Мечта артиста эстрады

Утро начинается не с кофе, а с дрожащих коленей и рук. После вчерашней репетиции было не до споров, как только голова дотронулась до подушки, отрубились оба. Сегодня намечается такой же насыщенный день, даже более. Тот день, к которому дуэт готовился месяц, оттуда и дрожь. Нервы шалят у всех, спросить у кого, никто не вспомнит как добрались до места назначения. Всё как в тумане. Всегда ли так переживают? Нет. Просто теперь не только за себя отвечаешь, но и за другого человека и его репутацию. Позавтракать, естественно, никто не успел, приходится закинуть в гримёрке что попало. Хоть и не желательно. Кусок в горло не лезет, а силы нужны. Юнги крабовые палочки где-то откопать успел, а Хосок у детей шоколадный батончик отобрал. Даже ругаться не хочется, снова в точку одну залипают, пока их прогнать номер не заставляют. Типичный конкурс, казалось бы, вот они также в коридоре не в полную силу номер повторяют, а вот уже в зале сидят, соперников смотрят. За три номера за кулисы двоих отправляют, тренера из зала смотрят, тут-то руки ещё больше у всех трясутся. Вроде мгновенье, а за сценой будто вечность проходит. Хосок о своём "успокоительном" сразу вспоминает, да только с его партнёром такое не проведёшь, не того поля ягода. Терять уже нечего, последнее выступление, поэтому решается и за ягодицы Юнги хватает, голову на плечо положив. Старший теряется, но ни слова не говорит, язык, кажется, проглотил. Хосок в спину тяжело дышит, успокоиться не может. Юнги его руки перекладывает и в объятия к нему жмётся, по спине похлопывает, то ли его успокоить пытается, то ли себя. Очередной дуэт оглашают. Номер начинается и юноши снова на сцену взгляд устремляют, только на этот раз не про любовь безответную, а со счастливым концом. Вроде бы те же танцуют, да и начало номера то же, только конец другой. Когда успели, да и для чего ради? Заканчивается музыка предыдущей пары и дрожь вновь возвращается. Пора. Вдох. Выдох. На сцену. В полумраке танец начинается, в полумраке и закончится, не про мирное время разговор идёт. Не по счёту в голове танцуют, по музыке и партнёру ориентируются, пытаются сцену всю занять. Танцуют, а у самых галочки в голове ставятся, когда самые сложные места оттанцовывают. Вроде и следят за синхронностью, за музыкой, а на самом деле, как утром, всё в тумане. Больше по мышечной памяти идут, всё из головы вышибает. Юнги снова пройденное место отметить галочкой собирается, да только нога подводит, подворачивается. Падает, да не так, чтобы незаметно, плюхается на сцену. "Теперь он меня точно ненавидит" - лишь одно в голове у Юнги. Импровизировать приходится, отыгрывая остаток номера. Лишь в конце, той же картиной завершают. На автопилоте поклон делают и удаляются. В коридоре останавливаются, старшему страшно в глаза партнёру смотреть, но решается, а лучше бы не смотрел. Хосок на него со злобой глядит, так и укусит ведь. Этого Мин и боялся. Вздрагивает несильно, а слёзы сами из глаз течь начинают. Всхлипывает негромко, пытаясь лицо рукавом длинной народной рубашки прикрыть. – Прости-и, – не говорит, мяучит Юнги, как та самая парочка из окна машины. Раз у девушки прокатило, может... Не может. – Я не хотел, – уже чуть ли не рыдает. Тут уже пугается Хосок, даже и делать чего не знает. Кактус, да и расплакался. Другого бы поддержал, но это же Юнги, с ним же нельзя. Решает поступить как с той же парочки мужчина, в лоб аккуратно целует, да приобнимает. – Всё хорошо, – на ухо шепчет, пока Юнги лапки у него на груди складывает и всхлипывает снова несильно. К ним Намджун незаметно присоединяется, а там и Сокджин. Никто Мина ругать не собирается, что случилось, того не миновать. Джин на обсуждение идёт, остальных в гримёрке оставляет, чтобы не мельтешили. Нагоняй получить боится, что неподготовленных танцоров на серьёзный конкурс выпустили, да только похвалу слышит. О том, что номер восхитительный, что падение в том моменте было очень продуманным ходом. С глазами по пять копеек Джин вплоть до награждения сидит, потом ещё больше выпучивает, когда на сцену с гран-при дуэт их вызывают. Юнги и Хосок, не услышав свой лауреат расстроились, решили, что даже последнего места не заняли, пока их не объявили. Пару секунд сцена пустовала, потому что двое сообразить не могли, что действительно их назвали. Такие же шокированы из здания выходят, где тут же фанаты на них налетают, с просьбой оставить автограф. Но четверо ни на что не реагируют, по заявленному пути к такси идут, а там в свой номер, где осознание и приходит. Хосок в лифте улыбаться начинает, будто умалишённый. – Победили... – Победили, – повторяет за ним Юнги и взглядом пересекается. Снова улыбаются и обниматься лезут, а там любвеобильные Джун и Джин тоже сопли распускают и на них лезут, с обнимашками. Когда лифт останавливается, люди, увидев сею капусту, развернуться в обратном направлении решили, да не успели. С пути их квартет сбил, который с радостными визгами стал к номеру в отеле лететь. – Это надо отметить, – всё от улыбки не отойдёт Намджун. – Слышал, тут уличная еда отменная, – умоляющими глазками смотрит Хосок. – Сами этой хренью питайтесь, – лишь закатанные глаза у тренеров. Юношам по два раза повторять не надо, как только, так сразу. Уже в входа, одетые, с деньгами, правда, потом с несварением желудка, но это уже другая история. Чон на половине пути останавливается и на Юнги ехидно смотрит, тот понять чего от него хотят не может. Только позже вывеску пивного ларька замечает и с такой же улыбкой туда идёт. Сколько они купили бутылок? Да. – А начиналось так красиво, – сидит Юнги на какой-то бетонной... Что это? – Может, ещё по бутылочке? – еле держится на ногах Хосок. – Тебе точно хватит, – смеётся Юнги, а сам с бетонной скамьи падает, – и мне тоже. – Я последний раз так беззаботно только в детстве день проводил, – Чон пальцем по кругу на ноге своей водит. – Я тоже, – головой Мин кивает, – мы тогда такую хрень творили, в звонок звонили и убегали, представляешь? Дураки, – смеётся. Но тут Хосок снова своей улыбкой светится и старшего за локоть тянет. Токио запомнит их надолго и не важно, что не обязательно красивыми танцами. Два здоровых лба, а как дети, бегают, по звоночкам нажимают. Вскоре надоедает сие занятие, новое находят. Речку заметили, как же не опробовать. С разбегу в одежде ныряют, или утопить друг друга пытаются, или бесятся так. В номер все насквозь возвращаются. Где, к их счастью, все уже спят, иначе ночевали бы они в той же речке. С горем пополам переодеваются и в постель ложатся, но сна ни в одном глазу. Город засыпает, вокруг тишина. Свет приглушённый, а вид из панорамного окна только добавляет вкуса. Романтика, да и только. Юнги опьянённым мозгом думает, если думает вообще. Чего терять, ведь утром конец их дуэту, всё те же залятые враги. Во время контракта хоть дистанцию держать небольшую нужно было, а завтра всё по новой. Руки в кулаки и вперёд, всё равно завтра забудется. Мин особо не церемонится и к Чону в кровать направляется. На бёдра к нему садится, но не учитывает того момента, что второй уже уснул. Коль беда, когда разбудить можно, конечно, изощрённым способом. Елозить на бёдрах начинает, слегка плечи его сжимая. К уху Хосока наклоняется, еле губами к нему прикасается. – Самое интересное пропускаешь, – шепчет и чуть ли не выгибается, когда уже Чон за его бёдра хватается, сильнее к себе прижимая. – Я такое ни за что не пропущу, – Хосок глаза открывает и улыбается, перемещая руки выше, к ягодицам Мина. Юнги к губам приближается, поцеловать хочет. Язычок свой достаёт, уголки губ рассматривает и позже их облизывает, влажные следы оставляя. За нижнюю губу зубками хватается, прикусывает несильно. У Хосока терпения не хватает и решает инициативу на себя взять, вот только когда руку в волосы вплетает и целовать начинает, Юнги отворачивается резко. Чон снова не знает что думать про неоднообразное поведение партнёра. Смотрит сначала с недоумением, позже столкнуть с себя второго пытается, обидевшись. Юнги сильнее в футболку вцепляется и в шею Чона утыкается. – Прости, – шёпотом. – И так каждый раз будешь? – Хосок начинает злиться, – это вообще ты начал, а как только я... – Я просто... – Перебивает Юнги, привстав на локтях и заглядывая в глаза собеседнику. – Что просто? – вновь злится от ожидания. – Я просто целоваться не умею, – с таким печальным видом заявляет Юнги, что Хосок после небольшой паузы смеяться начинает.