Замаскированная реальность

      Запах гари, крики со всех сторон, давка у запасного выхода — всё это пожар в торговом центре. Кейджи хотел вернуться в главный зал, но он не мог даже повернуть голову, увязнув в паникующей толпе. Когда воздуха уже не хватало, а ноги переставали держать, то его будто кто-то подхватывал, унося из этого ада к выходу, за дверьми которого была вторая жизнь. «Мама... там моя мама!», — кричал Акааши, но его крик смешивался с отчаянными воплями других, превращая их в один огромный рёв боли. Сознание Кейджи начало ускользать от него, будто мыло из мокрых рук — он не мог за него ухватиться. Последнее, что мальчишка увидел перед тем, как закрыть глаза, так это приближающийся свет из-за двери запасного выхода.

-----

      Кейджи резко сел в постели, тяжело дыша. Снова память подкинула ему в сновидение отрывок из жизни, который лишил его самого дорогого — маму. Акааши повернул голову и громко выдохнул, смотря на спящее лицо Гилберта, рука которого сползла с живота на бедро парня. Он осторожно убрал ладонь мужчины, наблюдая, как тот перевернулся на другой бок, и скинул с себя покрывало. Окно было не зашторено, поэтому в комнату струился лунный свет, заглядывая в каждый угол и наблюдая за спящими. Нагой Кейджи подошёл к окну и прикрыл глаза, когда его влажной кожи коснулась прохлада. Он воображал, что это призрачные прикосновения лунных лучей холодили его тело, а не свежесть, которая витала за пределами одеяла. Акааши медленно выдохнул и посмотрел на свои ступни, шевеля пальцами на ногах. Спать больше не хотелось, поэтому, накинув на себя халат, он тихо вышел из спальни, чтобы спуститься в столовую. Особняк с наступлением ночи будто тоже засыпал: никакой прислуги, ассистентов, гостей, а лишь тишина и покой. Кейджи медленно спускался по лестнице, тихо ступая босыми ногами по ступенькам и скользя ладонями по перилам. Ему нравилось это умиротворение, оно будто проходило сквозь него, успокаивая и прогоняя тревогу, поэтому Акааши немного побродил по большой гостиной, останавливаясь и прислушиваясь к тишине перед тем, как зайти на кухню. Он не стал зажигать свет: глаза привыкли к темноте, да и луна была настолько яркой, что могла легко заменить ночник. Столовая напоминала кухню в ресторане, на которой суетятся повара. Только здесь не было этой ресторанной суматохи, так как для Гилберта и Кейджи было достаточно всего одного повара, для которого предоставлялось всё это пространство, но если особняк принимал гостей, то кухня была забита людьми. Когда Акааши исполнилось семнадцать, он стал часто приходить сюда, пока Уолтер был занят работой, чтобы поболтать с прислугой или просто не оставаться одному в этом огромном доме. Нанятые рабочие, считали Кейджи родственником мистера Гилберта, а те, кто работал на постоянной основе и проживали в особняке — таких было трое: повар, горничная и ассистент — догадывались (а кто-то и знал), для чего здесь был нужен мальчишка, но молчали, потому что подписывали договор, в котором говорилось, что всё происходящее в стенах этого дома, должно здесь и оставаться, иначе у них могли быть большие проблемы.       Парень подошёл к раковине и включил воду. Попив прямо из-под крана, он выпрямился, упираясь ладонями с разных сторон раковины, и опустил взгляд, наблюдая за струёй.       «Чтобы вода перестала бежать, я должен лишь повернуть вентиль — всего одно движение и всё. Может я не могу уйти от Гилберта, потому что не хочу этого? Но это не так, потому что больше всего на свете я желаю быть свободным, принадлежать самому себе. Какой вентиль я должен закрутить, чтобы прекратить всё это? Наверное, вентиль страха.»       Вода перестала литься, а Кейджи неожиданно всхлипнул, прикусив губу. Он хотел бы поверить в то, что сила мысли способна на многое: остановить поток воды, дум, боли, подарить свободу, но, подняв голову, он встретился с блестящими глазами, которые принадлежали горничной. Маргарет работала здесь ещё до появления Кейджи, а их знакомство вышло не самым лучшим образом. Маргарет было поручено привести Акааши в порядок после первого их с Гилбертом секса. Мужчина был очень аккуратен, но это не помогло Кейджи расслабиться. Как он вообще мог расслабиться, когда был поглощён болью, стыдом и унижением? Мальчишка глотал слёзы, стоя на четвереньках, пока Уолтер утопал в наслаждении, тихо постанывая сзади. На его плечах и талии горели кровоподтёки, потому что Гилберт не рассчитал с силой, крепко сжимая ладони от удовольствия. А потом он кончил, вдавливая заплаканное лицо парнишки в матрац, ведь «какой послушный и сладкий мальчик». После этой пытки Уолтер отнёс сотрясающегося от рыданий Акааши в ванную, вымыл его, не проронив ни слова, накинул халат и вызвал в его комнату Маргарет, оставив их наедине. На тот момент женщине было чуть за сорок и на Гилберта она работала уже пять лет. Заварив чай с травами, она заставила выпить его трясущегося мальчишку, поглаживая того по голове. Кейджи успокаивался, но когда вспоминал о том, что с ним делали полчаса назад, то снова впадал в истерику. Маргарет тогда держала его за руку и тоже плакала, потому что ничего не могла сделать для этого мальчика, кроме как сочувствовать и подливать чаю с валерианой.       — Всё в порядке, дорогой?       Маргарет опустила тёплую ладонь на сжатый кулак Акааши и легонько погладила костяшки. Слёзы всё-таки хлынули наружу — несколько капелек упало в раковину, разбиваясь об металлические стенки. Кейджи столько терпел, но сейчас, когда в его жизни появился Бокуто, к которому он был неравнодушен, то осознание, что им всё же когда-то придётся расстаться, сломило его. Маргарет молчала, поглаживая по спине сотрясающегося от тихих рыданий парня, и сама не могла сдержать слёз, потому что понимала, как собственная судьба разрушала его.       — Я просто... просто хочу, ч-чтобы меня ос-ставили в п-покое. Б-больше н-ничего...       — Это не будет продолжаться вечно, дорогой. Этому есть конец.       Акааши уткнулся в тёплое плечо женщины, обнимая её, и попытался хоть на минуту поверить в эти слова, понимая, что реальность гораздо сильнее громких выражений.

-----

      Прошёл месяц со дня знакомства парней и почти два — с последнего задания. Бокуто раскрывался и чувствовал себя спокойно в компании Кейджи и Тецуро, каждый раз соглашаясь на новые встречи. Помимо игры в волейбол они стали ходить в кафе, делясь всякими историями, и громко смеясь. Кенма, кажется, вообще зажил новой жизнью: стал чаще улыбаться и дурачиться с Тецуро, несмотря на то, что им уже давно не по шестнадцать. С Кейджи Котаро разговаривал мало: их общение в основном состояло из смущённых взглядов и улыбок. Козуме подкалывал друга, когда они оставались вдвоём, что тот вёл себя, как влюблённый подросток, но тут же замолкал, стоило Бокуто посмотреть на него испепеляющим взглядом. Но всё же Кенма был в какой-то степени прав: Котаро и Кейджи действительно вели себя так, будто они очень хотели признаться друг другу в симпатии, но стеснялись это сделать. Они постоянно пялились друг на друга, а когда их взгляды встречались, то смущённо отводили глаза. Кенму забавляло следить за этими двумя, а за неприступным Бокуто тем более, потому что он ещё никогда не видел друга таким застенчивым и... влюблённым. Чуть ли не каждую ночь, перед тем как заснуть, Котаро думал о Кейджи. Он думал о том, что хотел бы стать к нему ближе, потому что тот нравился ему, действительно нравился, но предрассудки всё равно не оставляли его. Котаро не забывал об Организации и был в курсе, что за ними следили. Он старался прислушиваться к словам Кенмы, что им не запрещалось дружить, любить и просто проживать свою жизнь, но внутри всё же присутствовала какая-то тревога. Просто, когда ты в курсе, что за тобой наблюдают со стороны, как-то не особо получается расслабиться. Но пока у него была возможность находиться рядом с Кейджи, он не хотел её упускать, ведь рядом с ним ничего не существовало: ни Организации, ни воспоминаний. Существовали только разговоры, улыбки, смущённые взгляды и моменты, которыми Бокуто пропитывался и жил.       Вчера Кейджи пригласил друзей к себе, намекая, что эта была идея Тецуро, который давно искал повода надраться как следует. Кенма сразу же поддержал идею, а Котаро немного замялся, собираясь отказаться, но, пока Кенма с Тецуро обсуждали, сколько выпивки им понадобится, Кейджи подошёл к Бокуто, смущённо произнеся:       — Не оставляй меня одного с этой пьянью.       — Эй, мы всё слышим, — наигранно возмутился Тецуро, и все рассмеялись.       И Котаро, конечно же, не смог отказать Кейджи.

-----

      — Вот это хоромы, — присвистнул Кенма, заходя в квартиру Кейджи. — Так ещё и недалеко от центра.       Кейджи смутился, но не подал виду, закрывая за друзьями дверь.       — Проходите, там Тецуро уже во всю занят приготовлением.       Квартира представляла из себя большую студию в серых тонах с огромными окнами, вид из которых выходил на парк. Видимо, Кейджи был фанатом минимализма, потому что кроме дивана, двух стеллажей, забитых книгами, телевизора с приставкой и стола — ничего не было. Ещё были кухонный угол и барная стойка, на которой Тецуро раскладывал еду и выпивку.       Поприветствовав Тецу, Бокуто остановился у окна, заметив на подоконнике фотокарточки с того дня, когда их фотографировал Кенма. Улыбнувшись, он вспомнил день, когда Кенма протянул ему снимок, на котором Котаро убирал с волос Кейджи листья, а тот аккуратно поглядывал на него. Он оставил себе эту карточку, спрятав в кошелёк, который всегда носил с собой.       — Ну что, парни, рад нашему знакомству, — Тецуро поднял стакан с виски и залпом выпил его.       Друзья ели пиццу и играли в приставку, пока Кенме не надоело и он не ушёл допивать виски, прихватив с собой инициативного Тецуро. Котаро и Кейджи остановились на пиве, не желая поддерживать друзей в попойке, и тихо посмеивались над охмелевшими парнями.       — Так хочется танцевать, — канючил Козуме, повиснув на спинке дивана и опустив руки на плечи сидевшего Котаро.       — Поехали в клуб? — предложил Тецуро, присев на подоконник с бокалом.       — Нет, только не это, — усмехнулся Кейджи и поднялся с дивана, чтобы выбросить пустую банку. — Я пас.       — Я тоже не горю желанием, — сказал Бокуто, скинув чужие руки со своих плеч, и тоже встал.       — Какие же вы скучные, — прыснул Тецуро и спрыгнул на пол. — Кен, собирайся, едем ве-се-ли-ть-ся!       Котаро с Кейджи лишь переглянулись и пожали плечами, наблюдая за засобиравшимися тусовщиками. Кенма и Тецуро были не прям уж в стельку пьяными, но довольно-таки подвыпившими, поэтому, громко смеясь с понятных только им шуток, вышли в подъезд, отправляя воздушные поцелуи наблюдавшим за ними друзьям, и закрыли дверь квартиры.       — Надеюсь, они ни во что не вляпаются, — сказал Кейджи, возвращаясь к дивану и залезая на него с ногами.       — Думаю, мы первые об этом и узнаем, — Котаро осторожно присел рядом, даже сам удивляясь своему спокойствию — всё выглядело так правильно и обыденно.       Кейджи поднял на него глаза и улыбнулся, подловив смущённую улыбку. Котаро выглядел расслабленным и готовым к общению, поэтому брюнет рискнул и заговорил первым.       — Ты ведь работаешь тренером в спортивном клубе? — он скользнул по чужим бицепсам и сглотнул, поднимая взгляд снова на лицо. — Мне Кенма рассказал.       Котаро кивнул, наблюдая за парнем напротив, не совсем понимая, к чему тот вёл.       — Там ведь нужно с людьми контактировать, тебе легко это удаётся?       — Эм, вполне, а к чему такие вопросы? — нахмурился Бокуто.       — Тогда почему ты избегаешь общения со мной? — Кейджи придвинулся ближе, заставляя Котаро замереть и, кажется, даже задержать дыхание. — Может я тебе нравлюсь?       Всё-таки две выпитые баночки пива дали о себе знать: Кейджи расслабился и даже осмелел, двигаясь всё ближе и ближе к Котаро. Когда двигаться уже было некуда, то Акааши замер, смотря на влажные губы парня. Оценив, что поставил того в тупик, Кейджи засмеялся и хотел отпрянуть, но его схватили за руку, притянув обратно.       — Может, и нравишься. И что с того? — чётко проговорил Бокуто почти в самые губы, с которых медленно сошла улыбка.       За окном кто-то пустил салют, заставив Кейджи дёрнуться, а Котаро — сжать его предплечье сильнее. Акааши вытянул свободную руку и осторожно дотронулся пальцами до колючей щеки парня, улыбнувшись, когда тот прикрыл глаза. Котаро был простым, но этой своей простотой и притягивал, потому что Кейджи видел, что тот не притворялся. Даже зная Тецуро уже год, он замечал, что тот мог увиливать от каких-то вопросов, отлично меняя тему, а вот Бокуто никогда не скрывался и говорил всё, что думал. Да, наверняка у него были какие-то секреты (ведь у Кейджи они тоже имелись), но Акааши слышал от него только то, что хотел слышать, не влезая в душу. Это и нравилось Кейджи. Он хватался за время, проведённое с Котаро, как за спасательный круг, чувствуя, как его тянули к тёплому побережью.       Бокуто притянул Акааши ещё ближе, находясь в паре сантиметров от его лица. Он заглядывал в зелёные глаза и видел там печаль, которую тот вечно прятал за смущёнными улыбками. Котаро захотелось встряхнуть его за плечи и крикнуть в лицо: «Перестань, твои глаза поглотят меня», — но он не мог этого сделать, потому что уже погрузился в этот омут. А потом почувствовал тепло. Опустив взгляд, Котаро посмотрел на дрожащие веки Кейджи, и, отдавшись моменту, углубил поцелуй, аккуратно опуская его предплечье и кладя руки на талию. Акааши громко выдохнул и что-то промычал, но не разорвал поцелуй, обнимая Котаро за шею. Он так этого хотел, ещё с того дня, когда Бокуто оказался слишком близко, убирая листья с его волос. Опустив ладони на плечи, а после на сильные руки, он сжал их и оторвался от мягких губ, упираясь своим лбом в чужой.       — Мы уже встречались с тобой, — выдохнул он, не открывая глаз. — Ты помнишь? — улыбнулся Кейджи и поднял веки, смотря на шокированного парня.       Было непривычно и даже немного забавно видеть на лице Бокуто столько эмоций, которые охватили его, словно сильный ветер, срывая невозмутимую маску.       — Нет, — тихо ответствовал Бокуто, не в силах осознать услышанное.       — Тогда это не так уж и важно. Лучше останемся в этом моменте и не будем думать ни о чём.       Фейерверк за окном прекратился, но внутри Котаро он только начался. Он не знал, что сказать, спросить, он вообще ничего не знал, продолжая смотреть в глаза, которые были полны грустных воспоминаний. Кейджи будто сам являлся олицетворением грусти, часто прячась в своих мыслях, даже не осознавая этого. Бокуто догадывался, что это лишь маскировка — на самом деле Акааши был полон эмоций, которые ещё просто не дошли до краёв, поэтому Котаро не стал задавать вопросов, давая понять брюнету, что тот не обязан делиться с ним тем, что считал не таким уж и важным. То, что они где-то встречались, теперь не давало покоя Котаро, но он не стал вдаваться в подробности, а лишь принял тот факт, что всему своё время. На лице Кейджи показалась половинчатая улыбка, будто выражая благодарность за то, что Бокуто не стал лезть с расспросами.       Клуб, в который приехали Тецуро и Кенма, был не так уж далеко от дома Кейджи, но всё-таки парни не решились идти пешком, так как шатало их знатно. Охранник вообще не хотел их впускать, опасаясь, что те были под наркотиками: Тецуро всё время что-то шептал Кенме на ухо, из-за чего тот посмеивался, вызывая подозрение своим поведением. Но всё же Куроо был не настолько пьян, в отличие от Козуме, поэтому ему удалось договориться с секьюрити, и парни шагнули в мир громкой музыки и мигающих огней. Так как сегодня суббота, заведение было забито людьми. Куроо хотел направиться к бару, но был остановлен Козуме, который, схватив его за руку, потащил на танцпол.       — Посмотри, какая там очередь, — кивнув в сторону бара, сказал Кен. — Мы уже достаточно веселы, поэтому идём танцевать!       Тецуро улыбнулся и крепче сжал ладонь Кенмы, проталкиваясь сквозь толпу ближе к середине танцпола. Брюнет чуть не врезался в своего спутника, когда тот резко остановился и развернулся к нему лицом. Музыка была очень громкой и долбила по вискам, но в одно мгновение Тецуро показалось, будто он потерял слух, смотря на улыбающиеся лицо напротив, по которому прыгали блики прожекторов. Козуме взял обе руки Куроо в свои прохладные и скользкие ладони и резко придвинулся ближе, врезаясь своим телом в его. Парень немного опешил от такой близости, но когда почувствовал, как руки Кена опустились на плечи, то положил свои ладони на его талию, ощущая какую-то вибрацию, исходящую от чужого тела. Он не понимал: это громкая музыка или выпитый алкоголь, но Кенму действительно немного потряхивало, будто дрожало стекло от оглушительных басов. Козуме хоть и был пьян, но он осознавал свои действия и мог разъяснить, зачем он всё это затеял: просто рядом с Тецу ему было хорошо; просто его обыкновенная симпатия к Тецу переросла себя, ударяя не только по мозгам, но и по сердцу. Кен спрятал своё лицо в изгибе шеи Куроо, вдыхая аромат его парфюма, и начал двигать бёдрами, почувствовав, как тело его партнёра напряглось. Парень дотронулся губами до кожи на шее, покрытой испариной, и начал делать шаги, кружась вокруг одной точки в обнимку с Тецуро. Их танец совсем не попадал в ритм клубной музыки, будто слух улавливал что-то другое, своё, поэтому они не собирались останавливаться. Люди вокруг отдавались танцам и веселились, даже не обращая внимания на парочку, которая, казалось, вообще была не здесь. Куроо уткнулся в макушку с отросшими чёрными корнями и прикрыл глаза, чувствуя, как Кенма начал тереться своим пахом о его промежность. Возбуждение накрыло его тут же, будто он был не под алкоголем, а под экстазином, остро ощущая и реагируя на чужие прикосновения — это его первый танец, который действительно приносил удовольствие.       Кенма двигал бёдрами, крепко сжимая плечи Куроо, который горячо дышал ему в макушку. Он никогда и не думал с кем-то заниматься петтингом* прямо посреди танцопола на глазах у сотни человек, но стоило ему быть ближе к Куроо, как остатки разумности помахали ему ручкой, уступая место животному инстинкту и страсти.       — Кен, мне кажется, — Тецу сглотнул и опустил ладони на щеки Кенмы, отодвигая его голову от своего плеча и прижимаясь своим мокрым лбом к его. — Мне кажется, я сейчас взорвусь.       Козуме сам чувствовал слабость в ногах, а туман удовольствия не давал ему нормально соображать, поэтому он выдохнул в губы Куроо, а после впился в них поцелуем, практически до боли прижимаясь своим пахом к его. Тецу промычал в поцелуй, а после больно прикусил нижнюю губу Кена, громко выдыхая через нос. Если бы Кенма не продолжал мёртвой хваткой держаться за плечи брюнета, то точно бы свалился у его ног, потому что его тело давно не получало такое расслабление, как сейчас.       В мужском туалете было не протолкнуться, но парням повезло: как только они забежали в помещение, то сразу же освободились две соседние кабинки, которые они тут же заняли. Кенма не стал заморачиваться и просто снял с себя испачканное спермой бельё, выбрасывая его в мусорку. Куроо он посоветовал сделать тоже самое. Переговариваясь через стенку, они вместе порадовались тому, что были в чёрных свободных джинсах, на ткани которых не было видно небольших влажных пятен — да и навряд ли людям, находившимся здесь, было дело до их промежностей. Козуме, встав ногами на унитаз, заглянул в кабинку, в которой находился Куроо, и нахмурился. Тецуро неподвижно стоял, прижавшись к стенке, и, задрав голову, смотрел в потолок.       — Всё в порядке? — спросил Кен, заставив брюнета вздрогнуть от неожиданности. — Извини, мне не стоило этого делать, да?       Куроо улыбнулся и тряхнул головой, отталкиваясь спиной от стены. Он, последовав примеру Кенмы, также встал на унитаз, оказываясь лицом к лицу с ним, и осторожно дотронулся до его пальцев, вцепившихся в перегородку.       — Всё было взаимно, Кен, — Тецуро наклонился ближе и оставил быстрый поцелуй на улыбающихся губах.       Их никто не замечал, так как все были заняты разговорами и кокаином.       Парни вернулись в квартиру Акааши почти под утро, после клуба решив немного прогуляться. Когда они поднимались в лифте, Куроо был уже практически трезв, а у Козуме немного кружилась голова. Не было никаких виноватых и стыдливых взглядов: они осознавали, что сделали, поэтому не ощущали какой-то неправильности и сожаления. Пока они ехали до двадцатого этажа, то были заняты друг другом: Кен был прижат Тецу к кабинке лифта, отвечая на страстный поцелуй без возражений.       Дверь в квартиру Кейджи была открыта. Тихо войдя, парни остановились на пороге гостиной, во все глаза смотря на спящих в обнимку Бокуто и Акааши.       — Кажется, этот вечер нам всем пошёл на пользу, — прошептал Кенма и, найдя ладонь Тецуро, крепко сжал её в своей.

-----

      Казалось бы, все сблизились после вечеринки в квартире Акааши, которая прошла неделю назад, поэтому будут больше проводить времени друг с другом, но, как бы странно это ни звучало, у Тецуро и Кейджи резко появились какие-то дела. Сначала Кенме подумалось, что Куроо избегал его, потому что после их близости в клубе, они виделись пару раз, а потом Тецу и вовсе куда-то исчез. Козуме уже действительно поверил в это, но сообщение брюнета о том, что у него был завал на работе, но это не мешало ему скучать по Кенме, успокоило. Между Акааши и Бокуто было всё куда более непонятно. Если у Кенмы с Куроо действительно что-то зарождалось, и они не сопротивлялись этому, то у Котаро с Кейджи будто стало всё ещё сложнее. Парни будто запутались и не могли определиться в чувствах друг к другу. Кейджи почему-то отводил смущенные взгляды, когда его глаза встречались с глазами Котаро, а тот, в свою очередь, виновато улыбался, будто в чём-то провинился. Также Бокуто не покидала мысль о их прошлой встречи, но он никак не мог найти образ Акааши в закромах своей памяти. А вчера у Кейджи резко появились какие-то планы и ему срочно нужно было покинуть Нью-Йорк. Бокуто узнал об этом из сообщения. Будто эти двое — Акааши и Куроо — сговорились.       Спортклуб открылся полчаса назад, поэтому было ещё слишком рано для посетителей. Сегодня у Бокуто был выходной, и он решил немного позаниматься, специально придя в зал единоборств ранним утром, чтобы побыть одному. Тренировочная груша качалась в разные стороны, а по телу текли струи пота. Котаро безжалостно вбивал свои кулаки, обмотанные в эластичные бинты, в кожаную обивку, ощущая, как мысли немного отпускали его. В последнее время он много думал о них с Кейджи и не мог перестать накручивать себя насчёт того, что тот избегал его. Бокуто не был в курсе, чем занимался Акааши, куда он уехал и что он вообще думал по поводу их поцелуя и разговора. После вечеринки они практически не разговаривали, и Котаро винил в этом себя. Возможно, он был слишком резок, так просто признавшись Кейджи в симпатии, или Акааши обидело то, что Бокуто не смог вспомнить его. Он не знал, но хотел как можно скорее разобраться со всем этим и понять, что их ждёт дальше.       По помещению разносились звуки ударов кулаков о грушу и сбивчивое громкое дыхание. По смуглому телу скатывались капельки пота, исчезая на широкой резинке шорт. Волосы были влажными, а костяшки пальцев уже начали потихоньку покалывать, ведь Котаро лупил грушу уже около часа, выплёскивая агрессию на самого себя на несчастный неодушевлённый предмет. Он злился, что выбрал такую жизнь и раньше не задумывался об этом, пока не встретил Кейджи. Он злился, что у него не было другого выбора, ведь судьба всё решила за него. Возможно, будет лучше, если они больше не встретятся и каждый пойдёт своей дорогой, ведь Бокуто — убийца, как он будет дальше касаться Акааши руками, которые запятнаны чужой кровью.       Последний раз ударив по груше, он осел на пол, опуская голову. Дыхание было быстрым и сбитым, с волос капала вода, ладони под бинтами зудели. «Как смешно и глупо, убийца влюбился», — Котаро грустно улыбнулся, глядя на качающуюся грушу.

-----

      Эти две недели, с последней встречи Котаро и Кейджи, были такими долгими, что первый больше не мог этого выносить. Раньше, до встречи с Тецуро и Кейджи, Бокуто проводил свободное время либо в спортзале, либо за чтением книги, сейчас же готов был лезть на стены от скуки. Кенма стал реже появляться дома, когда, пару дней назад, вернулся Тецуро, сосредоточиться на тренировках и чтении Котаро не мог, потому что чертовски скучал по Кейджи. Он даже смеялся над собой, когда вспоминал себя прошлого, избегающего людей, но с появлением Акааши всё изменилось, будто Бокуто переродился и начинал новую жизнь. Парень долго размышлял: стоило ли всё это продолжать, но, наблюдая за счастливым Кенмой, за своими изменениями в лучшую сторону и за тем, как менялась сама жизнь, он решил оставить всё, как есть. Кенма ведь сказал, что им не запрещалось дружить и любить, а ему он доверял. Да, придётся многого недоговаривать, но Котаро настроил себя на это, потому что чертовски хотелось быть рядом с Кейджи.       За окном светило полуденное солнце, украдкой заглядывая в квартиру на пятом этаже. Бокуто лежал на диване, пялясь в потолок и не зная, чем себя занять. Тёплый день выгонял людей из квартир, которые заполняли улицы, кафе и пляжи, создавая гулкий шум и толчею. В комнате было душно, поэтому на стуле, рядом с диваном, стоял старенький вентилятор, обдувая лицо Котаро прохладным воздухом. Он прикрыл глаза, когда несколько прядок упало ему на лицо, и улыбнулся, вспоминая тот вечер, когда они с Акааши поцеловались. Это было так спонтанно и неожиданно, что до сих пор с трудом верилось — будто после затяжных дождей внезапно стало ясно и солнечно. Тогда Бокуто тоже стало ясно, что выпускать из своих объятий Кейджи ему совсем не хотелось.       На спинке дивана завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Приоткрыв один глаз и взяв в руку гаджет, парень резко сел, когда увидел, что сообщение было от Кейджи.       «Привет! Сегодня вернулся домой. Если ты не занят, может встретимся вечером?»       До вечера Бокуто ждать не собирался, поэтому поднявшись с дивана, он быстро принял душ, переоделся, выключил вентилятор и покинул квартиру, пряча влажные волосы под бейсболкой. Не хотелось тратить время на метро, поэтому дойдя до ближайшей остановки, Котаро вызвал такси и направился прямо к Акааши, ничего ему не ответив.       Через приоткрытое окно машины Бокуто наблюдал за пешеходами, периодически кивая на болтовню таксиста, делая вид, будто он его слушал. Лето было всё ближе и ближе, поэтому в воздухе витало хорошее настроение людей, предвкушающих отличное времяпровождение. В тёплое время года общество совсем другое, нежели в холодное.       Машина неслась сквозь жаркий день, останавливаясь на светофорах, а Бокуто лишь надеялся, что застанет Акааши дома. Притормозив у небоскрёба, в котором находилась квартира Кейджи, Котаро расплатился с водителем, пожелав ему хорошего дня, и направился к главному входу. Солнце было настолько низко и ярко, что ко входу он чуть ли не побежал, так как припекало знатно.       Оказавшись напротив двери в квартиру Акааши, Бокуто сразу же позвонил в дверной звонок, не собираясь медлить. Он немного нервничал — вот так беспардонно явился в гости, даже не предупредив, но мозг захватили чувства, поэтому эти мысли терялись в эмоциях. Дверь открылась практически сразу, будто Кейджи стоял под ней и ждал чьего-то прихода.       — Котаро, — на одном дыхании произнёс удивлённый Кейджи, разглядывая парня напротив. — Привет.       — Привет, я не вовремя? — Бокуто бегал глазами по лицу Акааши, замечая, что тот выглядел уставшим. — Мне лучше зайти в другой раз.       Котаро действительно собрался уйти, не осознавая своих действий, и уже сделал пару шагов назад, но его остановила ладонь Кейджи, которая успела ухватить за запястье.       — Подожди, не уходи, — получилось громко, и лицо Бокуто украсила половинчатая улыбка, немного смутив Акааши.       Он отпустил руку Котаро и пригласил в квартиру, закрыв за ним дверь. За две недели ничего не изменилось: даже тапочки, которые Бокуто оставил под обувной полкой в прошлый раз, остались на месте.       — Прости, что не отвечал на сообщения, я был очень занят, — начал Акааши, будто догадавшись, о чём думал его гость. — Летал в Нью-Джерси по работе, вот вернулся совсем недавно и сразу написал тебе.       Котаро повернулся к Кейджи, который продолжал стоять у дверей, и улыбнулся, подходя ближе.       — Может мне всё-таки уйти? Тебе стоит отдохнуть.       — Останься, я скучал.       И у Котаро будто сорвало крышу. Он схватил опешившего парня за руку и притянул к груди, зарываясь носом в его волосах, которые пахли каким-то шампунем. Кейджи прикрыл глаза и облегченно выдохнул, крепче прижимаясь к крепкой груди. Он заскользил пальцами по плечам, поднимая ладони к лицу и опуская на колючие щёки, после дотянулся до бейсболки, стягивая её с головы и бросая на пол. Кейджи улыбнулся, зарываясь пальцами во влажные волосы и догадываясь, что тот торопился. Торопился увидеться с ним. Бокуто первый потянулся за поцелуем, крепко сжимая пальцы на талии Кейджи. Не отрываясь от губ Котаро, Акааши поглаживал его руки и всё-таки прекратил поцелуй, когда Бокуто немного опустился, чтобы подхватить того под бёдра и прижать к стене. Кейджи захихикал, обхватил ногами талию парня, который целовал его щёки, скулы, шею, и, снова зарывшись пальцами в его волосах, упёрся затылком в стену, отдаваясь горячим губам.       — Идём в спальню, — прошептал Кейджи в поцелуй, и Бокуто, не отпуская его из рук, направился в сторону комнаты, периодически останавливаясь, чтобы коснуться желанных губ.       Когда путь от прихожей до спальни был преодолён, Котаро аккуратно опустил свою ношу на кровать, наклоняясь над ней, чтобы просто заглянуть в глаза. Кейджи улыбался, поглаживая щёки Бокуто, и смотрел на него с такой нежностью, что у того всё трепетало внутри.       — После твоего сообщения я не выдержал и сорвался к тебе, — начал Котаро, потихоньку стягивая одежду с Акааши. — Эти недели были какими-то бесконечными без тебя.       Акааши продолжал тепло улыбаться, наблюдая за Бокуто, который был поглощён разглядыванием его обнаженного тела. Ему нравилось, как тот смотрел на него: он чувствовал себя не объектом для сексуальных утех, а человеком, по которому действительно скучали; человеком, который действительно был небезразличен тому, кто был небезразличен ему.       Пока Котаро снимал с себя одежду, Кейджи достал из прикроватной тумбочки смазку и презервативы. Акааши привык, что его брали быстро и жёстко, (а ещё тот, кого он не желал) поэтому эти прелюдии приносили столько удовольствия, что собственное возбуждение начинало приносить дискомфорт. Касания, поцелуи Котаро являлись для него сладкой пыткой, поэтому, не в силах больше терпеть, он надел на член Бокуто презерватив, смазал его смазкой и притянул того за шею ближе к себе, раздвигая ноги и впуская. Котаро был очень аккуратен, целуя закрытые веки Кейджи и сжимая в кулаки покрывало над его головой. Было очень горячо: воздух будто нагрелся настолько, что обжигал лёгкие. Стоны Акааши были такими сладкими, что Бокуто боялся кончить раньше времени, а этот момент он хотел растянуть надолго. Кейджи водил ладонями по скользкой спине парня, чувствуя под пальцами выпуклости. Немного приподняв голову, он заметил множество шрамов на коже, но даже ничего не успел подумать, как его буквально подбросило на кровати, потому что Котаро удалось достать до простаты. Это было настоящее наслаждение, которое Кейджи никогда не испытывал. Он хотел кричать от удовольствия, чувствуя, как распадается на мелкие частицы от каждого толчка. Бокуто тихо постанывал куда-то в его шею, оставляя мокрое дыхание на коже. Кейджи не стеснялся громко стонать и закатывать глаза от блаженства, которое уносило его далеко отсюда. Ему даже не нужно было, чтобы его трогали, он готов был кончить только оттого, что это был Бокуто. Котаро упёрся своим лбом в лоб Акааши, сильно зажмурившись и излившись в презерватив. Кейджи наблюдал за ним, за его крепко зажмуренным глазами и приоткрытым ртом, и кончил сам, вымазывая их животы своей спермой.       — Ты в порядке? — спросил Бокуто, поднимая голову и смотря на Кейджи с закрытыми глазами.       — Не задавай дурацких вопросов.       Котаро тихо засмеялся, заставив Акааши открыть глаза, потому что его хриплый смех он слышал лишь однажды, когда он зарядил волейбольным мячом по лицу Тецуро. Этот смех настолько покорил его, что он охотился за ним, идя по следам, но попытки были тщетны. И вот, спустя столько времени, он снова его слышит и хочет украсть, оставляя себе навсегда. Кейджи потянулся к лицу Бокуто, заглатывая его тихий хохот в себя, резко целуя и прикусывая чужие губы. Котаро аккуратно вышел из Акааши, не разрывая поцелуя, и упёрся руками в кровать, приподнимаясь, чтобы не раздавить его, но тут же был утянут назад. Кейджи желал чувствовать тяжесть его тела; чувствовать его горячую и влажную кожу; чувствовать его всего. Перевернув Котаро на спину, он стянул с него презерватив, выбрасывая на пол, разорвал зубами новый, смотря в глаза, в которых было и удивление, и возбуждение вперемешку с нежностью, и перенял инициативу на себя.       Солнце уже почти село, касаясь последними лучами обнажённых тел. Парни лежали на смятой постели друг напротив друга, переплетая ноги между собой, и просто молчали. Кейджи положил ладонь на щёку Котаро, поглаживая большим пальцем по скуле и улыбаясь, когда тот прикрывал глаза и поддавался ближе к прикосновениям. Перехватив его ладонь, он поднёс её к своим губам и поцеловал, вызывая смущение у партнёра.       — Котаро, я не верю, что это происходит.       — Зачем верить, когда можно чувствовать, — ответил тот и придвинулся ближе, оставляя быстрый поцелуй на губах, а после поцеловал Кейджи в переносицу и задержался на лбе.       — Спасибо, — прошептал Акааши, встречаясь с удивлённым взглядом Бокуто. — Что заставляешь меня чувствовать.       Котаро перевернулся на живот, продолжая изучать лицо Кейджи, и медленно засыпал. Акааши улыбался, пока не обратил внимание на спину парня. Улыбка сошла с лица, а рука потянулась к исполосованной шрамами коже. Бокуто напрягся, но продолжил лежать неподвижно, пока прохладная ладонь скользила по его горячей спине. Он видел задумчивое лицо Кейджи; видел, как тот хмурил брови, перебирая варианты появления этих шрамов; видел, как Акааши приоткрыл рот, чтобы задать вопрос, но Котаро опередил его.       — Пожалуйста, не задавай вопросов.       Кейджи замер, встречаясь с сонными глазами. Он склонился над его спиной, касаясь губами каждого шрама и разнося по коже мурашки. Звонок в дверь заставил остановиться над последней полоской. Бокуто поднял голову, смотря на Акааши через плечо.       — Ты кого-то ждал?       — Эм, нет. Не вставай, а я пойду посмотрю, кого там принесло.       Бокуто кивнул, устало улыбаясь, и снова опустился на подушку, прикрыв глаза. Кейджи, накинув на себя халат, вышел из спальни. В прихожей он поднял с пола бейсболку и убрал её на полку. Подойдя к двери, Акааши посмотрел в глазок и резко развернулся, прижимаясь к ней спиной. Этот был ассистент Гилберта. Он уставился перед собой, глубоко втягивая ноздрями воздух. Стало страшно, ведь если Гилберт узнает о Бокуто, то ему конец. Также он не хотел впутывать во всё это Котаро, ведь Уолтер мог навредить и ему. Дёрнувшись от очередного звонка, парень выдохнул и приоткрыл дверь.       — Здравствуй, Кейджи, ты спал? — одним предложением проговорил гость, осматривая его.       — Ах, да, задремал ненадолго, — для пущей убедительности Акааши зевнул. — Здравствуйте, что-то случилось?       Кейджи стало не по себе от лица Брэндона Келли, которое напоминало пластиковую маску, и только блестящие холодные глаза выдавали в нём человека. Келли давно работал на Уолтера, поэтому Акааши знал его с того момента, как появился в особняке. Он старался не пересекаться с помощником лишний раз. Кейджи ощущал себя нагим и слабым под тяжёлым взглядом Брэндона, будто тот высасывал из него энергию. Вот такое было первое впечатление об ассистенте у Акааши в подростковом возрасте. Кейджи повзрослел, но мнения так и не поменял.       Кейджи переминался с ноги на ногу, чувствуя, как в нём прожигали дыру. Складывалось ощущение, будто он явился в гости к Келли без предупреждения, а не наоборот.       — Мистер Гилберт снова хочет видеть тебя, — Акааши дёрнулся, что было замечено. — Я приехал за тобой.       — Сейчас? Но ведь я только вернулся от него несколькими часами ранее...       — Мне дали поручение, моя цель — выполнить его, — перебил Брэндон ошеломлённого такой новостью Кейджи. — У тебя полчаса на сборы, буду ждать в машине.       Больше Келли ничего не сказал, развернувшись и оставляя за спиной поражённого Кейджи, который не мог не то, что возразить, но даже произнести и слова.       Котаро ничего не успел сообразить, когда Кейджи влетел в спальню, прогоняя приятную негу и сонливость, начал собирать с пола его вещи и попросил уйти, ссылаясь на какие-то проблемы. Бокуто пытался выяснить, что случилось, но Акааши заверил его, что ничего серьёзного, он позже объяснит, быстро чмокнул в губы и скрылся за дверьми ванной. Котаро ничего не оставалось, кроме как уйти.       У лифта он столкнулся с каким-то типом в костюме с каменным лицом и презрительным взглядом, но Бокуто не придал этому значения, потому что на лицах многих людей выражалось недовольство и непонятно: действительно их снедало раздражение или они такие и есть.       Времени перевалило за полночь, а Кенмы до сих пор не было дома. Бокуто сидел на полу, опираясь спиной о диван, и смотрел на огни за окном. В квартире не горел свет, поэтому улицу было хорошо видно. Он встал, подходя к окну, и открыл его, впуская в комнату прохладный и немного влажный воздух. Прикрыв глаза, он улыбнулся, вспоминая уже вчерашнюю встречу с Кейджи. Было так хорошо, спокойно и непринуждённо. Котаро не ощущал никаких тревог и угрызений совести, полностью растворившись во времени, проведённом с ним. Он хотел снова ощутить это, будто наркоман, который словил кайф от полученной дозы. Возможно, Кейджи действительно являлся для Котаро чем-то вроде наркотика, с помощью которого тот мог забыться, отбрасывая мысли о своей деятельности. Понимая, что ломки не избежать, он решил пока плыть по течению, иногда высаживаясь на островки своей реальности.       Хлопнула дверь и резко зажёгся свет, заставляя Котаро зажмуриться.       — О, — воскликнул Кенма, бросая сумку на пол и разуваясь. — Привет, а ты что в темноте сидишь?       — Привет, ты где был? — проигнорировав вопрос друга, спросил Котаро, опираясь на подоконник и складывая руки на груди.       — Гулял, мамуля, — хохотнул Козуме и плюхнулся на диван. — Проводил время с Тецу, такой ответ тебя удовлетворит?       Котаро ухмыльнулся, наблюдая за довольным Кенмой, который потягивался на диване. Его расположение духа говорило о том, что он действительно хорошо провёл сегодняшний день, чему Бокуто был рад.       — Только не говори, что просидел весь день дома, — открыв глаза, сказал Кенма, а после пристально посмотрел на Котаро.       Он поднялся на ноги и сделал пару шагов в сторону непонимающего друга.       — Да ну! — воскликнул парень, из-за чего Бокуто вопросительно выгнул бровь, продолжая за ним наблюдать. — Это что, засос? У тебя на шее засос, чуваааак.       Котаро накрыл ладонью участок кожи, на которую смотрел довольный Кенма, тыкая пальцем, и нахмурился.       — Ты был у Кея?       — И что с того? — Бокуто оттолкнулся от подоконника и сел на диван.       — Да прекрати отвечать вопросом на вопрос, — взмахнув руками, возмутился Козуме, поворачиваясь к другу. — Обалдеть!       — Хватит лыбиться, — грубо ответил Котаро, запрокидывая голову на спинку дивана.       Повисла тишина, будто кто-то поставил звук на минимум. Бокуто смотрел в потолок, разглядывая трещинки, пока Козуме, задумавшись, изучал стену напротив.       — Знаешь, я рад, что ты не закрылся в коконе, а всё-таки поддался своим чувствам. Видишь, ты такой же обычный человек, как и все, просто у тебя есть секрет...       Речь Кенмы перебил звук сообщения. Бокуто напрягся, потому что это был именно тот звук, который говорил о том, что Козуме пора включить рабочий ноутбук и проверить почту. Кенма не стал доставать телефон из кармана, всё прекрасно понимая, и на негнущихся ногах направился в комнату за лэптопом. Бокуто сел, упираясь локтями в колени: вот и настал час высадки на обломок своей жизни.       Козуме появился тихо, будто боясь пошатнуть то напряжение, которое окутало комнату, чтобы не произошло взрыва. Он аккуратно присел рядом с другом, ставя включенный ноутбук на колени. Посмотрев на профиль Бокуто, на лице которого заходили желваки, он тихо произнёс:       — Наша следующая цель — Уолтер Гилберт. __________________________________ Пе́ттинг — достижение сексуального удовлетворения посредством раздражения эрогенных зон тела сексуального партнёра без непосредственного соприкосновения половых органов (материал взят из википедии).