Мечта артиста эстрады

Дуэт, как и ожидалось, всполошил танцевальную индустрию. Многие удивились "лучшему дуэту", посему ждать их стали из разных уголков Кореи. Если бы только Кореи. Одним выгодно было зал с помощью них заполнить, другим на знаменитых профессионалов посмотреть. Было бы грехом забросить танец сразу после его успешного создания, вот и приходится теперь кататься по городам, ожидая главного конкурса в конце мая, для которого, собственно, их отбирали. Отборочный тур был с лёгкостью пройден, что им сообщили на следующее же утро. Кто бы сомневался, с такой-то популярностью. Так что теперь впереди их ждёт долгое путешествие в Японию. Ночи в зале уже не в новинку. В небольшой комнате красуется два одеяла и небольшие подушки, хотелось бы кровати, конечно, но после попытки перенести надувной матрац и полученным подзатыльникам от руководителей, желание не такое уж и сильное. Вполне хватает матов, не только тренировочных. В раздевалке, в одном из шкафчиков, поселилась сумка-холодильник, которую оккупировали Джун и Джин, со словами "перед соревнованиями полнеть нельзя". Так что теперь мини-холодильник под замком, с хранящимися там стаями пива. Ну, а как ещё с такими засранцами работать? Под влиянием усталости и переизбытка эмоций, на отборочном туре красноречие проснулось у обоих, вот только надолго этого не хватило. На следующее занятие в глаза друг другу стыдно было смотреть, а после вид делали, будто ничего такого и не было. Как два переспавших по пьяни человека, что тренерам и подумалось, судя по их косящимся с хитрицой глазам. Начало мая, уже жара, а двое снова в зале. На этот раз у станка. Пинком по зад и вперёд с песней отправили классику отрабатывать. Сначала Юнги в лосины обтягивающие, да балетки беленькие нарядили, в первую позицию у станочка поставили. Хосок, естественно, смехом заливаться стал, камеру доставать кинулся, пока в самого колготки не кинули. Теперь уже вдвоём стояли с лицами нахмуренными. Картина, что надо. Так и подумали тренера, запечатлив на свои телефоны двух дикобразов и распечатав себе не одну фотографию А4, обклеив ими раздевалку. Пачки не хватает, ей богу. В середине мая посчитали, что растяжки не хватает обоим, даже Хосоку. Раз уж они в паре, то и тянуть друг друга приходится. Если у Чона хоть шпагаты есть, то на бедном Юнги отыгрались. Хосок партнёра жалеть не стал и "любимую" левую ногу второго начал растягивать. Крик измученного, кажется, на противоположной точке мира было слышно. Выходя из зала, со слезящимися глазами и надутыми щеками, Юнги пообещал взять реванш. Тогда-то Хосок первый раз и умилился кактусу ходящему, даже пожалел, что переборщил немного. Жалел до утра, пока Мин не выставил на аватарку в социальных сетях, Хосока, у станка в балеточках и прифотошопленной балетной пачке. К концу мая сосредоточились лишь на танце, отрабатывая каждую деталь. Времени на споры уже не было, как и сил, приходилось делом заниматься, а не члены пинать, как бывало. Чемоданы собраны, билеты куплены, вперёд в аэропорт, навстречу приключениям. Казалось, всё идёт, как по маслу, не считая одного нюанса. Хосок заявился в костюме подсолнуха. Юнги уже плачет от смеха, он сам загадал такое желание. Просто спорить с ним не надо, всегда же прав. Поспорили, что Мин до поездки не успеет на шпагат левый сесть. Успел. Намджун по лбу только себя хлопает и головой качает, Сокджин же вздыхает. – Мы не договаривались, что я весь полёт в этом буду! – Ещё как договаривались, – Юнги хлопает по плечу Хосока. – Я ночью тебя подушкой задушу. – Я сделаю это первым, – улыбается Мин. Предусмотрительные Намджины взяли места у окон только себе, чем "порадовали" парней. Не хватало драки в самолёте, хотя уже и это успели, но не внутри. Юнги на чемодане спокойно сидел, пока одна пчела не подлетела и не начала по аэропорту гонять этот же чемодан с пассажиром. Слово за слово и вот уже оба на полу. В Японии спокойнее стало, потому что парней по разным сторонам разспихали и на расстоянии друг от друга держали. Пока не началась бронь отеля. – Как в одной комнате? – у всех, кажется, глаза сейчас из орбит выпадут. – Мамочка не могла меня так подставить, – ноет Хосок. – Но подставила же. Причём, не только тебя и не только она, – сам не в лучшем расположении сообщает Сокджин. Пока компания ноет, Юнги время не теряет и к лестнице бежит, чтобы место лучшее себе занять. Хосок, заметив, вслед побежал, угрожая расправой. Намджинам же если и бежать, то только запасаться ромашковым чаем. – Моя у окна! – Юнги с разбега заваливается на кровать. – Не смей на святое посягать, ты думал я не заметил, что там розетка? – Хосок за ноги второго спихнуть пытается, пока тот за покрывало держится. – Не-ет, моё-о-о, – то ли смех, то ли отчаяние слышится от писка Мина. Чон ноги отпускает и начинает второго в покрывало заворачивать, сверху для точки прыгнув на получившуюся шаурму. Юнги уже открыто смеётся, но замолкает, увидев лучезарную улыбку Хосока. Тот не понял почему юноша замолчал, а у Юнги буря эмоций. Так же. Хосок ему улыбается так же, как и тому другу, не это ли прогресс? Чон надумать успел, что Мину неприятно стало от осознания, что ему весело с соперником, поэтому молча встаёт, кинув в старшего полотенце, так красиво сложенного лебедя. – Подавись, – оставляя слова перед походом в душ. По возвращению, Юнги уже на другой кровати в одеяло закутался, что лица не видно. А место с розеткой аккуратно убрано. Чон уже не знает что и думать, поэтому просто кидает подушку в Юнги, озвучивая: – Кто-то собирался меня первым задушить, уже сдаешься? Комок одеяла активно зашевелился, но не ответил ничего. Только когда Хосок свет выключил на кровать сел, в него подушка прилетела, да точно в голову, что его с этой кровати скинуло. Старший замер на месте, реакции ожидая. Чон не торопясь с пола поднимается, после вместе с подушкой на Мина бежит, шуточно задушить пытается. "Удивительная драка" - злятся тренера, после пересказа двоих о том, почему они проспали. Четверо у входа в девять должны были встретиться, да только время к половине десятого подходило, а сорванцов след простыл. Пришлось карту от двери на рецепшене выпрашивать, чтобы к двоим в покои запереться. Как в комнату зашли, так и застыли на месте - в обнимочку оба спят. Хосок на Юнги ногу закинул, а тот под ним в клубочек свернулся. Так бы и спали, если б Джун снова тем же бедным лебедем обоих не огрел. В своё оправдание парни про драку стали рассказывать, да не поверил им никто. – Из-за тебя это! – А кто первый на меня с подушкой полетел? – А кто с кровати меня скинул? – Заткнулись оба! – не выдерживает Намджун, не обращая внимания на водителя такси, кричит. А они не садисты, чтобы его не слушаться, себе дороже. Ведением удачи машина в пробку встаёт. "Не день, а пиздень" ‐ выражается Джин, зло зыркая на двоих. Юнги окно приоткрывает, вид на любовную парочку открывается. Сидят, мороженку едят. – Вот если бы кто-то поторопился, успели бы фисташковое купить, – ворчит мужчина. – Прости-и-и, – мило тянет девушка, строя грустные глазки. Мужчина сжаливается и в лоб целует. – Вот видишь, как надо, – негромко, чтобы не злить старших, говорит Хосок, – а не как ты, киборг недоделанный. Юнги на Хосока внимательно смотрит и язык показывает, на что второй ему подзатыльник даёт. Мин в долгу не остаётся и ногу второму отдавливает, пока ещё раз подзатыльник не получает, только теперь от Сокджина. Прибыв на место, сцену опробуют, конечно, не без перепалок. Сегодня простой прогон на сцене, всё серьёзное завтра. Все четверо в ожидании. Как перед чем-то важным у всех сердечко трепещет, руки деть куда-то хочется. За кулисами друг на друга зыркают, да языки показывают. Прямо перед их номером танец про безответную любовь двое танцуют. Серьёзные соперники. Такой грации не часто увидишь, тем более с хорошей постановкой. Юноши в суть вникают, каждое движение рассматривают. Топот ног парочки эхом в тихом зале раздаётся, трагически постановка заканчивается. Не "Ромео и Джульетта", лучше. Засматриваются так, что чуть свой выход не пропускают. Из кулис выходят, а у самих глаза на мокром месте, не хотелось бы такого и в жизни, подобно предыдущему танцу. "Мне без семьи трудно в жизни будет" - последние мысли обоих перед генеральной репетицеей.