Бегущие домой

Ной дернулся от резкой боли, прострелившей кисть. Опустил взгляд на Льюиса, который сидел на корточках между его разведенных ног и обрабатывал глубокую разодранную царапину на его ладони смоченной в дезинфицирующем средстве ватой. Ной не чувствовал ранку так остро, когда драл ногтями. Сейчас почувствовал сполна. — Я мог бы и сам, — произнес Ной удрученно. Льюис осторожно обмотал его ладонь эластичным бинтом, закрепив край у большого пальца, поднял на Ноя большие серо-голубые глаза и лаконично отозвался: — Я предлагал. «Не раз», — уловил Ной в паузе и его поджавшихся губах. Сколько времени прошло? Ной кинул рассеянный взгляд на электронные часы на противоположной стене. Дело двигалось к полуночи. Никого кроме них в частично освещенном коридоре не осталось. Жалюзи на стеклянной двери кабинета менеджера «Драконов» были опущены, свет внутри не горел. Неужели Ной провел здесь больше часа? Что он делал? Сидел, тупо пялясь в стену? Казалось, только что Баллок вывела Тони и велела Броди Гамильтону и Дилану проводить его до кровати. Ной будто бы до сих пор слышал гул оживленного обсуждения обоих менеджеров, Баллок и представителей Ассоциации за дверью, впрочем, бросив затею вникать в детали. Приговор он вынес себе сам. Виновен — в ожидании наказания. — Пойдем, — предложил Льюис. Он по-прежнему сидел на корточках возле его стула, упрямо пытаясь поймать взгляд Ноя. — Нет. Льюис не выглядел удивленным. Похоже, и это он предлагал не раз за прошедший час. — Ты не виноват, — произнес Льюис непривычно отчаянным тоном. Так, словно в жизни бы не произнес чего-то настолько же банального, если бы видел другие варианты. Или нашел другие слова. Или понимал, что можно обойтись их молчанием. Сейчас молчание угнетало. Но и банальное не дарило ровным счетом никакого спокойствия. — Ага, — бросил Ной на автомате, дергая за край эластичного бинта. — Знаю. «Знать, что не виноват, — подумал Ной, — и верить в это — разные вещи». — Но не веришь, — прозорливо сказал Льюис. Ной испытывал горячее облегчение, когда задумывался, как легко они понимали друг друга — как легко чувствовали и раскрывали ложь. Сейчас же это надавило на сердце новым приступом вины. Он хотел бы, чтобы Льюис не переживал. Хотел бы быть в порядке — для него. Но не мог. — Да. Не верю. Льюис опустил голову, с нажимом потер шею пальцами. Ной знал, что Льюис не отступил и не закрыл тему, лишь собирался с мыслями для взвешенного ответа. В этом был весь Льюис — в его лексиконе отсутствовало слово «сдаваться». И на какой-то миг Ной приободрился, понадеявшись, что Льюис найдет слова, которые заберут боль без остатка. Но мысль эта тотчас рассеялась. Льюис мог что угодно, если ставил перед собой цель, и действительно сделал бы для него что угодно. Кроме того, что Ной должен был сделать для себя сам. Со стороны лестницы раздался тихий звук шагов. Ной не повернул головы, напрягшись в ожидании вердикта, как приговоренный к казни гильотиной. Черт, да даже недавнее поражение на поле так не играло на его нервах. — Оставь нас, — попросила подошедшая Баллок мягко. — Но, мэм, он не… — начал Льюис запальчиво, быстро поднявшись на ноги. — Оставь нас, Маккласки, — в голосе Баллок прибавилось настойчивости. — Это между мной и Сэлманом. Льюис требовательно обернулся на Ноя. Кажется, он ждал, что тот скажет: «Можно при нем». Но Ной не мог позволить Льюису быть его адвокатом сейчас, а потому попросил глухо: — Лью. Иди. Льюис не двинулся с места. Баллок, будто не спеша никуда, села на стул рядом с Ноем и замолчала. Несколько минут все трое провели в натянутой тишине под потрескивание коридорных ламп. — Серьезно? — спросил наконец Льюис поддушенно. Он посмотрел на Баллок с нескрываемым осуждением. — Вы правда будете говорить ему, что он виноват в том, что вы сами должны были… — Льюис, — перебил Ной, содрогнувшись. Именно этого он и боялся. Он вскинул на Льюиса воспаленный взгляд и потребовал: — Хватит. Иди. Я сам. Может, на Льюиса подействовал приказной тон. Может, что-то в глазах Ноя, неведомое ему самому. Но Льюис покорно замолчал и, помедлив в нерешительности, все же пошел к лестнице. Баллок, склонив голову набок, терпеливо дожидалась, когда звук его нарочито медленных шагов неохотно растает в отдалении. Потом она произнесла задумчиво, даже немного весело, что показалось Ною одновременно странным и вместе с тем уместным: — А ведь он единственный из помета Конни, в ком я сомневалась. Не уверена была, стоит ли брать Маккласки в команду. Он тогда казался самым проблемным — ты знаешь, о чем я. — Сухие уголки губ Баллок дернулись, изобразив грустную улыбку. — Как приятно иногда признавать свои ошибки. Ной не ответил. Он думал об осколке стекла в носке Льюиса, который после сменился пластиковой доской для серфинга, оторванной от одной из дурацких коллекционных моделек Конни. Довольно скоро Льюис отказался и от него. Его путь оказался короче. Льюис шагал быстрее. — А вот в тебе я никогда не сомневалась, — добавила Баллок, не дождавшись ответа. — Зря, да? — фыркнул Ной, не надеясь на сочувствие, ярые протесты или жалость, просто констатируя факты. Никто больше не удостоился номера с пометкой «ПСН» на дверце холодильника в списке экстренных контактов. Никто больше не подставлял Баллок с поручением, в котором она доверилась ему беспрекословно. — Помню, я сказала тебе, — продолжила Баллок, никак не отреагировав на его комментарий, — что ты решишь девяносто девять процентов своих проблем, когда перестанешь отвечать миру агрессией в ответ на каждый крохотный укол. Мне казалось, мы справились. Ты справился. Фиона. Маккласки. Сделали какой-то шаг в этом направлении. Но теперь я вижу то, чего раньше не видела. Куда сильнее, чем остальному миру, от тебя достается самому тебе… — Баллок взяла Ноя за руку и положила его перебинтованную ладонь себе на колено. — Вот то, от чего ты должен избавиться, сынок. Над чем усерднее всего должен работать. — Какое это имеет значение? — хрипло и раздраженно прервал ее Ной, но не смог отдернуть ладони. Ему не хватило сил ответить грубостью на теплое, полное доверия прикосновение. И все же он спросил с нажимом: — Как Тони? Что сказали в Ассоциации? Баллок посмотрела на него мельком с легким оттенком разочарования и ответила: — Тони принял лекарство и спит. С ним Гамильтон и Дилан. Анализы, как мы и думали, чисты — Ассоциация уже выступила с официальным заявлением, это должно попридержать мерзкие слухи. — Баллок вздохнула. — Если тебя интересует пропавший флакон препарата, то Ассоциация дала нам отсрочку до окончания внутреннего расследования. Нам дают время найти виновника. После мы с Томом отчитаемся по штрафам. Ноя окатило ледяной волной паники. Он вытаращился на Баллок, открыв рот, и не выдавил ни звука — голосовые связки резко отказали. Он хотел закричать, что вина лежит целиком на нем, но Баллок вычитала это в его лице даже без слов. Ее взгляд переменился. Она схватила Ноя за подбородок грубо и больно и отчеканила: — Не вздумай. Маккласки прав — я обязана была проверить за тобой. Том обязан был держать медикаменты, по которым мы отчитываемся, под личным контролем. Эти штрафы — заслуженное наказание. Не смей обелять нас. Ты не позволил Маккласки сделать это с тобой. Я не позволю тебе сделать то же самое со мной и Томом. Вопрос закрыт. Баллок отпустила его. Ной все еще чувствовал давление ее жестких сильных пальцев на челюсти. Он спросил беспомощно: — Но мэм, как же я? Как я смогу… работать дальше?.. — Так же, как миллионы людей до тебя, — отозвалась Баллок прохладно, — совершавшие ошибки не единожды при исполнении своих обязанностей. — Она тяжело откинулась на спинку стула, сев вполоборота к Ною, как если бы они вели праздную светскую беседу ни о чем, и подперла подбородок ладонью. Посмотрела Ною в глаза и сказала устало: — Конечно, не обойдется и без тебя. Ассоциация выдвинула свое требование. — Какое? — с замиранием сердца спросил Ной. — Они хотят, чтобы ты получил соответствующую квалификацию. — Баллок дернула плечом. Серебряная прядь, выбившись из-за уха, упала наискось ей на лицо, но она не обратила на это внимания. — Мы взяли тебя на должность тренера питчеров, зная, какой опыт у тебя за плечами, на что ты способен. Но у тебя нет должного образования. В связи с последними событиями Ассоциация пристальнее взглянула на твое назначение. Они предлагают компромисс. Грин-Бэй не балует такими программами. Но в Сан-Диего есть университет, где ты сможешь учиться и сдавать те же дисциплины, что и в Грин-Бэй, чтобы не отстать от программы, а параллельно — пройти двухмесячный курс. Ты получишь финансирование от Ассоциации, новые знания, степень, свой сертификат, который может пригодиться тебе и в будущем. — Баллок улыбнулась. — Я считаю, это отличное решение. Тебе никогда не придется завязывать с бейсболом, ты всегда сможешь вернуться в качестве тренера, когда закончишь с карьерой игрока. К тому же сейчас наступит пауза до весеннего сезона. Когда ты вернешься, у нас будет достаточно времени, чтобы натренироваться на достойном уровне к серии игр. Ной не знал, что ответить. Как реагировать. Все в голове смешалось в неразборчивое месиво. Вместо наказания его предлагали… поощрить? Ведь только для Ноя отправка в Сан-Диего, подальше от родных мест и людей, ставших ему близкими, казалась в большей степени пыткой, чем подарком. Но разве это выглядело как штраф в глазах Ассоциации? — Фиона связалась со знакомым специалистом на западном побережье, — продолжала Баллок, будто не замечая, сколько смятения вызывают в Ное ее слова. — Если хочешь спросить, чего я потребую от тебя… за то, в чем ты винишь себя так сильно. Так это проработать свою вину. Сделать все, чтобы этот огонь перестал пожирать тебя изнутри. — Баллок поднялась со стула. Кинула на Ноя взгляд сверху вниз и вернула его ближе к реальности и сегодняшнему дню: — Но обо всем этом мы поговорим позже. Когда разберемся, кто пытался добиться того, чтобы я выгнала тебя с должности. Если твой недоброжелатель хотел не только этого, то как максимум — потянуть меня и Тома на дно вслед за тобой. Только вот моя репутация сильнее этого. — Баллок недовольно скривилась, но немедленно вернула на лицо нейтральное выражение. — Я почти двадцать лет тренирую спортсменов. Ассоциация строга, но справедлива. Поэтому мы можем спокойно сосредоточиться на поиске виновника торжества. Конни, а вместе с ним и Гамильтон готовы привлечь свои средства к расследованию. Гамильтон-старший уже в ярости... Он жаждет линчевать весь «Твиттер», кажется. — Я не думаю, что нам придется долго искать ответ, мэм, — отозвался Ной мрачно. Баллок хотела, чтобы он избавился от своей вины. Но как претворить это в жизнь, если каждая из мигающих неоново-красных стрелок с огромной надписью «Проблема» из раза в раз указывает именно на него? Если он причина большинства бедствий? — Нет? — Баллок приподняла брови в удивлении. — У нас с Диланом есть версия, — кивнул Ной. «У Дилана есть версия, — поправился Ной мысленно. — У меня есть ответ».

***

Ной постучался в приоткрытую дверь и сразу же подтолкнул ее ногой, шагнув через порог. Найджел и Родерик, сидевшие каждый на своей кровати, замолчали и дружно повернули головы в его сторону. Родерик стыдливо закусил губу и потупил взгляд. Судя по всему, он немного жалел, что не раздумывая встал на сторону обвинения вечером в раздевалке. Новость об анализах Тони и заявлении Ассоциации быстро облетела весь корпус. Спать теперь никто и не думал. — Мы можем поговорить? — спросил Ной у Найджела, опасаясь встретиться с ним глазами, а потому уставившись на неряшливую каштановую челку и смутно различимую под ней задумчивую морщинку над переносицей. Льюис ворчливо предупреждал, что будет трудно скрыть желание послать Найджела на хуй с порога, но не мог не согласиться с необходимостью разговора. Мост между основным и запасным составом, и без того хлипкий, сейчас трещал по швам — пора было сделать что-то. Найджел качнул подбородком, что, вроде бы, означало «Можем». Ной покосился на Родерика и добавил многозначительно: — Наедине. Найджел усмехнулся. Ной не смог уловить значения этой реакции. Но как только Родерик поднялся молча и вышел за дверь, закрыв за собой, Найджел с удовольствием расшифровал. Откинувшись лопатками к изголовью и заложив руки за голову, он лениво поинтересовался: — Прибежал плакаться? — «Самодовольство, — подумал Ной, с трудом поборов желание закатить глаза. — Ну конечно». Найджел кинул короткий взгляд на его губы. — Маккласки плохо старался? Венка на виске Ноя запульсировала. Он почувствовал, как под бинтом от давления пальцев на ладонь раскрылась и закровила рана. «Дыши», — прозвучал голос Льюиса в голове. «Ты властен над этим», — подсказала Фиона из глубин памяти. Ной сделал короткий вдох и длинный, протяжный выдох. Подошел к кровати Родерика, присел на край и угрюмо сказал: — Кажется, меня попрут с должности тренера. — За что? — когда хотел, Найджел умел держать эмоции под уздой. Конкретно сейчас ни его ровный голос с намеком на скуку, ни бесстрастные карие глаза не выражали ничего лишнего. — Ты не в курсе? — Ной махнул рукой. — Тот флакон на видео в сети. Я видел его среди медикаментов. Но перед отъездом, когда он пропал, подумал, что померещилось, и не указал в документах. Баллок… мягко говоря, очень недовольна. Кажется… — Ной вздохнул снова, на этот раз — показательно. — Кажется, она хочет, чтобы я ушел из команды. Найджел встрепенулся. Самую малость, но достаточную, чтобы Ной поймал в его глазах сначала интерес, а потом — легкий испуг. Найджел вновь сел в кровати. Уставился на Ноя со смесью подозрения и непонимания. — Почему ты говоришь это мне? — спросил он сипло. Было похоже, что Найджел хотел, чтобы это прозвучало дерзко и небрежно, но в этот раз не совладал с голосом. Он прокашлялся и добавил уже нахальнее: — Маккласки перестал тебя слушать или что? — Ты останешься кэтчером вместо меня, — сказал Ной серьезно, посмотрев прямо ему в глаза. — Я хочу попросить тебя. Не ради себя, а ради команды. Пожалуйста, не отыгрывайся на Льюисе за то, что было между нами. Играйте в честный бейсбол. Без этого дерьма. Губы Найджела задрожали. Он сдерживал не то истерический смех, беззвучно и мелко сотрясаясь всем телом, не то истерический плач. Ной боялся этого — и теперь видел своими глазами. Даже приставив нож к его горлу, Найджел продолжал надеяться. Даже зайдя так далеко, он хотел услышать что угодно, но не слова в защиту Льюиса. Хотел услышать свое имя. Успокоившись усилием воли, стоившим ему пары долгих минут, Найджел фыркнул и выдавил: — Кто тебе сказал, что я останусь на этом тонущем корабле? Ты опять тратишь время впустую, Ной. Ной впился пальцами сильнее в бинт на ладони. — Знакомые слова, — сказал Ной, криво ухмыльнувшись, хотя хотелось завопить что есть мочи и разбить пару бутылок о стену. Услышать звон стекла, почувствовать вонь алкоголя. Напиться чувством ярости. Выпустить клокочущие под ребрами чувства куда-то наружу. — Как глубоко он пробрался в твою голову? Достаточно, чтобы ты не увидел изъянов в этом ебнутом плане? — О чем ты? — Найджел поморщился. Ной не видел страха в его глазах. Пока. Потому что честный ответ прозвучал бы как «Да. Достаточно глубоко». — Мне интересно, — протянул Ной, — ты стал куда активнее саботировать тренировки этой осенью, потому что ты по-прежнему относишься к бейсболу как к забаве… или хобби. Или потому, что он уже пообещал тебе теплое местечко под своим крылом? Основной состав крутой команды крутого университета по рекомендации именитого тренера. Бабки, слава — все, что надо от бейсбола, а? — Ной хмыкнул невесело. — Должно быть, твой мозг нарисовал тебе чертовски перспективную картинку. — Ной поднялся и подошел к окну. Он затылком чувствовал взгляд Найджела, который теперь вдруг притих, как загнанная в угол мышь, попавшаяся на краже крупы. — В прошлом году, когда он приезжал на одну из наших тренировок, ты чуть в обморок от радости не упал. Заискивал перед ним, смотрел ему в рот, выпросил визитку… Как же, такая большая шишка в мире бейсбола. С ним не пропадешь. Может, ты и мой член сосал, надеясь на привилегии? — Ной видел отражение Найджела в темном стекле. Его колотило. Ной продолжил, не теряя напора: — Только ты одного не учел, Найджел. Все это, — Ной неопределенно махнул рукой, намекая на события минувших дней, — для того, чтобы добраться до меня. Одну рыбу он с удочки спустил на тот свет. Эту… потерять не позволила бы гордость. Он сделает все, чтобы лишить меня достатка, сделать снова зависимым от него. Он знает, что я не возьму бабок Конни на обучение. И мне придется приползти к нему на коленях, умоляя о прощении. Так он думает. А ты в этом плане только расходный материал. Ты думаешь, он прикроет тебя от чего угодно. Заплатит кому надо в Ассоциации. Сделает крайней Баллок, Тома, а с тебя бабками и связями сотрет все грехи. Но суть в том, что он кинет тебя, как только я окажусь у него в лапах. Ни пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Ты для него мерзок, Найджел. Таких, как мы с тобой, в его рай не берут. — Я не понимаю, — слабо проговорил Найджел, — о чем, блядь, ты говор… — Понимаешь, Найджел. — Ной развернулся и встретился с ним глазами. Найджел вздрогнул, как если бы Ной залепил ему пощечину этим взглядом. — Ты понимаешь, о чем я говорю, но совершенно не понимаешь, что ты — легкая наживка, которую Ассоциация проглотит, не подавившись, и примет как единственный вариант. В этой ситуации лишь он один планировал выйти сухим из воды. Кто поверит твоему слову против его? Кто поверит слову его сына, — Ной поднял ладонь, бинт на которой почти полностью пропитался кровью, — поехавшего башкой после потери брата, никогда не отличавшегося мирным характером? И твои, и мои заявления потонут в заголовках, которые обвинят тебя в жажде места в основном составе, а меня — в окончательно съехавшей крыше. Ведь как я смею обвинять родного отца, который хочет помочь мне? Хочет вывести меня к свету? Должно быть, я просто спятил. Найджел смотрел на окровавленный бинт на его ладони широко распахнутыми стеклянными глазами. Вечность прошла для обоих в угнетающем молчании. И наконец Найджел прошелестел: — Ты ничего не докажешь. — Я? Нет, — согласился Ной легко. — Этим занимается Дилан. Конни и Гамильтон тоже хотят включиться. Знаешь, все куда проще, когда ты богатый мальчик со связями. Кстати… — Ной прошел к двери и остановился. Найджел вскочил на ноги, но не осмелился сделать и шага навстречу. — Дилан считает, ты не хотел приплетать сюда Гамильтона. Импровизация? Отец давил на тебя все сильнее, ожидая результата, и ты уцепился за последнюю возможность наделать шума перед зимним перерывом? — Найджел промолчал. Ной и не ждал его ответов. Молчание говорило куда красноречивее слов. — Я мог бы простить тебя за меня. Но за Тони не прощу никогда. Ты влез в его жизнь. Надавил на больное. Ты пал ниже, чем я себе мог представить. — Ной понял, что звенело не просто у него в ушах: он держался за хлипкую дверную ручку, ища опоры. — Но у тебя не настолько творческий подход, чтобы разыграть ту сцену в видео. Надеюсь, твой дружок-сценарист театрального кружка уже в курсе, что мы не спустим это с рук никому, кто причастен? Ну а милую Эмму, скрывающуюся под ником «бейсбольной девочки девяносто девять», вряд ли удивит, что Миллисент не будет рада крысе в команде. Версии Дилана ударили по Найджелу, будто прицельные выстрелы в грудь. Он сел на кровать, вцепившись пальцами в волосы. Съежившись, пытаясь сделаться меньше и незаметнее. — Мы это докажем, — закончил Ной решительно, наконец повернув ручку. — И раз тебе было так интересно — Маккласки охуенно справляется. Прощай, Найджел. Дверь захлопнулась за Ноем с грохотом, который он представил, но не расслышал сквозь частый ток крови в ушах. Он пошел вперед по коридору, не зная, куда направляется. Только у его двери он очнулся и, увидев его на пороге, нашел силы на короткую улыбку. — Иди сюда, — сказал Льюис, протянув ему руку. Ной с удовольствием послушался.