше боялся, будто сделает что-то не так. — «Возможно»? — передразнил Ной шепотом его недавнее заявление, придержав Льюиса за талию под одеялом и не отпустив на скромный десяток сантиметров обратно к стене. Одну руку пристроив на его плече, другой Льюис упирался в его твердый живот. Огромных усилий стоило удержаться и не исследовать больше. Хотя темнота комнаты открывала прекрасную возможность для дерзости. Льюис не видел выражения его лица, только чувствовал тепло мятного дыхания на щеке, и не сомневался, что Ной тоже ничего не заметит, в том числе румянца смущения. Они превосходно отвлекались друг на друга от того, что ждало их за дверью завтра утром. Ною нужен был он. Ему нужен был Ной. Разве это не повод слегка отпустить контроль? — Чего хочет турист? — подначил Ной, словно уловив ход его мыслей. В голосе слышалось легкое праздное лукавство, но Льюис поймал и дрожь сомнения. Ной боялся не меньше сделать что-то не так. Старых привычек, с которыми не хотел больше иметь ничего общего. «Ты раздевался при ком-то раньше только для секса, — догадался Льюис, не спрашивая напрямую, — и думаешь, что обязываешь меня тем, как себя ведешь? Считаешь, что я не могу хотеть?..» — Потрогать тебя, — сказал Льюис, набравшись храбрости. Ною нравилось, когда Льюис предлагал маршрут вслух. Пока только так он понимал наверняка, что не принуждает Льюиса к тому, чего ждали оба. — Можно? — Да, — полным надежды шепотом в губы. — Тебе можно все. Льюису не потребовалось повторного приглашения. Он провел раскрытой ладонью выше. Живот Ноя вздрогнул на резком выдохе, весь он напрягся и расслабился вновь, когда Льюис, минуя грудь, махнул тыльной стороной ладони по ямке между ключиц и выше, поочередно огладил костяшки пальцев о его кадык. «Это недовольство? — подумал Льюис, невольно улыбнувшись, когда проверил в новом поцелуе и убедился, что губы Ноя упрямо и плотно сжались, сперва не пустив его язык. — Ты правда собираешься молчать, пока я не захочу сам?» До него Льюис считал, что не умеет дразнить специально. Ему некого было провоцировать в этом ключе — и он никогда раньше не испытывал столь сильного желания сыграть на чьем-то терпении. — Все, — произнес Льюис, положив руку ему на плечо. — Хорошо, — соврал Ной после разочарованной паузы, которая стоила всего — и придала Льюису уверенности. — Или нет?.. — Рука Льюиса соскользнула ниже. Указательный палец задел твердый сосок, и Ной беспокойно шевельнулся, горячо выдохнув Льюису в рот. Льюис прошептал: — Кажется, есть достопримечательности, которые остались без моего внимания. — Лью… — хрипло произнес Ной, склонив голову. Будто глупо надеялся разглядеть в темноте и сквозь одеяло, действительно ли ладонь Льюиса прошлась по его прессу, а пальцы остановились у резинки пижамных штанов. Льюис просунул колено между его бедер, не позволив прийти в себя достаточно быстро, чтобы прервать экскурсию. Он ощущал желание Ноя еще до того, как коснулся ногой. В сбившемся дыхании, в обострившемся запахе его тела, в гулком сердцебиении, захваченном ладонью по пути. Но так приятно было найти красноречивое подтверждение. «С каких пор ты стал таким смелым?» — промелькнул в голове вопрос, на который Льюис ответил обоим и вслух: — Обычно нет. Это только с тобой. — Ты же не… — шепот Ноя сорвался и окреп до пораженного, в полный голос: — Ох, боже… Сердце Льюиса зашлось в груди частым боем, словно он навернул пару кругов по родному стадиону в Грин-Бэй. Решившись приспустить резинку его боксеров и просунуть под нее ладонь, он уже не мог остановиться от набравшей обороты игры в маршруты. Льюис поверил в реальность происходящего, лишь когда резинка сползла до запястья, а Ной плотно стиснул его колено между бедер, рывком подался навстречу и жадно поцеловал в губы. Они обнимались так тесно, что Льюис едва мог пошевелить рукой, но каждый раз, как задевал его кончиками пальцев, Ной содрогался и отчаянно рвался за новым прикосновением, напропалую дыша через рот. От собственного желания, нарастающего, бьющего по нервам, тянуло внизу живота и сводило челюсть. Льюис трогал его беспорядочно и жадно, теряясь, не понимая, как если бы делал это с собой, делает ему хорошо — или все же недостаточно. Заводясь от банального ощущения дозволенности. — Подожди, — сказал наконец Ной надтреснутым голосом, отстранив его руку. — Так будет лучше. Льюис с облегчением отдался на волю его решений. Позволил приспустить на себе штаны и трусы. Под мучительную нехватку дыхания, взятый дрожью предвкушения, когда Ной придержал его под задницей, послушно оттолкнулся пальцами ног от матраса, поднялся выше и понял — Ной знал, о чем говорил. — Черт… — в висках долбило часто и интенсивно, бедра свело сладкой судорогой. Ной приник к нему кожа к коже, и Льюис прочувствовал до задушенного в его плече стона, насколько хотел именно этого. Чтобы Ной сделал уверенное круговое движение, одновременно показывая свое возбуждение и мастерски распаляя его. — Пожалуйста, еще, пожалуйста, Ной… Ной потерся о него сильнее под одеялом, почти грубо и больно — идеально, как надо. И быстро прижал ладонь ко рту Льюиса, заглушив непозволительно громкий стон. — Тише, — голос Ноя срывался с шепота. Он тоже едва владел собой, но Льюису просто срывало крышу от желания сплавиться с ним, лишь бы острое, невыносимо прекрасное ощущение продолжало крепнуть. — Тише, Лью, ты пиздец какой громкий… Ной дал Льюису отдышаться от первой горячей волны, чуть не добившей его на старте. Наконец он отнял ладонь от его рта, скинул одеяло и лег на спину под скрип матрасных пружин, затащив Льюиса сверху. Ной стянул с него штаны и трусы коленом, чтобы сдернуть и откинуть на пол ступней. Притянув Льюиса за затылок одной рукой, чтобы заткнуть его губы горячим поцелуем, другую устроил на заднице. Льюис задыхался — от крепкого поцелуя, в его футболке, верхом на нем, покорно принявший провокационную позу, напрочь пропадающий от покачивания его бедер и мягких, пленительно сильных толчков. Ной становился тверже и больше под ним. Его поцелуи, то невесомые и нежные, когда Льюис терся о него сам, и Ной, похоже, пропадал в ощущениях, то яростные и нетерпеливые, не позволяли Льюису перевести дух. Пальцы Ноя вдруг впились в его задницу, резко прижав ближе. Что-то вопросительное промелькнуло в шепоте, которого Льюис не разобрал сквозь ток крови в ушах. Но он догадался, что завело Ноя и заставило ускорить темп. Кожу не тянуло, что-то добавило движениям плавности и скольжения. Льюис не сразу понял, что это его собственная выступившая смазка, которую Ной растер по обоим рукой. Перед глазами замерцали звезды. Льюис пытался, но не сдержал стон и сам покорно прижался губами к ладони, потянувшейся его заткнуть. Воротник футболки сбился на плечо и душил его. Льюису было жарко, охренительно хорошо — и хотелось одновременно, чтобы все это кончилось и не кончалось никогда, держа его в шаге от финиша. Ной позвал его по имени. Поцеловал в шею, потерся о его подбородок мокрым от пота виском. Просунул руку вновь между их животами, обхватив Льюиса указательным и средними пальцами, а себя — безымянным и мизинцем. И Льюису не потребовалось ничего сверху. Только чертово банальное прикосновение со знанием дела. Только позволить ему провести пальцами вверх-вниз медленно, почти издевательски растягивая агонию. Льюис мелко задрожал. Обняв Ноя за шею, чувствуя себя так, будто падает, он до боли впился зубами в нижнюю губу, глуша крик. Ной не отпускал его до тех пор, пока он не излился весь ему на руку и живот. И после, не успокоенный, взвинченный до предела и не остывший, распластавшись на Ное, Льюис наслаждался тем, как тот лениво, собирая слезы с его ресниц губами, заканчивает следом. Сердцебиение никак не приходило в норму. Льюис ощущал легкую вибрацию во всем теле, будто отпахал тренировку в зале. Он не хотел поднимать голову с груди Ноя, не хотел, чтобы тот прекращал гладить его между лопаток. — Турист отлично, — хрипло произнес Льюис, с трудом вернув способность говорить не стонами и криками, — сходил в музей… От нервного смешка Ноя приподнялась и опала грудь. В комнате стало оглушительно тихо. Дождь за окном полностью перестал. — Никогда, — добавил Льюис настойчиво, чертя пальцем по его плечу, — не сомневайся в том, что это нужно не только тебе. «Только с тобой. Я не думаю о проклятом прошлом». — Обещаю, — сказал Ной, подняв голову и поцеловав Льюиса в макушку, — что буду стараться.